Глава 62
Из дневников Нинель Лунд, виконтессы Флетчер
Октябрь 1774 года, поместье Мозеби
Заметила, что записи в дневнике имеют тенденцию повторятся в одно и то же время года…Вроде странно, а вроде – нормально. Осень- сезон подсчета урожая и всего остального. Поговорка не врет!
Это лето пролетело незаметно. Ларс Бор, наш рулевой, был прав: год выдался успешным по всем фронтам! Снова собрали много и разно, заполнили закрома, расплатились по повышенным налоговым ставкам, пробрели новые знания и опыт, а также друзей- товарищей и перспективы.
Последние касаются роста численности населения острова и дальнейшего развития народного хозяйства в плане превращения его в многопрофильное с тенденцией к промышленному.
О, как закрутила! А если конкретно, то свадебный флэш- моб плавно перетек в бэби- бум: забеременели все! Даже я, хоть и припозднилась, по сравнению с остальными.
Перспективы – это масличное производство и постройка яхт, одну из которых планируют выпустить уже на следующий год.
Герр Пауль, действительно, прет в этом направлении как танк. Пока был в Свее, «провентилировал» среди торговцев тему корабельной древесины, прочих составляющих и обзавелся полезными знакомствами в кругу тамошних мастеров. Вернулся и направился прямиком к «самоделкину», то есть, Кнуту Лауридсену, выкупать чертежи яхты. Энтузиаст принял предложение уважаемого поверенного, сожалея, что не может принять участие в процессе, и радуясь, что дело его нашло продолжателей. Герр Пауль запатентовал изделие, определил долю автора и явился в Мозеби – весь гордый и возбужденный!
Я в эти мужские игры не лезу, но, судя по настрою и напористости, ярл, Эйдан и герр Пауль обязательно замутят яхтостроение на Фалькстаре! Флаг им в руки!
* * *
Граф Хольгер приехал нынче уставший и расстроенный поведением короля, все более отстраняющегося от государственных дел при наличии юного наследника, что повышает нагрузку на аппарат и лично на опекуна. Мы его тут, как могли, реабилитировали, за что получили благодарности, кучу политических анекдотов и по мешку кофе, чая, риса (!), мешочек с монетами и свежие выпуски столичного вестника с моими новыми романами. Асмунда Лунге с ним не было – парень готовится к свадьбе.
Несмотря на площади Курцелитзее, тусоваться гости предпочитают в Мозеби!
- Нинель, дорогая, ну не сердись! –канючил как маленький герр Хольгер. – Ну у тебя как- то привычнее и уютнее.
Согласна, но! Тесновато, понимаете, господа? Мы уж тут тасовали гостей как карты: тех – туда, этих – сюда , вы – выезжаете, вы- уплотняетесь…
Почему? Так вернулись- то НАШИ с НИМИ: два подростка Фродо и Олле плюс граф Ольсен в качестве сопровождающего лица, трам- та- ра- рам! По словам двух ГРАФОВ, юноши из числа их близкой родни нуждались в поправке телесного и душевного здоровья вдали от вечно занятых собой непутевых родителей перед началом непростого учебного года в некоем закрытом учебном заведении для самых- самых…
Такую версию выдал мне бывший опекун, когда я, обалдев, увидела его среди выгружаемых вещей в зале Мозеби.
- Фру Нинель, голубушка, прошу прощения за внезапность и бесцеремонность! Простите старика и будьте снисходительны, умоляю! Примите несчастных путников под кровом Вашего гостеприимного дома, да благословит Господ Вас и эти стены! Мы будем признательны, скромны и неприхотливы! Юноши, прошу любить и жаловать эту прелестную женщину, чей ум и таланты нам еще только предстоит узнать, однако весть о которых уже дошла до наших ушей!
Старый интриган заливался соловьем, набившиеся в дом зеваки слушали и прятали улыбки, молодые аристократы(а кто же еще?) краснели и смущались, а я, хоть и злилась немного, не могла сопротивляться харизме постаревшего, но по- прежнему лукавого и велеречивого царедворца- долгожителя.
В принципе, я понимала , зачем он здесь –экзамены, нейтралитет и остальное, что вытянет из меня. И в то же время я видела – дядька хорохорится, но он одинок и расстроен. Да пусть побудут, не жалко! И парни вроде нормальные…
* * *
Мальчики уехали вместе с герром Хольгером, а старик, герр Якоб, как он просил его называть, остался «писать мемуары, Нинель, по твоему совету». Ага! Ему просто не хотелось возвращаться в столицу…
- Мне трудно это говорить и также трудно признавать, уважаемая фролен Нинель (ну вы же молоденькая), но я одинок и несчастен…Вы в курсе случившегося со мной? Да кто не знает о бесславном конце могущественного графа Ольсена…Да, людская память короткая, а истинная благодарность – редкость, особенно в нашем кругу…После того, как я взял на себя вину за проступки родни и заплатил по всем счетам, они быстренько от меня открестились и в прямом смысле разбежались, желая быть от падшего советника как можно дальше –боялись замараться, кхм…
Герр Якоб однажды во время прогулки, на которую пригласил меня примерно через месяц пребывания в Мозеби, завел этот разговор. От меня требовалось выслушать его, что я и делала, пока мы медленно шли в сторону Хесне среди зеленеющей кукурузы и подсолнечника.
- Хольгер прошлой осенью сделал мне шикарный подарок, пригласив заменить его на время…Этим он меня спас, буквально…Ваши же идеи вернули меня к осмысленному существованию: я начал думать не только о своих несчастьях, но и о будущем страны, которой служил всю сознательную жизнь, как умел и как мог…- старик сжал мою руку.
- Вы знаете, мой титул сейчас – простая формальность, дань прошлому. Наследовать будет, если король вообще сохранит его, совершенно никчемный двоюродный племянник –своих детей я, увы, пережил… Все выплаты в казну и компенсации обиженным родственникам – граф едко усмехнулся – существенно подорвали мои финансы, я даже сдал городской особняк в аренду. В принципе, он мне не нужен, конечно, могу снять небольшой домик на окраине…Но, Нинель…
Герр Ольсен остановился и пристально посмотрел мне в глаза.
- Я хотел бы остаться, на острове! Здесь, где меня принимают за бедного старика- дворянина, разговаривают о видах на урожай, пчелах, переменах погоды, судя по ломоте в костях, где я могу просто ходить пешком, вспоминать прошлое и размышлять об ошибках, наблюдать за всеми вами и общаться без постоянного контроля за лицом и словами. Вы – хозяйка Мозеби, Вас и прошу! Я оплачу своё проживание, есть у меня предложение к Вашему мужу…
- Ваша светлость, герр Якоб! Я ценю ваше доверие, поэтому не нужно никакой платы, просто оставайтесь! Если уж Вас не смущает та простота, в которой мы тут живем, я буду рада Вашей компании и все остальные – тоже! Так что, более не волнуйтесь и, действительно, подумайте над мемуарами! Зимой мне обычно хорошо пишется, может, и Вам тоже?
Граф Ольсен улыбнулся, огляделся, кивнул головой в красном колпаке (подарок старосты) и мы пошли дальше.
* * *
Фродо и Олле оказались неплохими ребятками: воспитанные, дисциплинированные, неразговорчивые, исполнительные…После того, как мы их переодели в привычные для местных штаны, рубахи и тилстоппеты, они несколько дней как- то ежились, но взявший их под свою опеку Мадс быстренько развеял смущение гостей …нагрузками по хозяйству, долгими путешествиями по острову, тренировками с отцом и дядями…
Как- то я услышала разговор, вернее, наставление удивительно мудрого для своих лет старшего младшего Петерсена, с которым он обратился к приезжим.
- Вы, парни, пока живете здесь, забудьте свои столичные замашки. У нас тут, как говорит госпожа, кто не работает – тот не есть, усекли? Да не боись, голодными не останетесь! Но! Мы Нильсом заведуем индюшатником, учимся у Эйна…, у дяди Эйдана ходить под парусом, помогаем матери в огороде…На гулянье время тоже остается! Просто видите ли, сейчас у нас… случился этот …Бэби- бум, вот! Догадались? Надо же…Это на англосакском? Короче, не суть! Надо помочь, вот и будем помогать! Вчетвером- то мы быстрее справимся…И покажем вам весь остров, научим плавать, рыбу ловить, за грибами скоро уже…Грибы? Вы не знаете, что такое грибы? Вы много потеряете, если не будете нас слушать!
Так, благодаря «руководящей и направляющей» Мадса, гости влились в хозяйственную жизнь Мозеби: за парнями прочно закрепилось мытье посуды, прополка сорняков под контролем Трюгве, уход за индюшками, стирка (в машинке!), сбор костей по деревням на повозке и позже –грибов со мной, ну и остальное, на что хватало сил и предприимчивости неугомонного Мадса.
К моменту отъезда Фродо и Олле подросли, загорели, возмужали, как говаривала моя мама в той жизни, заработали мозоли на руках и пятках, научились драться «на кулачках» и прикоснулись к жизни простых смертных. Граф Хольгер, приехавший на охоту, забирал, смею надеяться, немного других аристократов, а они прятали глаза, прощаясь, не желая показывать выступающие слезы