Глава 8. Так была ли газета?.

Давешняя булочница расплылась в подобострастной улыбке. Возможно потому, что в этот раз она была в лавке одна. – Чаго желаетя, мадам? – Она распахнула перед взором Гвен противни с выпечкой. – Всё наисвежайшее, толькоча из печи! Попробуйтя, попробуйтя! У мяне лучшие бриоши с киннамоной в округе, все скажуть! До Гвен не сразу дошло, что лавочница говорит о булочках с корицей. Они и впрямь выглядели аппетитно. А как пахли! Впрочем, аромат ванили и сдобы – это единственное, что осталось неизменным в Гринвилле по сравнению со вчерашним днём. – Сын мой, Ивка, кажное утро разносит по заказам. И вам моготь! Вы же в замке живётя, да? – не слишком уверенно спросила булочница, будто сомневалась. А вчера не сомневалась! – Не боязно-то?.. – А что, есть чего бояться? – Гвен тут же воспользовалась случаем расспросить о своём обиталище и оперлась о край прилавка. – Так все ж боятся! – поделилась собеседница. – А почему? – Ну… – Она задумалась, очевидно, пытаясь вспомнить, за что же замок получил такую репутацию, но безрезультатно. – Страшенный он! – нашлась лавочница. – А кто там раньше жил? – Загадка прежних обитателей замка не давала ей покоя. – Да кто-то жил, – буркнула себе под нос женщина. – Что ж, разве ж всех упомнишь! Было заметно, что разговор ей был неприятен. Но Гвен казалось, что лавочница искренна: она действительно не помнит, чем так страшен замок Колиньи. Ещё вчера Гвеневьер убедилась в её бесхитростности. И это просто идеальная черта для ещё одного жизненно важного вопроса: – А почему вчера вы меня прогнали… – заговорила она, и лавочница в ужасе хлопнула себя ладонью по рту, – а сегодня охотно предлагаете мне свои булки? – Я?.. Я прогнала?.. Да что ж вы такое говорите?.. Да разве ж я могла благородную мадаму?!. – В её глазах горел нешуточный испуг. И тут Гвен догадалась, что происходит! До жителей Гринвилла дошло, против кого они вчера раззявили рты. Они ужаснулись возможным последствиям и сговорились сделать вид, что ничего не было! Не было газеты. Не было хамства. Всё это графине Монтгомери причудилось! Приснилось, как страшный сон. Может, они и бутылочку с многообещающим названием ей подсунули? Правда, откуда они могли знать, что экономка Гвен держит лекарство? Впрочем, может, никакой это не секрет. Может, так вообще принято у людей – хранить успокоительные капли на кухне? К воде поближе. И они полагали, что Гвеневьер, проснувшись ночью, пойдёт за ними? Нет, как-то всё очень сложно выходит с объяснением полуночных похождений. А вот со сговором жителей очень даже хорошо. И Офелию проинструктировали, прежде чем она пошла в замок. И газету у Гвен выкрали, чтобы никаких доказательств не осталось. – Скажите, а какие газеты у вас считаются самыми интересными? – продолжила расспросы Гвеневьер. Где ещё она найдет такой простодушный объект для удовлетворения любопытства? – Вы вот какие читаете? – Я?! Никаких газетов не читаю. Я же вот!.. – Лавочница развела руки, показывая, сколько у неё дел, сколько дел, что и почитать-то некогда. А может, она и читать-то не умела, как знать. Можно было проверить, но не настолько Гвен это было важно. – Много их у вас тут? – Так одна ж! “Свежие сплетни”, их Жюль Клутье печатает! Я ж его совсем маленьким мальчонкой помню в рваных портках! – восторженно делилась булочница, показав ладонью “маленькость” относительно пола. Вот эта тема была ей по душе. – В аккурат через два двора от тятенькиного дома он жил! А вот вырос какой! Всамделишный мусье стал! Ах, вот оно что! Просто “мусье” увидел в Гвен себя, такую же выскочку! И так же возненавидел. Просто он никогда в жизни не знал другого. И привык судить о людях по себе. Наверное, Гвен следовало его пожалеть. Но в её душе почему-то разгоралось тихое злорадство. Это правильно, что жители поставили его на место! Кто-то должен остановить этот паровоз, который сколотил себе богатство на клевете и горе других людей! Гвен была даже горда, что стала поводом. Пусть ей за это пришлось заплатить… Но не так велика плата, как результат! – Благодарю вас за информацию. Пожалуй, я велю своей служанке Офелии взять ваших бриошей на пробу, – с интеллигентной улыбкой Гвен подвела итог беседе. – Офелия?.. – растерялась лавочница. – Офелия – хорошая девочка… – Тоже росла у вас на глазах? – поддела её Гвен. – Ну что вы, не-ет! Она жешь аптехаря дочка! Была… Эт теперича… – Она погрустнела, но вскоре махнула рукой и сделала вид, что всё хорошо и даже прекрасно: – Да!.. Пущай заходит! Какой загадочный этот городок – Гринвилл, на каждом шагу какие-то тайны! Гвен покинула лавку, и сегодня после булочной она была если не в приподнятом, то просто хорошем настроении, как положено ясным летним днём. В этот раз мужчины не пачкали её маслеными взглядами, а встреченные дамы не морщили носы: кто-то смотрел с любопытством, кто-то, погруженный в свои мысли, вовсе её не замечал. Единственное, что омрачало настроение – это отсутствие завтрака. Взвесив за и против, Гвеневьер решила остановить свой выбор на “Море вкуса”. Во-первых, проверенная кухня. Во-вторых, возможность провести второе сравнение. Стоило Гвен появиться на пороге, как седой усач расплылся в широкой улыбке, будто был старым добрым знакомым. – Мадам, добро пожаловать! – Он приветственно раскрыл руки, чем внезапно разрушил тот приятный образ, который сложил о себе вчера. Гвеневьер посчитала, что он – единственный, кто отнёсся к ней по-человечески. И только теперь поняла, что он ничем не отличался от остальных. Столь же двуличный и неприятный человек. – Присаживайтесь! – Хозяин указал на место у окна внутри ресторана. – Позвольте угадаю: вы из столицы?.. …И даже на террасу её вчера посадили не ради удобства, а чтобы не оскорблять остальных посетителей… – Благодарю вас. Я лучше устроюсь на воздухе, – сухо остановила Гвен медовый поток. – Будьте добры, принесите мне на завтрак… Сделав заказ, Гвеневьер отправилась за тот же столик. Он же не виноват в том, что люди столь лицемерны и подлы? Она прижалась затылком к каменной стене ресторана, подставила лицо приятному ветерку, прикрыла глаза и расслабилась… – Здравствуйте! – прервал её отдых, который, кажется, перерос в лёгкую дрёму, до неприличия бодрый голос. – Это правда, что вы приехали из столицы, чтобы открыть в нашем замшелом Гринвилле библиотеку? Гвеневьер открыла глаза, и сон как рукой смыло: перед ней стояла вчерашняя троица. Кавалерия на боевых мётлах. И хотя сегодняшнее утро не предвещало ничего плохого, пальцы Гвен слегка похолодели. – Да, было такое в планах, – расплывчато ответила она, не зная, чего ожидать от собеседниц. – Правда, теперь не уверена, получится ли. – Ох, как жаль! Ну пожалуйста! – молитвенно сложив ладони у груди, воскликнула та, что была справа. Забавно, что сегодня они были в том же построении. Не исключено, что это их обычный строй. – Можно к вам присесть? – спросила их предводительница и, дождавшись от Гвен кивка, села за стол. Две её клевретки заняли стулья по бокам, полностью его оккупировав. – Эй! – крикнула она вглубь ресторана, и Гвеневьер мысленно поморщилась от такого обращения. …Будто сама недавно не подзывала так Жюля Клутье, который оказался таким редкостным мерзавцем. На окрик прибежала одетая в униформу заведения Офелия и безропотно приняла заказ: стандартный кофе и круассаны. Гвен подумала и присоединилась к заказу, велев принести сразу. – Расскажите, какой он – замок Колиньи изнутри? – с пылающими от любопытства глазами спросила предводительница. – Меня зовут Катрин, Катрин Дюпон! Мелкие русые кудряшки вокруг её лица подрагивали от легкого ветерка. Она протянула ребром изящную кисть, и Гвен, чуть поколебавшись, представилась настоящим именем: – Гвеневьер Луиза Мария Монтгомери. – В конце концов, она ещё вчера призналась, кто она такая. Глупо придерживаться изначальной стратегии. Нужно признать, она была ошибочной. Ещё мгновение поколебавшись, она пожала предложенную руку. Да, было бы честнее, если бы Катрин признала свою ошибку и извинилась за вчерашнее хамство. Но со стороны сейчас выглядело бы неуместно этого требовать. Дамы бы хором удивились. Поэтому выбор у Гвеневьер был невелик: или принять всё, как есть, или строить из себя оскорблённую невесть на что гордячку. Опыт вчерашнего вечера показал, что жить в уединении – не то же самое, что в изоляции. – Так вы – сама графиня Монтгомери?! – сделала Катрин большие глаза. – Какая честь! Это Адель Леблан. – Она показала в сторону пухленькой блондинки справа. – А это Полин Лерой. Худощавая чопорная брюнетка кивнула, и Гвен столь же прохладно улыбнулась в ответ. – Что заставило вас покинуть столицу? – Катрин вытянула шею вперед, как гусыня, и опустила лицо в чашу из подставленных рук. – Ложь и лицемерие. – Во-первых, не думают же эти кумушки, что Гвен так им всё и расскажет? Во-вторых, она ни капли не соврала. А в-третьих, неплохо было бы показать: то, что она общается с этими лицедейками, не значит, что она готова им всё забыть. – Ох, да! Этот высший свет! – Катрин выпрямилась и взмахнула кистью, будто отгоняла муху. И будто знала, что такое “высший свет”. – Ваш заказ, дамы! – К столу подошла Офелия с необъятным разносом, на котором уместились четыре чашечки с кофе и четыре десертные тарелки с круассанами. Рядом с круассанами земляничным конфитюром были нарисованы фигурные каляки. Аромат был такой, что даже слепой бы не ошибся. Перед Гвен она выложила столовые приборы – видимо, с намеком на последующие блюда. Но Гвеневьер вооружилась ими сразу. Обычно круассаны едят руками: отламывают маленькими кусочками и окунают в джем. Но, не помыв перед едой руки, она так рисковать не хотела. Блондинка Адель, которая с вожделением уставилась на круассан и уже схватила его в руку, с сожалением положила на место и вытерла руку под убийственным взглядом предводительницы. – А где наши приборы? – с негодованием обратилась Катрин к Офелии. – Минутку, мадам… – Горничная Гвен в роли разносчицы сделала книксен и умчалась прочь, ничем не выдав, что обычно дамы прекрасно обходились без ножа и вилки. Золото, а не служанка! – Так какой он внутри, этот замок? – В ожидании приборов Катрин вернулась к своему вопросу. – Красивый. Очень нарядный. Он… – только начала рассказывать Гвеневьер, как была бесцеремонно прервана. – Ой, смотрите, мсье Жюль! – возбуждённая Катрин бросила эти слова над столом вроде как ни к кому не обращаясь и обращаясь ко всем. – Мсье Жю-юль! – закричала она, приподнимаясь и отчаянно махая рукой, подобно экзальтированной молодке на параде. Гвеневьер обернулась. Приличные аристократки так не поступают. Какое дело Гвен до некоего мсье Жюля, от которого без ума провинциальная, но очень энергичная барышня Катрин Дюпон. Но собеседница, казалось, была готова выскочить из своих кудряшек, и Гвен обернулась. И кого она увидела?.. Ну конечно это был шофер с вокзала, он же – грязный журналистишка, он же – владелец единственной на весь Гринвилл прессы! К сожалению, низкопробной газетёнки. Но, наверное, по местным меркам, он звезда! Гвен продолжила нарезать на кусочки свой круассан. К сожалению, “мсье Жюль” не последовал её примеру и не вернулся к своим делам, по которым проходил мимо. И шел бы мимо дальше! Но нет, он решил испортить Гвен аппетит! – А, мсье Жюль, какая встреча! – восторженно щебетала Катрин. – Не согласитесь ли вы присоединиться к нашей трапезе? Вообще-то это был стол Гвен! И если кто-то желает присоединиться, для начала нужно спросить её мнения! Но, кажется, мадам (или мадемуазель) Дюпон просто не могла подумать, что кто-то вообще – в принципе, в мире, – может быть против! Блондинка Адель оторвала взгляд от круассана и теперь столь же плотоядно смотрела на мсье Газетчика. Даже сушеная Полин расцвела, хоть и было заметно, как неловко чувствует себя улыбка на её лице. – Дамы, приветствую! Гвен оторвала взгляд от тарелки именно в тот момент, когда негодяй поднимал шляпу. Нужно сказать, что первое впечатление о нём не было ошибочным. Разве что лоску сегодня в нём было больше. Свежая рубашка, пиджак с иголочки, ладно сидящие брюки, подчеркивающие стройность фигуры. Идеально отполированные ботинки. Щегольская шляпа, какие носили последние модники в столице – просто завидная информированность о последних веяниях! – Мсье Жюль, представляете, это сама графиня Монтгомери! – столь же радостно, как щенок приветствует хозяина, доложила Катрин новоприбывшему. – Сама графиня! Кто бы мог подумать! – В словах мсье Жюля сквозил тонкий сарказм. Столь тонкий, что остался не замеченным умилённой предводительницей местного женского общества. – Мадам Гвеневьер Луиза Мария Монтгомери, – поправилась Катрин. – Ну если Луиза, то я, пожалуй, приму ваше щедрое предложение. – Мерзкий писака придвинул стул от соседнего стола и сел на угол между Катрин и Полин. – Офелия, будьте любезны, мне то же самое, что дамам! – крикнул он в зал. Почему-то уважительное обращение к служанке также не вызвало в Гвен добрых чувств. Видимо, потому что ничто, из того, на что способен этот мсье, добрых чувств в ней вызвать не могло. – Как вам наш милый городок, мадам Гвеневьер Луиза Мария, графиня Монтгомери? – Щелкопер солнечно улыбнулся. Определённо он был из породы тех смазливых обольстителей, которые уверены, что им простится всё. Но в следующий момент выражение его лица будто кто-то стёр, и Гвен обжег взгляд, полный ненависти. Её-то за что ненавидеть? Она-то ему что плохого сделала? Если жители решили сделать вид, что его газеты не было, она тут при чём? – С городом я не успела познакомиться. – Гвен вернула внимание круассану. А то у неуважаемого Жюля от острого приступа самолюбования сердечный приступ может случиться. – Пока знакомлюсь с замком. – Похоже, он увидел в вас родственную душу. Такой размах! Благодарю! Гвеневьер подняла взгляд. Благодарил он Офелию – душевной, тёплой улыбкой. Понятно, заморочить голову беззащитной девушке – милое же дело! Мсье Газетчик взял чашку за тонкую витую ручку – кончиками пальцев, как манерная дева, поднёс кофе к губам и снова выстрелил в Гвен чернотой зрачков. – Размах чего? – уточнила Гвеневьер, потерявшись в потоке противоречивых эмоций, идущих от Жюля Клутье. – Замка, разумеется. Он дёрнул бровью на манер “Ну вы-то поняли, о чем я говорю!”. Хотя Гвен ничего не поняла. Какой-то сумасшедший дом, а не городок! Позавтракала, получила перелом головного мозга, теперь можно спокойно вернуться в родной замок и закрыться от этих странных людей в библиотеке. – Ой, мсье Жюль, а почему вчера не было вашей замечательной газеты? Мы так ждали! Да? – Катрин обратилась за поддержкой к подружке, и те закивали: “Да, ждали, очень ждали! Но не дождались!”. Клутье хмыкнул и вновь одарил Гвен взглядом “не забуду, не прощу”. Вообще-то у неё тоже память хорошая! – Неполадки с печатным станком. – Он всем корпусом повернулся к кудряшке Дюпон. – Пытаюсь решить. – А сегодняшний выпуск? Он вышел? И будто поджидая этих слов раздалось звонкое: “Свежие сплетни! Покупайте “Свежие сплетни”!”, и вслед за голосом появился мальчишка-разносчик с огромной сумкой на ремне через плечо. Он размахивал газетой в руке. – Мальчик, мальчик! – Катрин вновь подскочила и замахала. Кажется, она совершенно не способна молчать. И сидеть спокойно – тоже. Мальчик за пару монет вручил ей тот самый экземпляр, которым размахивал, и собирался уходить, но Гвен его остановила. – Дай мне тоже! Она полезла в ридикюль за мелочью, но Вруль Клутье остановил её жестом и демонстративно вынул портмоне из кармана жилета. – Это вам в подарок, – вручил он экземпляр Гвеневьер. – Видимо, в качестве сдачи с двухсот корон, – не удержалась она от язвительности, получив в ответ саркастическую улыбку собеседника и удивлённые переглядывания дам. Первым делом Гвен посмотрела на дату выхода газеты. Да, ей ничего не причудилось. Вчерашний день был. Как минимум, в календаре. И мерзавец напротив прекрасно его помнит. И не собирается это скрывать. Однако и с местными жителями не спорит. – Мсье Жюль, признайтесь, вы же знакомы с графиней Монтгомери? Я угадала, да? – захлопала в ладоши Катрин Дюпон, которая была не в состоянии удержать ни язык за зубами, ни себя в руках, ни руки в карманах. Да, держать руки в карманах неприлично. Но пусть бы уж держала в карманах. – Да, случалось… – Мсье Вруль произнес это таким тоном, что любой бы сразу прочитал непристойную подоплёку. – Мсье Клутье подвез меня и мои вещи с вокзала. – Гвен решила сразу расставить точки над i, чтобы не давать лишних поводов для пересудов. – Да, и спас мадам Монтгомери от ужасной позавчерашней грозы! – пояснил тот, поворачиваясь к кудрявой Катрин, и с вызывающим видом сложил руки на груди. – Вы такой герой, мсье Жюль! – Похоже, эта дурочка Катрин без ума от Клутье. Хотя не факт, что этот ум у неё в принципе когда-то был. – Почему вы не рассказали об этом в своей газете? Гвен поперхнулась кофе и закашлялась, чудом не забрызгав себя и сотрапезников. – Я рассказал. Во вчерашней газете. – Неужели мсье Вруль сказал правду?! – Но, к сожалению, так сложились обстоятельства, что она не вышла. – Как жа-аль! – пропела кудряшка и коснулась руки мсье Газетчика. Глядеть на эти откровенные заигрывания, даже можно сказать – навязывания, было неприятно. – Мадам, ваш завтрак! – В очередной раз Офелия появилась как нельзя кстати. – Благодарю вас, милая. Будьте добры, упакуйте мне с собой, – попросила Гвеневьер. – Была рада познакомиться, дамы. – Она по-светски улыбнулась. – Мсье. – Тут Гвен решила обойтись без фальшивой радости, благо, оппонент тоже ею не пылал. – И мадам Катрин… – Мадемуазель! – покраснев, поправила та, и Гвен с трудом удержалась от иронического “сочувствую”. – …мадемуазель Катрин, – продолжила Гвеневьер сдержанно, – поверьте, некоторым номерам лучше не выходить! Она заглянула к ресторатору, чтобы оставить чаевые расторопной и своевременной Офелии, забрала узелок с едой и отправилась в замок. На душе у неё было легко. Какая разница, кто и зачем велел всем делать вид, что вчерашней газеты не было. Главное, что графиня Монтгомери вновь может свободно перемещаться по Гринвиллу, не боясь нарваться на хамство или непотребство, не соответствующее её статусу замужней дамы. Пока ещё. А мсье Вруль получил по заслугам. Вы посмотрите-ка, какой петух выискался, главный на весь местный курятник! Хотя Катрин Дюпон больше походила на овцу. Но Жюль Клутье в сознании Гвен с образом барана не вязался. И в образе барана не вязался с овцой Катрин Дюпон. Ему к лицу был волчий оскал. Или лисий. Или злобного хорька! Ну ладно, для хорька мсье Клутье был слишком ухожен, призналась Гвен про себя. И вообще он не заслуживает, чтобы она столько думала о его ничтожной личности! Лучше она будет думать о завтраке. И библиотеке. И загадке неучтённых окон и тайных ходах. В мире есть куда более интересные темы, чем мсье Газетчик и его поклонницы!