Глава 16. А поутру они проснулись…

– Мадам Монтгомери, мадам Монтгомери! – Сквозь морок забытья Гвен слышала голос Офелии. – Оставь её в покое! – пытался осадить её Жюль Клутье. – Пусть приходит в себя. У неё магическое истощение! – Но сколько можно? Месье Жюль, может, всё же нужно позвать доктора? – Боюсь, Офелия, у нас нет того доктора, который бы ей помог… Гвен с трудом разлепила глаза. Она лежала на кровати, в ночной сорочке. С трудом оторвав от кровати руку, она поднесла её к лицу. Никаких шрамов там не было. Всё это ей приснилось. – Я давно… так? – Говорить удавалось с трудом. Гвен едва сумела прохрипеть свой вопрос и закашлялась, поворачиваясь на бок. – Вторые сутки, мадам! Я очень напугалась, когда обнаружила вас и месье Жюля без чувств! Но месье Жюль довольно быстро в себя пришёл, а вы, мадам… – Она в волнении мяла кисти у груди. – Жюль! Прошу вас: откройте мой ридикюль и пересчитайте письма! – И голос-то прорезался сразу! – Слушаюсь, мадам! – изобразил он из себя исполнительного приказчика. Мгновения тянулись бесконечно. – Пятнадцать, Гвеневьер, – наконец произнес Клутье. – На одно меньше! Всего на одно! Мы смогли, да? – Гвен улыбнулась, всё ещё не веря, что злоключения подошли к концу. Где-то внизу раздался лай. – Кто там? – Она попыталась подняться на локти, но не смогла – не хватило сил. – Мадам, вы знаете, когда мы с Анжи сегодня сюда шли, к нам по дороге привязался щенок. Рыженький такой. Девочка. Знаете, так жалобно на нас смотрела… Простите, мадам, мы её заберем домой. Очень жаль, мадам, что она вас побеспокоила… Гвен вытерла набежавшую слезу и улыбнулась, глядя на Жюля: – Карамелька! – Да, мадам, мы назвали её Карамелька! Мне показалось, ей подойдет это имя… – Да, Офелия. Не переживайте, Карамелька меня совсем не побеспокоит. Пусть играет с Анжи. Можно мне водички? – Да, мадам! Благодарю вас, мадам! Ой, я сейчас принесу! – Она побежала и на минутку оглянулась, словно чтобы убедиться, что с Гвен действительно всё нормально. – Чем всё закончилось? Что случилось, когда вы встали перед маятником? Мне же это всё не привиделось? – испугалась она. – Если привиделось, то нам обоим, – ободряюще улыбнулся Жюль. – Ничего не случилось. Маятник остановился. И что тебе в голову пришло себя резать? – возмутился он. – Я бы точно не смогла, как ты… Встать на ходу маятника? На это её решительности не хватило. – Ладно. Главное, ты пришла в себя. – Непривычное обращение резало ухо, но почему-то одергивать его Гвен не хотелось. У них была маленькая тайна. Одна ошибка на двоих. И одно искупление. Через день Гвеневьер уже сумела подняться с постели. Парк стоял голый. Но не почерневший. А на земле, среди пожухшей травы, пробивались молодые зеленые ростки. Гвен пила кофе и смотрела в окно столовой. Со стороны кухни слышался мерный стук – это работал печатный станок Жюля Клутье. Пока он искал новое помещение для редакции, Гвен позволила ему обосноваться в комнатах прислуги. У неё было смутное подозрение, что искал он не очень расторопно. Не спеша. Но пока Гвеневьер была слишком слаба, чтобы возмущаться. К тому же Жюль её веселил своими рассказами о том, что происходит в городе. И успокаивал новостями королевства. В столичных газетах снова стали писать о мире. Неважно, в общем-то, какой ценой Ланс его добился. Важно, что он будет. Её размышления прервал шум мотора. Автомобиль Жюля стоял под окнами, и Гвен чуть не облилась, узрев, как на дорожке появилась машина… Ланселота Монтгомери! Словно почуяв неладное, со стороны кухни появился Жюль. – А это кто ещё пожаловал? – Он сложил руки на груди. – Мой супруг. Собственной персоной. – М. Угу. Да. Мне нужно ускориться с поиском помещения для редакции? – Я вдруг подумала, что сама могу сдавать его тебе в аренду. Как тебе такое предложение? – А муж? – Жюль склонил голову набок. – Он не будет возражать? – Мы разводимся. К счастью, письма, подтверждающие факт его измены, сохранились. Тем временем авто притормозило. Водитель вышел из машины и открыл заднюю пассажирскую дверь, из которой, весь из себя блистающий и с букетом наперевес, выбрался Ланс. – Ты его не простишь? Он же из благородных побуждений. – Жюль. Из благородных побуждений он мог бы быть чуть менее… правдоподобным в своей якобы изображаемой страсти! – Подожди. Но в любом случае, если вы разведетесь, ты отсюда уедешь? – С чего бы это? – Ну… имущество… – Жюль, этот замок куплен на мои деньги! Граф Монтгомери беден, как церковная мышь, и женился на мне ради приданого. И теперь, после развода, останется со своим щедрым жалованьем. Впрочем, наш столичный особняк я ему, так и быть, оставлю… При условии, что он оставит в покое меня! Гвен поднялась, поправила складки на юбке и пошла открывать дверь. Уже совсем не та Гвеневьер Луиза Мария Монтгомери, которая сбежала из столицы какую-то неделю назад. И у неё был отличный план! Но это совсем другая история.