Глава 7. Доброе утро!

Гвеневьер снова проснулась от стука в дверь. Да что ж такое! Энергичное утреннее солнышко вовсю слепило через окна спальни. Она так и проспала всю ночь в кресле с проклятыми письмами на коленях! Гвен поднялась, уперевшись руками в подлокотники. Всё тело ныло. Правая нога затекла и онемела. Гвеневьер, прихрамывая и охая, отправилась вниз, открывать Офелии. Пусть уже скорее поселится в замке. Бегать к двери, как какой-то швейцар, графине Монтгомери не пристало! Тем более, ковылять. Как её угораздило уснуть сидя?! Прямо в одежде! Нет, ей точно нужна горничная! Срочно! Прямо сейчас! Гвен наконец-то добралась до ограждения лестницы, и словно вспышкой в памяти высветилось ночное путешествие за успокоительными каплями. Какое счастье, что это был всего лишь сон! Ужасный сон! К затёкшей ноге сотнями обжигающих иголочек возвращалась чувствительность. И это было ничуть не менее ужасно, чем ночной кошмар. Снаружи продолжали барабанить. На первый взгляд, Офелия казалась более деликатной барышней. Не иначе, она уже полчаса стоит под дверью, а Гвеневьер никак не могла проснуться. Гвен наконец провернула ключ и распахнула дверь. На неё обрушился птичий гомон, пахнуло жаром, ароматом цветов и чеснока. Чесноком пахло от молочницы тётушки Ри, той самой, что вчера обеспечила Гвен завтраком по грабительским ценам. Рядом с нею стояла пышнотелая девица в прыщах. Она была одета в платье с многочисленными воланами, отчего казалась ещё пышней, чем была. Девица стояла потупившись, как ей полагалось по статусу, но искоса кидала любопытные взгляды на Гвен. – А добрего утречка, мадам Луиза! Ого! Какая-то ночь, и из “милочки Лу” Гвен эволюционировала в “мадам Луизу”. Вот так дела! – Вы ховорили, вам служанку надобно. Так вот я вам племянницу привела. Проходи, Джи. – Старушка по-хозяйски пригласила в замок свою родственницу. И та даже пошла. Но Гвен не оставила ей шансов протиснуться внутрь, закрыв проход своим телом. – Благодарю за заботу, но я уже нашла горничную. – Деликатная улыбка из последних сил цеплялась за её губы, и ответ прозвучал твёрдо. – Тю! Это кого же?.. – опешила тётушка Ри, будто никого, кроме неё и племянницы Джи в Гринвилле не было. Или больше никто бы не согласился. В целом, она не слишком заблуждалась. И Гвеневьер испытала гордость за себя. Все думали, что у неё не получится. А у неё получилось! – Её зовут Офелия. – А, Офелия… – Прозвучало, скажем прямо, не слишком уважительно. – Зачем вам ента Офелия. А вы знаете, шо у неё… – Маленькая дочка? И что она растит её без отца? – светским тоном, который намекал, что тема не самая желанная, и её следовало бы свернуть, уточнила Гвен. Но не учла, что тётушка Ри к светскому обществу имела такое же отношение, как платяная моль к птицам. – А вы знаете, как она её нахуляла? – подалась вперёд молочница и дохнула на Гвен чесночным духом. Стоило большого труда не поморщиться. – А вы знаете? Присутствовали при процессе? – А вот здесь она не сдержалась. – Так говорят жешь. Все! – А я слышала, что вы не прочь стопочку пропустить по утрам. Гвеневьер ткнула пальцем в небо, но, похоже, попала в цель, потому что молочница сразу завелась: – Это хто такое сказал?! – Так все же. Что, не правда? – с хитрым видом поинтересовалась Гвен и вдруг заметила Офелию с корзинкой. Она, задумавшись, шла, глядя на дорожку, но заметив гостий, застыла и растерялась. Её взгляд метался с Гвен на деревья, за которыми, похоже, она планировала спрятаться. Неужели, стеснялась того, что нанялась? – А вот и моя горничная. Благодарю вас за щедрое предложение, но место уже занято. Сказано это было достаточно громко, чтобы Офелия услышала. И она услышала! Её плечи вмиг расправились, а лицо преисполнилось достоинства. Хорошая у Гвен горничная. Под стать хозяйке. А вот в то, что Джи окажется столь же расторопной и чистоплотной, у Гвеневьер были сильные сомнения. С идеальной осанкой Офелия подошла к крыльцу, и хозяйка открыла дверь шире, позволяя служанке пройти. Теперь Гвен обратила внимание, что в корзинке у неё стояла бутылка с молоком, аромат свежей выпечки ощущался даже через салфетку. Все, кого ждали, были в сборе. А в остальных графиня Монтгомери не нуждалась. – Ещё раз благодарю вас за предложение, – не без злорадства поблагодарила Гвеневьер. – Простите, мне пора привести себя в порядок. – Она снова попыталась прибегнуть к намекам, но её снова не поняли. – А я вот вам же, мадам Луиза, молочка принесла. И булку. – Молочница ткнула своей корзиной Гвеневьер в бок. Больно. Гвен с шипением всосала воздух через зубы. – Благодарю, но сегодня я в них не нуждаюсь. – Она попыталась закрыть дверь, но старушка с неожиданной прытью бросилась в дверь. – Кудыть я их таперича? – возмутилась “тетушка Ри”, сразу растеряв всю свою фальшивую доброжелательность. – Я же не просила их приносить, – резонно возразила Гвеневьер. – Но ведь вчера… – Вчера я только приехала, и у меня еще не было прислуги. Благодарю вас! – Гвен снова попыталась захлопнуть дверь. – Госпожа Гвеневьер, – отвлек её голос Офелии из холла. Она посмотрела на горничную. – Я не смею вам указывать, но, мне кажется, я купила не очень много молока. Я могла бы приготовить из него творог вам на завтрак. А из булочки вышли бы замечательные гренки к салату или супу, – тихо проговорила она. Что ж, в словах девушки был смысл. Во-первых, не настолько много продуктов ей предлагали. С другой стороны, она могла показать себя сострадательной и понимающей, но твердой в своих решениях аристократкой. – Хорошо. – Она обратилась к молочнице. – Сегодня я возьму у вас продукты. Раз уж вы их принесли. Но завтра прошу вас меня не беспокоить! В этот раз запрошенная сумма соответствовала реальной стоимости товаров. Понятно, когда рядом с Гвен местная девушка, уже не выйдет обмануть. Когда тётушка Ри и пышная девушка Джи наконец направились восвояси, Гвен закрыла дверь и прижалась к ней спиной. – Ты слишком щедра к тем, кто так к тебе относится, – заметила она горничной. – Чего ты испугалась там, на дорожке? – Я сегодня всё утро думала, думала… И не могла понять, почему вы всё же взяли меня на работу, мадам. Подумала, что мне это всё причудилось, – призналась Офелия. Наверное, сложно снова научиться доверять людям после того, что она пережила. Гвен тоже не скоро сможет спокойно общаться с мужчинами. – Можешь быть спокойна: я действительно тебя наняла. Поэтому начинай готовить завтрак и помоги мне наверху с утренним туалетом. Офелия не задавала лишних вопросов на тему, почему у хозяйки застелена постель. Вряд ли она подумала, что та заснула в кресле, нарыдавшись над письмами. Учитывая, как её ославили, горничная скорее могла предположить, что Гвеневьер вообще дома не ночевала. Жаль, что Гвен об этом подумала уже после того, как Офелия поднялась. Можно было бы хоть немного повозиться под покрывалом. И письма она тоже спрятать не подумала. Они так и остались лежать на кресле. Когда Офелия пошла вниз за теплой водой – первым делом, пока хозяйка поднималась наверх, она растопила печь и поставила греть воду, – Гвен быстро сунула их в ридикюль. Потом поняла, что не помнит, откуда его схватила, задвинула ногой за кресло. Только успела сдуть локоны с носа и одернуть складки на домашнем платье, как на лестнице послышались торопливые шаги горничной. Для девушки, которая весь вечер прорыдала, Гвен выглядела на удивление свежо. Никакого красного носа и отекших век. Свеженькая, миленькая, как положено благородной мадам после полноценного сна. Будто и кошмаров тоже не было. После того как Офелия нанесла умытой хозяйке на лицо деликатный омолаживающий крем (не без магической составляющей, но это по секрету), она спросила, какую ей делать прическу и к какому платью. – Что-нибудь простенькое, – отмахнулась Гвеневьер. – Вряд ли книгам важно, в каком виде я буду их читать. – Она намеревалась провести ревизию в библиотеке и в первую очередь поискать какие-нибудь источники о загадочных де Колиньи. – Сегодня такой день хороший. Не хотите прогуляться по набережной? Познакомиться поближе с городом… – Офелия убаюкивающе проводила щеткой по волосам сверху вниз. – Благодарю, вчера уже познакомилась, – фыркнула Гвен. – Вряд ли после вчерашней статьи сегодня я встречу более теплый прием. – Какой статьи? – спросила девушка с доброжелательным любопытством. – Кажется, её вчера не обсудил только немой, – с горечью выдавила из себя Гвеневьер. Кто бы мог подумать, что графиню Монтгомери настолько заденут слова совершенно незнакомых людей, которые прошли через её жизнь по касательной. – В вашей местной газетёнке, “Свежие сплетни”. – Вчера?.. – удивилась Офелия. – Боюсь, мадам что-то путает. Вчера у мсье Жюля сломался станок. И он уехал сегодня утренним поездом печатать свежий выпуск в Фонтенелле. Вчера все очень расстроились из-за отсутствия газеты. У нас “Сплетни” – свежий глоток новостей в застоявшемся болотце. Она говорила о жёлтой газетёнке с непонятной нежностью. Впрочем, людям нравится трепать чужую личную жизнь. Так ли сильно отличалась Гвен, когда судачила с одними знакомыми о других? Просто одно дело – о других, что в этом такого? А другое – когда о тебе. Гвеневьер вчера прочувствовала разницу. – Свежий глоток грязи? – не сдержалась она и поднялась. Офелия, не ожидая такой прыти от хозяйки, потянула волосы щеткой, чем ещё сильней разозлила. Гвен вытащила из-за кресла ридикюль, куда вчера засунула свернутую газету, чтобы упрекнуть служанку во лжи. Но газеты на месте не обнаружилось. Вытащила связку писем, проверила оба отделения сумки… Газеты не было! Но Гвен точно помнила, что она там была! Не могло же это всё ей присниться? Гвеневьер ощутила, как ослабели колени, и она оперлась рукой о спинку кресла. – Офелия, я себя неважно чувствую… – призналась она, и служанка тут же подбежала и подхватила Гвен под локоть. – Вам подать лекарство? – обеспокоенно спросила она. …А что, если то, что ей кажется сном, было правдой? Что, если ей пытаются заморочить голову, а газету просто украли? А Офелия с ними заодно? – Нет-нет, благодарю, никаких лекарств не нужно. – Ещё неизвестно, что новая служанка подмешала ей в еду. Что если нет дыма без огня, и недаром молочница отговаривала Гвен от такой горничной? – Я лучше прогуляюсь в город, вы правы. Заодно проверит, что там с газетой. Не так сложно вывести местных негодяев на чистую воду! – И позавтракаю там, – приняла решение она. – Вам же на работу, наверное, сейчас нужно? А вечером с дочерью подходите. Морочат ей голову или нет, участвует в этом Офелия или не участвует, а ночевать в замке в одиночку – особенно после сегодняшних кошмаров, – было боязно. И по утрам бежать к двери на стук очередной сумасшедшей совершенно не хотелось. – Если вы в самом деле не против… Благодарю, мы с Анжи подойдём после работы. В этот раз Гвеневьер не стала скромничать с нарядом. Она уже призналась, что графиня. Глупо теперь изображать бедную овечку. Бедную овечку всякий норовит использовать, как последнюю овцу. Нет уж, увольте! По части причесок Офелия не могла соперничать со столичной камеристкой, но очень старалась следовать указаниям хозяйки, и в целом своим видом в зеркале Гвеневьер осталась довольна. Она взяла с собой неизменный ридикюль, опасаясь хранить в замке самое ценное, и в сопровождении служанки отправилась в город. Офелия оказалась приятной рассказчицей. Она много знала об истории города и свойствах местных вод, которые ныне были практически утрачены. В её интонациях сквозила горечь, и Гвен в очередной раз поразилась: как можно после того, что она здесь пережила, продолжать любить это место? Возле пекарни, где графиня Монтгомери получила первый удар по самолюбию, она попрощалась с горничной. Та поспешила на работу в ресторан, сразу ссутулившись и вжав голову в плечи. А Гвен, наоборот, спину выпрямила, поправила на губах улыбку и вошла в лавку с вежливым: – Доброе утро!