Глава 45
Пасха 1771 года в Нюкьёбинге ознаменовалась сразу несколькими событиями, а одному так и вовсе повезло стать местной легендой. Или анекдотом – с какой стороны посмотреть…
Во – первых, раннее (по календарю) Христово воскресенье проходило в ясную, но еще довольно прохладную погоду, из- за чего праздничный базар не отличался многообразием, поэтому и стали заметны необычные изделия, продаваемые старьевщицей Фридой.
Вообще, сплетница и скандалистка Фрида Хансен редко выходила на площадь – её лавка в порту и так была известна, а тут она установила прилавок и выложила на него отнюдь не б\у вещички. Мало того, лавочницу явно охраняли двое высоких мужчин, бдительно оглядывающих покупателей.
Вдобавок, над прилавком, на высоком шесте – издалека было видно, в странной раме располагалось необычное бело- голубое кружевное нечто, привлекавшее внимание горожан, стекающихся к громко рекламирующей товар старой Фриде:
- Подходите, посмотрите, только сегодня и только у меня вы можете купить изумительные новинки! Вышитые чепцы, воротники, передники, полотенца, теплые необычные носки и колпаки, мягкие накидки и утеплители для шеи! Главное – кружевной платок, каких в этом городе никто не видел, уж поверьте старухе Фриде!
- Спешите, купите! Кто даст больше за него, – зазывала указывала на шест – тот и получит единственный экземпляр! Ни у кого такого нет! Дамы, торопитесь приобрести кружевное чудо! Сделайте себя единственной и неповторимой!
То ли Фрида была красноречива, то ли покупатели действительно по достоинству оценили необычные изделия, но прилавок старьевщицы опустел за считанные минуты. Мужчины- охранники внимательно следили за последовательностью очереди, пресекали суматоху, так что торговля принесла прибыль и не нанесла убытков (ни подрались, ни украли).
Сражение же за пуховый невесомый палантин было ожесточенным, но быстрым: с неоспоримым преимуществом в сто далеров (астрономическая сумма!) диковинка легла на плечи жены главного трактирщика города герра Тью Стейнссена, очаровательной Гретель (жемчужина).
О происхождении товара Фрида не проронила ни слова, с загадочной ухмылкой отмахиваясь от настойчивых покупателей, но некоторые, глядя на стражей, сделали смелые предположения, что изделия родом из поместья скандально- известной вдовы М, но предпочли держать эти догадки при себе (особенно те, кто купил вещички).
Вторым событием стали слухи о появлении в городе необычных громадных летучих мышей, якобы скользящих по ночному небу и даже сидящих на крыше ратуши аккурат над кабинетом мэра…
Вроде их видели городские пьяницы в несколько ночей накануне пасхального приёма, устраиваемого мэром для именитых горожан… «Не к добру это» - решили жители островной столицы и замерли в ожидании того, что могло последовать за такими тревожными предзнаменованиями.
* * *
О том, что случилось на рауте в мэрии во время пасхальной недели, говорили много, долго и так красочно, что первые слухи обросли невероятными подробностями, поэтому найти истину в потрясшем город и воображение жителей событии было невозможно.
Одно стало известно наверняка: столичный мэр покрыл себя «неувядаемой» славой и исчез, бросив пост и вещи.
Двери ратуши оказались исписаны цитатами из Библии, призывами к низложению порочного чиновника, требованиями осуждения и наказания греховодников, а перед входом в здание были навалены кучи дерьма!
Кто и когда проделал сие, ни один сторож не видел, но людская молва списала порчу имущества и осквернение территории перед администрацией на вмешательство тех самых фантастических летучих мышей, чье появление и являлось, якобы, предупреждением о случившемся безобразии.
Что бы ни сочиняли сплетники, грехопадение виконта Тройлле видели многие участники праздничного мероприятия, и скрыть сей прискорбный факт не удалось…Впрочем, сотрудники ратуши, как и те, кто присутствовал в зале собраний в тот вечер,особо к тому и не стремились: помалкивали, но на вопросы, умело задаваемые любопытными, показательно- стыдливо закатывали глаза, смущенно- выразительно улыбались, гримасничали, хмыкали… Короче, имеющий уши да услышит, имеющий глаза да увидит!
К моменту исчезновения мэра и его ближников у жителей Нюкьёбинга сложилась, затмив популярную ранее сплетню о коварной вдове, довольно подробная и крайне (!!!) пикантная версия случившегося на приеме в ратуше, суть которой сводилась к следующему.
Во время мероприятия мэр был оживлен, много шутил, смеялся, флиртовал с дамами, танцевал, а потом внезапно покинул зал вместе с помощниками, перед уходом шепнув на ухо заместителю, герру Есперсену, что было бы неплохо тому с гостями через некоторое время заглянуть в его кабинет…
Подчиненный исполнил приказ начальника: отвел группу уважаемых гостей туда, куда велел мэр, спустя примерно минут сорок- час.
Зрелище, представшее взорам делегатов, было столь ошеломляющим, что одни остолбенели, другие пошли пятнами от возмущения, а некая дама из последовавших за мужчинами горожанок (из чистого любопытства, конечно) вообще потеряла сознание от переизбытка эмоций. Или еще чего, сложно сказать.
В кабинете мэра творилось форменное непотребство, участниками которого были он сам, его приближенные Кьярр и Хуитфолд и известная в городе дама облегченной социальной ответственности, чье присутствие... явно было...кхм...лишним?
Находившаяся в кабинете компания не обратила никакого внимания на появление зрителей, что дало возможность последним запечатлеть в памяти прискорбно- аморальную, но, тем не менее, завораживающую своей греховной откровенностью и крайне- порочным бесстыдством картинку…(А- ах! Фу- у- у! Фи- и! Буэ- э- э! Фак,фак, фак...! О, майн гот..! Святы- ые печеньки! Далее - по списку)
Первым от шока очнулся герр Есперсен и начал торопливо выталкивать ошарашенных гостей из помещения, попутно закрывая двери в кабинет, сопровождать онемевших мужчин и пребывающих в шоке женщин в зал собраний, где объявил приём оконченным – в силу чрезвычайных обстоятельств? Ну, как- то так…
Заставить присутствующих в ратуше разойтись, как ни странно, труда не составило, а вот заставить молчать об увиденном… Заместитель и пытаться не стал. Его волновало несколько вопросов, главным был один: о чём думал мэр, когда давал распоряжение привести гостей в кабинет?
«Интересно, что планировал мэр на самом деле? То- то он был каким- то чрезмерно- нетерпеливым и загадочно- выжидающим… Кого же должен был обнаружить в кабинете приведенный мной «патруль нравственности»? Ну не себя же мэр предполагал ТАК прославить? И как всё изменилось? Похоже, ловец угодил в свою же ловушку, хи- хи- хи…Бывает!» - заместителю мэра не спалось, но он совершенно не расстраивался по этому поводу!
* * *
Утром мэр Тройлле, выслушав рассказ заикающегося и отводящего глаза зама, разбил в ратуше много вещей и лиц, обещал найти виновника грязной подставы и страшно отомстить, после – пожаловаться королю на «подлых людишек», бормотал что- то о том, что всё должно было быть не так, брызгал слюной и особо проклинал некую «долговязую рыжую суку», затем перешел на «презренный городишко», «мерзкий остров» и всех местных «безродных выродков и мразей»…
Прооравшись, виконт выгнал Есперсена, приказав пресечь возможные слухи и пообещав кару небесную на головы любого, кто выступит против. Днем мэр попытался покинуть здание администрации, увидел надписи и «ароматные» кучи, взъярился снова, но уйти далеко не смог, поскольку был атакован тухлыми овощами и лошадиными яблоками, летящими в него отовсюду…Пришлось ретироваться внутрь ратушных стен.
С такими же озадаченными «товарищами по несчастью» (а то, что дело касается их всех, мальчики осознали) Тройлле просидел в кабинете до темноты и ругался снова и снова, пока не охрип.
Только глубокой ночью затворники сумели (или им позволили?) покинуть ратушу, а позже – и город: кто- то видел, как трое мужчин на небольшой лодке, управляемой двумя гребцами, на рассвете направились через пролив на соседний остров…