Глава 63
Из дневников Нинель Лунд, виконтессы Флетчер
Октябрь 1774 года, поместье Мозеби
Перечитываю и думаю: покажи кому, скажут – не жизнь, а сплошная идиллия! Все такие душки и лапочки, всё работает, все счастливы. Если бы…Просто приятнее вспоминать хорошее…Хотя, все относительно…
Помимо приобретений в виде поголовной беременности молодоженов, которой не избежала даже Ильзэ..Ох, вот в этом я не знаю…Сама подруга- свекровь рада и пребывает в приподнятом настроение, а мы все …
Банальная фраза «В сорок пять – баба ягодка опять» получила подтверждение…Сигурд сначала ликовал, потом ударился в паранойю…Стараемся, конечно, сдерживаться, думать о хорошем, но червячок точит…Страшно!
Другие старородящие уверяют, что все нормально, ничего плохого не случится…Я даже к Фриде тайком съездила, проконсультироваться! Оказалось, что старьевщица чуть ли не первая повитуха в городе! Чего только не бывает…Фрида сказала, что Ильзэ справится, а она сама весной приедет к нам и примет роды у всех, чтобы я не волновалась…Ну, поживем- увидим.
Ида носит спокойно (да, и она беременная, к великой радости Ивера, ждущего дочку), Аннегрете – работает по- прежнему. Айрис, Энни и Бирте вообще не заморачиваются, никаких сомнений… Я пока тоже, только по утрам начинает подташнивать, и Эйдан запретил переутомляться на кухне…
Да, я теперь практически главный повар…Нет, мне нравится, и помощников хватало и хватает, позже Амалия обещалась переехать, если надо… Уборку делают ее дочери три раза в неделю, стирают мальчики, так что справляемся…Почему? Так получилось, и эта та самая ложка дегтя в бочке мёда…Вернее, не совсем, но отношение имеет.
* * *
Беременность Аннегрете привела к двум вещам – уходу Сорена и Ньяла и скандалу с участием ее младшей дочери, приведшей к некоторым переменам в деревне, к огорчению герра Бора и пересмотру мною взглядов на демократию…
Сообщение счастливой жены Гуннара о том, что она в положении, было принято на «ура», но погрузило Сорена, и так отстраненного, в какую- то особую задумчивость, закончившуюся странным разговором наедине.
Я собралась с парнями в лес (почти конец июля, дождики регулярные, пора по грибы), Сорен напросился с нами. Ньял курировал пацанов, мы бродили между деревьев, когда Сорен заговорил.
- Госпожа, я хочу уйти! Подождите, я собьюсь иначе. Гуннар теперь семейный, за ним есть, кому присмотреть. Я счастлив за него и спокоен. Поэтому …Когда я…мы… были на континенте…Я слышал разговоры, что есть на юге, в Иберии, монастырь… Фру Нинель, Вы необычная женщина…Почему- то мне кажется, что Вы поймете…- Сорен опустил глаза и побледнел.
- Я всегда был не таким, как все…Отец меня считал слабаком, отправил на войну, чтобы стал мужчиной…Вышло наоборот…Я смирился, правда! Но в последнее время я как- то странно себя чувствую…- мой домовой запнулся, собираясь, и выпалил – Это так…неправильно и стыдно…невыносимо! Поэтому мне надо уйти, госпожа! Может, там я найду ответы на свои вопросы и смогу победить сомнения…
Никогда прежде мне не доводилось выслушивать ТАКИЕ откровения. Невероятные, болезненные для обеих сторон, и настолько серьезные и важные, что само знание о них ложится грузом ответственности на плечи слушателя…И понимаешь, и неловко, и страшно за того, кто делится тайной…
Мне, честно, поплохело…Нарушение гендерной идентичности и иже с нею, о чем так много трещали в СМИ в той жизни…Для меня такие истории были сущим кошмаром. Не в том смысле, что противно, не совсем так. Страшно было представить, что испытывают люди, подобные Сорену…Ошибка природы, нонсен с реальными чувствами, желаниями и болью. Я про тех, кто не имел выбора, а не про тех, кто его сделал сам. Что я могла ответить?
- Сорен, иди, ищи ответы, ищи свой путь. Мне жаль, что…Скажу одно, поверишь или нет: ты не единственный…такое случается порой, понимаешь? Вряд ли смогу объяснить так, чтобы ты понял… У природы свои причуды, ты не виноват! Не буду ссылаться на бога и его испытания, хотя можно и так сказать. Короче, Сорен – иди! Денег на дорогу дам, если надумаешь вернуться, приму!
…Они, Сорен и Ньял, ушли тихо, оставили письма друзьям…Мы ничего меж собой не обсуждали: то ли мужики раньше догадывались, то ли приняли сердцем…А я встала к плите.
* * *
Никогда бы не подумала, что у обычной беременности счастливой пары будут столь необычные последствия….
Старшая дочь Аннегрете, Аннелиза, прибежала ни свет ни заря однажды в конце августа.
- Госпожа, скорее! Я, я …не знаю, что будет! Мама, Гуннар, они …там
- Спокойно, Аннелиза, не мельтеши …
- Нет, прошу Вас, пойдемте со мной! Там все собрались…Я боюсь…
Ну что сказать? Маленькие детки – маленькие бедки, а вырастут велики — большие будут…
В монастыре, где теперь жили (поближе к овцам и сапожной мастерской) супруги Йохансен, кипели страсти: скандалила младшая Бьяруп, Аннабель. Скандалила по- крупному – с битьем посуды, оскорблениями, насмешками и зрителями.
В центре хаоса сидел в каталке белый Гуннар, рядом, защищая его от летящих тарелок и мата, стояла такая же белая, со стиснутыми зубами и красными от слез глазами, величественная Аннегрете, а перед ними бесновалась похожая на неё лицом и статью молодая девка лет восемнадцати.
- Я тебе еще раз говорю –не встревай лучше и отдай мою долю, иначе я вас всех порешу! Слышишь,мама? Смотреть противно на тебя иэтогобезногого, тьфу! Постыдилась бы, ты же старая! Мало замуж вышла за калеку, хм, так еще и брюхатая! Срамота одна! Думаешь, яего отпрысковнянчить буду? Не дождешься!!! Мне вообще надоело горбатиться на этумилостьпришлую. Добренькую из себя строит, а ты и уши развесила! И сестрица туда же!
Меня (и Эйдана с Ивером, не отпустивших одну) толпа не заметила, и спектакль продолжался. Аннелиза хотела было вступить в диалог, я удержала. Интересно же послушать!
- Какую долю ты хочешь? – дрожащим от гнева голосом просила дочь бывшая вдова. – И зачем она тебе?
- Половину всего! Приданое, я замуж выхожу, за Ноаха- мясника, городского, он меня давно зовет… Я тебя жалела, а ты нас опозорила, дура старая! И мне не стыдно такое тебе в лицо говорить, потому как, вон, люди тоже так думают!
Аннабель с победным видом окинула взглядом толпу селян, каким- то образом оказавшихся в ранний час вдали от дома. Я определила, что в основном это – жители Вайренге, не желающие брать дополнительную землю для работы или задолжавшие мне за аренду имеющейся, и безземельные среди них тоже были, человек пятнадцать, в общей сложности. Что их сюда привело?
Аннегрете охнула:
- Да ты с ума сошла, Аннабель! Ему же больше пятидесяти, у его дети старше тебя, и …Какую половину? А Аннелизе, а я?
- И что? Он – крепкий мужчина, на своих ногах…А дети? Да пусть только попробуют пикнуть! И то, что он жен бил – враки! Меня он любит! Хватит чушь нести, сказала же –отдай моё приданое, скоро мой жених приедет! А ты…Ты же в любимчиках у госпожи, замужем теперь, заработаешь! Сестрица…Да кто её возьмет, корову комолую? Зачем ей приданое?
Аннелиза тряслась рядом, а мне надоело.
- Итак, Аннабель Бьяруп, вы желаете покинуть деревню и выйти замуж в город, правильно? – все повернулись ко мне. – Аннегрете, ты согласна расстаться слюбимоймясником дочерью? Насколько я могу судить, ни родная мать, ни это место девушку не устраивают с некоторых пор…
Гуннар уставился на меня как на чудо, Аннегрете вспыхнула.
- Госпожа Нинель, я…
- Аннегрете, дочь твоя взрослая, выбор сделала, зачем неволить, тем более, если она так добивается свободы? Думаю, тебе лучше не спорить с ней, пусть идет. О, вот и женишок нарисовался!
Во двор въехала повозка с пожилым мужиком, на вид здоровым, мордастым, с непонятным выражением осмотревшим толпу и меня.
- Аннабель, детка, я приехал! Ты собралась? – слезая с козел, мужик елейным голоском, неуместным для такой комплекции, обратился к приосанившейся невесте.
- Дорогой, ты здесь! – засюсюкала девица, проталкиваясь к приехавшему и хватая его за руку. – Они не хотят отдавать мое! Ты должен меня защитить!
Я чуть не закатилась от смеха, так комично смотрелась эта сценка: здоровый хряк и не менее крупная дева, скорчившая жалкую гримаску обиженной цыпы…
- Кто тут её мать? – взрыкнул мясник. – Почему обижаете мою жену?
Толпа охнула, Аннабель стыдливо покраснела…
- Жену? – промямлила Аннегрете.
- Да, мы обвенчались третьего дня, вот бумага…- опять этот голосок!
Я аж прям встрепенулась: нефигово девки пляшут!
- Аннегрете, что скажешь? – подмигнула бригадирше. – Думаю, пора нам разобраться в сути происходящего. Итак, герр…?
- Ноах Мюльтке… А Вы кто будете?
- Нинель Сольберг, виконтесса Флетчер, хозяйка всего этого – обвела рукой округу. – Позвольте документ?
Мужик малёк утих, глядя, как рядом со мной возникают Эйдан и Ивер, а зеваки отшатываются назад. Аннабель тоже как- то сникла…
- Так, понятно...Поздравляю, герр Мюльтке, с законным браком. Так на что претендуете Вы и Ваша дорогая жена? –задала я вопрос, еле сдерживая рвущийся наружу смех.
«Лейс, надо тебе премию выдать за предусмотрительность! Уговорил обеих оформить стадо и прочее как арендованное имущество, иначе сейчас было бы сложнее…Но какова младшенькая?»
Мужик начал перечислять предполагаемое приданое:
- Два акра земли, десяток овец, пять коз, полотна штуку…
По мере называемого Аннегрете бледнела еще больше, Аннелиза подхватила её с одной стороны, Гуннар – с другой, а я злилась и заводилась как мотоцикл.
- Вот всё, госпожа. Меня в лавке ждут, так что надо бы поторопиться, нам еще ехать…– закончил речь мясник и обнял жену.
- Скажите- ка, милейший, Вы вроде торговец, а жене верите на слово? Похвально. Только ошиблась Ваша драгоценная…
- Как …как ошиблась? – запищал натурально мужик и тряхнул женушку. – Ты мне соврала, Аннабель?
- Нет, милый, как я могу? – промямлила та. – Это…
- Все принадлежит мне, герр Ноах! В личной собственности Аннегрете Йохансен, бывшей вдовы Бьяруп, находится дом в Вайренге, при нем пол- акра под огород и пять коз, про утварь я молчу – мелочи меня не интересуют. Остальное – мое имущество, которое находится в аренде у упомянутой фру Йохансен.
Немая сцена из «Ревизора», точь- в точь: все застыли, тишина и полное недоумение на рожицах…
- Теперь, думаю, всё ясно. Аннелиза, выведи пару коз, что- там из носильного…Огород у нас неотчуждаемый от дома, так что надо будет решить вопрос с его продажей. Ну, это не горит…Теперь об Аннабель. Гуннар, принеси бумагу и перо, я напишу отпускную, и пусть молодожены отправляются в светлое будущее.
Пока я писала разрешение на уход крестьянки из деревни (положено так), Аннелиза вывела самых слабеньких козочек, и Эйдан лично погрузил их в повозку, потом туда же последовал сундук с вещами Аннабель и пять далеров, переданных Гуннаром…
Ноах стоял красный, злой, пыхтел, но молчал, Аннабель же бледнела все больше и больше. Я закончила, расписалась, как свидетели, поставили подписи Эйдан (с титулом и оттиском печатки), Ивер, приложила палец и растерянная Аннабель –читала она плохо, писала еще хуже.
- Что ж, на этом, думаю, пора прощаться! Всего наилучшего, герр Ноах, фру Аннабель! Бай- бай! – откровенно издеваясь, помахала ручкой. Блеющие козы, недовольный Ноах, испуганная Аннабель выехали со двора на мясниковой повозке.
А я обратилась к зрителям...