Глава 46
Известно, что порой счастье одних проистекает из несчастья других или, как говорится: кому – война, а кому – мать родна.
Пока виконт прятался в кабинете, заместитель мэра, герр Оле, обмозговав произошедшее, увидел в том руку провидения и решил ковать железо, пока горячо.
Изобразив сочувствие, чиновник намекнул одному из преданных виконту подчиненных, что следует помочь господину покинуть остров (во избежание, понимаешь?), снабдил мальчишку некоей суммой, достаточной, чтобы нанять рыбацкую лодку, на которой печально известное теперь трио пересечет пролив и окажется далеко от гнева горожан. Мечтающий сменить место жительства и работу юноша намек понял и ринулся завоевывать симпатию нобиля.
Организовав «спасательную экспедицию», заместитель мэра тут же отправил другого подчиненного (тайно, разумеется) в военный порт, где имелись почтовые голуби для экстренной связи с правительством (знал ли об этом Тройлле?), с шифрованной депешей, содержащей краткое, но ёмкое изложение событий и просьбу об указаниях, что делать дальше.
Герр Есперсен работал на опережение, волновался, конечно, но понимал – упустить такой шанс заявить о себе нельзя! Ну никак!
* * *
Когда спустя неделю поблекший, изнуренный и расстроенный мэр Фалькстара предстал в столице перед монархом с жалобой на подставу и потребовал справедливости, его ждало горькое разочарование: король сходу залепил облажавшемуся виконту пару смачных оплеух, покрыл его местным аналогом трехэтажного мата и выслал на Закатный континент (вместе с остальными «углами» эротического треугольника и тем радетелем, что примкнул к ним в надежде на лучшую долю), запретив ходатаям из числа пристыженных родственников пытаться что- либо изменить в обозначенном короной отношении к «потерпевшим», а лучше – вообще забыть о недостойных отпрысках.
Мэром острова указом короля был назначен бдительный герр Оле Есперсен, баронет, что вполне соответствовали чаяниям и его (хвала господу, то есть, королю!), и горожан. Жизнь поселения вошла в прежнее русло, об оскандалившемся мэре вспоминали как о чем- то непристойном, но о- о- очень забавном, о вдове более не судачили, потому как решили, что эти слухи были злонамеренным деянием порочного виконта, и снова начали зачитываться сказками дядюшки Палле, изданием которых занялся новый редактор «Островного листка» малыш Эмиль Ниссен.
* * *
Если честно, после памятного обсуждения контратаки на мэра, когда хозяйка Мозеби поразила домочадцев фантазией на тему использования дорамно- ранобэшных клише в реальной жизни, ей было неспокойно и …стыдно.
Ну не имела «воспитанная в духе товарищества и взаимопомощи» женщина склонности к подлости и интригам! Предложенный план коробил, Нине Андреевне самой от себя было тошно…И все же попаданка отчетливо понимала: быть доброй к другим в такой ситуации – значит, быть недоброй к себе.
Немного утешило иномирянку то, что никто из слуг не проявил сочувствия к противнику, поддержав всецело предложенные действия. Даже на минуту не засомневались в её праве на месть!
«Не я это начала, но мне заканчивать! Противно, но ни за что ни про что стать притчей во языцех в мире патриархальных предрассудков и торжества религиозной морали не есть хорошо. Так что, прости,уважаемый мэр, но победителей не судят, а это буду я!» - решила виконтесса и передала осуществление коварного плана в крепкие длани стражей.
* * *
Суть плана состояла в следующем: написать мэру приглашение от её имени о тайной встрече в кабинете, где виконтесса принесет господину извинения в удобной для него форме. Для достоверности передать письмо должен кто- то из приближенных к мэру клерков, как бы ненароком.
Главных действующих лиц же опоить наркотиком и/или афродизиаком пролонгированного действия (самый трудный момент, с точки зрения Нины), в кабинете создать условия для некоторого расслабления (оглушить для начала, подготовить к действу, убрав лишние детали, расположить удобненько, ароматов добавить) и довести до кондиции подручными средствами (простимулировать качественно тушки, чтоб горело все и везде). Ну как- то так.
Проблемами плана, с точки зрения попаданки, было наличие тут наркотиков- галлюциногенов, возбудителей типа виагры и женщины, готовой сыграть роль виконтессы и «катализатора».
Впрочем, как позже узнала Нина, эти компоненты ловушки для мэра найти и применить оказалось не так сложно, как ей представлялось, потому что имел место один момент: Ивер, бывающий периодически в городе, всегда навещал старьевщицу Фриду, это информбюро островного масштаба, отвозил ей небольшие продуктовые наборы от имени Нинель, и та в ответ делилась слухами и своими наблюдениями о жизни горожан.
Так вот, по ее словам, за год виконт Тройлле сумел проявить себя не с лучшей стороны, и среди обывателей о нем сложилось нелестное мнение, многие вообще имели на него и его прихвостней зуб: мальчики- дворянчики не стеснялись развлекаться с подавальщицами, служанками (и слугами!), даже с некоторыми представителями зажиточных семей.
Да, откупались, затыкая рты, если кто выступал – избивали, не до смерти, но качественно, оговаривали…Люди предпочитали смолчать и проглотить обиду, естественно.
Но – помнили, поэтому предложение войти в «Клуб неуловимых мстителей» несколько человек, приведенных Фридой, приняли с энтузиазмом и, в последствие, внесли существенную лепту в падение «столичной тройки». Именно благодаря этим «бойцам невидимого фронта» дело и прошло так гладко.
В их число вошли: путана, чью подругу не единожды «осчастливили до смерти» столичные клиенты, обработала кое- что у кое- кого, чтоб терпежу не было настолько, что «объект любви» уже не имел бы значения; официанты на приеме из родственников обиженных подсыпали предоставленные аптекарем, сын которого пострадал от приставаний Хуитфолда и чуть не наложил на себя руки, препараты троице, ее охранники, «угомонившие» мальчиков и составившие их них интересную композицию.
Ну и явная божья помощь, способствовавшая тому, что мэр не сразу понял, что его «поимели»…
Нина, кляня себя за малодушие, о подготовке и самой операции вопросов не задавала, а участники ничего не говорили, но деньги, которые Нина сказала Иверу передать Фриде после торгов, приняли.
Фактически, из пасхальной выручки на руки виконтессе попало лишь тридцать далеров, остальные сто с лишним ушли крестьянкам (те от щедрот госпожи онемели), Фриде – комиссия и тем, кто помогал Иверу – в благодарность за «хлопоты».
Премию себе охранники не взяли (хотя Нина искренне предложила им сверху отданного Фриде), а Эйнар, который, как выяснилось, приложил немалые усилия (Нина была в шоке!), просто рассмеялся и сказал, что с удовольствием поучаствует в подобной авантюре в любое время.
- Да за такое, хм… пикантно- позиционное зрелище с участием аристократа я сам готов приплатить! – цинично хохотнул моряк- рыболов, когда Нина тихонько поинтересовалась, как он- то во все влез. – Госпожа, Вы себе ничего лишнего только не надумайте! Совестливая Вы очень, вроде и не дворянка вовсе! Все за всех переживаете, помогаете…Для нас- то это хорошо, и мы- то не подведем, да только одна Вы такая, поосторожнее надо быть, особенно с подобными Тройлле. Будьте бдительнее, фру Нинель! И заметите чего – говорите сразу, не надейтесь на авось, понятно?!
Нине оставалось согласно кивнуть и выдохнуть, что все обошлось, не догадываясь, что кто- то пошел дальше…
PS. Несколькими месяцами позже Эмиль Ниссен передал ей по секрету, что, по сведениям Фриды- старьевщицы (ей можно верить – у неё надежные источники информации!), до Закатного континента опальный виконт со товарищи не добрался: корабль, на котором они плыли, остановился в одном из портов, и часть пассажиров, вышедшая прогуляться в город, вернулась на борт в неполном составе…И как- то так получилось, что не досчитались как раз Тройлле и компании…Капитан решил, что они сбежали, и отправился дальше.
А еще среди данских матросов, посещавших злачные места того порта, распространились слухи, что в местномособом борделепоявились весьма симпатичныеновенькие…Беда с ними только – все время несут какую- то чушь о своем якобы благородном происхождении, скором спасении и наказании обидчиков. Приходится усмирять. Да- с … Но, знаете ли, некоторым такое по вкусу, так чтоотсутствиемклиентовняшкине страдают…
* * *
На участке перед домом, по обеим сторонам подъездной дороги, Нина высадила подготовленную загодя рассаду подсолнечника и, после аккуратной вспашки – маис (предварительно замоченный, а то подсох за зиму здорово), перекрестила и помолилась, чтобы все принялось как надо.
Огород был под полным контролем Иды, так что туда виконтесса не лезла особо. Селяне (выразившие желание) получили по кульку мелких, выращенных кухаркой из семян, картошек и, следуя советам Ильзэ и прикопав поглубже в лунки рыбьи потрошка, настроились на будущий урожай.
А Нина стала собираться в Кёпенхейген.
* * *
В особняк пришло письмо от графа Хольгера, в котором тот повторил осеннее приглашение, более того – настоятельно рекомендовал не отказываться и приехать обязательно, поскольку…Ну что- то там случилось, поняла Нинель, и подозревала, что связано это с …графом Ольсеном. Почему? Интуиция? Черт его не знает, но ехать надо!
Послание привёз довольный как слон Эмиль Ниссен. Он же рассказал, что снова вырос тираж листка («Из- за ваших рассказов!»), что в городе все хвалят нового мэра, что Фрида благодарит завсё, обещает найти краску для шерсти (какую- то супер- пупер контрабанду) и заказывает чепцы в неограниченном количестве.
А еще, намекнул юноша, прихлебывая чай с плюшками, если поторопитесь, сможете уплыть на том же корабле, что доставил письмо.
Нина подумала и объявила: «Полундра!». Собрались оперативно, и уже через три дня Нина, Айрис, Ивер, Матиас и гордый, но немного испуганный, Лейс стояли на палубе «Чайки» (ха! той самой!), выходящей из порта Нюкьёбинга , чтобы спустя день сойти на пристани недалеко от улицы Нюйхэвен и направиться в контору к поверенному герру Расмуссену – единственному человеку в столице, на которого спокойно могла положиться сирота Нинель Лунд.