Глава 37
Лето 1770 года по местному счислению запомнилось не только полынью потерь и сладостью обретений, но и авантюрой Нининых подданных по добыче масличных и всего, что попадется…
Эйнар Дан –пацан конкретный, слов на ветер не бросал: сказал – сходит на материк, сделал – сходил. Да не один…
Короче, рыбак прочитал дневники монахов, что- то из них почерпнул и кинул клич: «Айда со мной, молодежь!». Подшаманив лодку, наловив про запас рыбы, Эйнар, Янис- охранник, Маркус- кузнец и еще парочка парней из Ойструпе, в одно им понятное время пошли в поход.
Их целью стал альманский порт Вирнминдэ – аккурат напротив крайней точки острова через пролив Кадётрайне. Можно было и из Хесне плыть напрямки, но первый маршрут был более оживленным, вероятность встретить помощь, в случае чего, была выше.
Нина об отплытии приключенцев узнала пост- фактум, когда ори - не ори, всё без толку. Ильзэ ее успокаивала, что, мол, сын – умелый моряк, ребята все крепкие и всё такое.
Но пока парни не вернулись, виконтесса виконтесса переживала сильно, и если бы не начавшийся грибной сезон и накатывающее временами вдохновение, с ума бы сошла или обожралась от нервов!
Ребята пришли на Фалькстар в конце августа: уставшие, похудевшие, но довольные и гордые! Встречали их в Мозеби все заинтересованные лица, по случаю чего был дан грандиозный банкет! Конечно, после того, как парни побывали дома, наобнимались с родней и отоспались.
* * *
Нине Андреевне было стыдно! Когда она узнала, что на «заплыв» деньги дали Янис с Матиасом, она чуть не расплакалась! А у неё взять –не судьба?
- Фру Нинель, да все нормально! В следующий раз…– пытался оправдаться Янис.
- Никакого следующего раза, понятно?! – повысила голос виконтесса. – Только если судно будет более…надежное…
- Вы не правы, миледи, мой «Ветер» – самый лучший! – уверенно заявил Эйнар под одобрительные хлопки команды.
- Ладно, ладно, я просто очень волновалась! – примирительно произнесла хозяйка дома.
Из рассказа авантюристов слушатели узнали, что в Альмании это лето выдалось жарким и не слишком урожайным, купцы намереваются пройтись по другим землям за зерном, так что ребята кое- где намекнули на Фалькстар.
Прошлись вдоль тамошнего побережья, накопали (под конец) сосен и елок, еще в одной деревушке из заброшенного сада – молодых яблонь, вишен и явно ягодных кустов, но как те называются, парни не знают.
Видели и подсолнухи, сумели «выкрасть» корзинку, но прорастет ли чего, не уверены.
- По крайней мере, теперь знаем, что искать! – прыснул Янис.
Набрали заодно масла оливы, немного соли и сахара – вышло дешевле, как ни странно, продали (!) все «башни» оптом в трактире в порту…
- Будет патент у нас или нет, клеймо Матиаса на них стоит, да и вряд ли кто станет иностранцам платить, а так хоть что- то заработали – немного грустно сказал Янис, виновато поглядев на брата.
Посмотрели, как живут и работают местные, Маркус углядел некоторые приемы в обработке металла, сказал, может пригодиться, видели мануфактуру со станками – прониклись.
- Еще ткани у них необычные, вроде – лен, а вроде – нет, бумага лучшего качества, гладкая. Картошку не видели на огородах, а вот кур, здоровых таких, встречали! Они прям больше гуся, смешные такие, под носом соп…простите! – смутился Олаф Меллер, парнишка из Ойструп.
«Неужели индейки? А ведь должны же быть. Или нет?»
- Но живут…пожалуй, беднее нас …И очень тесно! У нас тут простор, а у них – деревни да городки, почитай, дружка на дружке. Мне не понравилось – закончил беседу Олаф.
Подводя итог, Эйнар сказал:
- Надо быстро посадить, что привезли. А вот на будущий год ехать раньше, и там идти глубже внутрь, если желаем найти новинки. На побережье мало что есть. Или не рисковать, и купить требуемое в Кёпенхейгене – дороже, но ко времени, осенью вплоть до конца октября можно сходить и вернуться спокойно.
Так и решили. Ну её, эту заграницу! Нас и тут неплохо кормят!
* * *
Сравнение лета на материке и острове удивило, хотя и здесь, по сравнению с прошлым годом, когда Нина только приехала на Фалькстар, было жарче. Но, может, из- за того, что остров, или расположение севернее, поместье Мозеби пожаловаться на урожай не могло: в среднем по разным культурам вышло «сам- пять» – «сам- шесть » против привычных «сам- три\четыре».
Увеличение пахотных площадей принесло невиданный ранее объем зерновых, для которых потребовались дополнительные хранилища, вот тут к месту пришлись оставленные монахами монастырские здания, куда и свозилось предполагаемое к продаже зерно. Туда же позже отправились и овощи, предназначенные для реализации. Пришлось устраивать дежурства – охранять стратегический запас.
Нина по этому поводу переживала, а староста Бор смеялся.
- Ох, вашмилость, дайте хоть подивиться! За всю жизнь я столько овса, ячменя да пшеницы с рожью не видел! И это ведь всем раздали по прошлогодней норме, мы с братом все амбары заполнили, и вона сколько вывезли! Эх, теперь бы продать поскорее да с Вами и казной рассчитаться…
«Да уж, продать…Кому и как? – ломала голову попаданка. – Не успеешь оглянуться, явятся сборщики долгов перед короной…Господи, пусть немцы, что ли, приплывут?»
Как говориться, не было заботы…Однако, народ, ну, если не ликовал, то находился в приподнятом настроении. Теперь всех интересовали результаты эксперимента госпожи с картошкой.
Ильзэ, как «главный по тарелочкам», через день приходила в Мозеби и следила за степенью высыхания ботвы: то, что там выросло, и неплохо, показали пробные подкопы.
Меленькие, ровненькие клубни напоминали позабытые советские «на рубль – три» (кг, разумеется): тогда Нина Розанова ездила на колхозный рынок в Салтыковку, покупала у деревенских «с Тамбова» или «с Рязани» молодую картошку, мыла ее в нескольких водах, отшелушивая тонкую шкурку, отваривала, не очищая до конца, и обжаривала целиком. Или отваривала «в мундире», чистила, посыпала рубленым чесноком и укропом и поливала растопленным сливочным маслом или делала со сметаной…
Редис круглый, розовый (по той же схеме, только пучками), зеленый лук, редкие, но не слишком, парниковые, гладкие и длинные, огурцы подавались салатом к молодой картошке, и казалось, вкуснее этой простой еды и быть не может…А уж если удавалось купить случайно слабосоленую или маринованную селедку в полуторакилограммовой жестяной банке, отделить ее, рыбку, от костей и устроить в желудке рядом с картошкой…У женщины вообще случался гастрономический оргазм!
Ну, молодую попробовали. А что покажет поздняя копка?
* * *
На глазах у «рыцарей круглого стола» Нина с Ильзэ выбирали из грядок урожай картофеля, и с каждой лопатой в сердце попаданки распускались цветы: куст давал в среднем десять- пятнадцать клубней примерно с ее кулак, навскидку килограмма полтора- два, и кучку меньших и мелких.
Может, кому- то покажется немного (ну явно не ведро), но для зрителей и хозяйки Мозеби это был триумф!
Выкопанная картошка сортировалась, оставлялась на просушку, ботва сжигалась тут же, мальчишки пересчитывали валовое количество клубней, а староста обговаривал с Ильзэ где, как и из чего на будущий год Ойструп будет сажать такую замечательную «овощ»!
«Лето было прожито не зря! Вот продадим остальное, заплатим налоги и будем всю зиму спать спокойно. Ну, где же эти торговцы?»
Юмористическое отступление
На клумбе два цветочка, повернув друг к другу соцветия, переговариваются смущенно:
- Ты меня любишь?
- Да! А ты меня?
- Да! – после чего, в нетерпении встряхивая листочками, восклицают - Ну, где же эти пчелы?!