Глава 26. Где правда, а где ложь?

Аннабель Хэдли

— Ее Светлость герцогиня Марибэль Фарлинг Брайтвуд! — прогремел герцог, стоило нам шагнуть в мой кабинет.

Я даже голову пригнула, испугавшись того, что мне сейчас на голову что-то упадет. А вот герцогиня даже ухом не повела. Мне бы не хотелось испытывать гнев герцога на себе. Но я не могла оставить этих двоих одних. Да и находясь еще в столовой леди Мари вцепилась в мою руку так, что легче было пройти с ней вместе, чем высвободиться.

— Бабушка! Соизвольте объясниться, что вы тут устроили?

Лорд Брайтвуд смотрел на бабушку грозно, уперев руки в бока. Я же усадила леди Марибэль на диван, а сама встала рядом с ней. Точнее, это она удержала меня за юбку платья. Пожилая женщина то ли действительно боялась внука, то ли просто использовала меня как щит от герцога. Объясняться она тоже не спешила.

— Бабушка, — обреченно выдохнул герцог, откидывая голову назад, словно леди Брайтвуд не впервые испытывала терпение внука. — Что за спектакль ты устроила? — Эдгар шагнул к родственнице, но та испугалась, отшатнувшись от внука.

Герцог замер, я же посмела встать между ними. Мало ли. Его Светлость выругался, не стесняясь ни в выражениях, ни нас.

— Леди Марибэль, — спокойным голосом проговорил Эдгар. — Мы возвращаемся домой. Немедленно. И это не обсуждается. Особняк стоит на ушах. Слуги в беспокойстве носятся по городу в поисках тебя. Пожалей хотя бы их и возвращайся. Что на тебя нашло, бабушка?

— Нет, — ответила старушка и вцепилась мне в руку. — Я не пойду с тобой, Эдгар. Мне и тут хорошо. Я не хочу, чтобы ты снова… — герцогиня не договорила и всхлипнула.

В кабинете воцарилась тишина. Герцог снова выругался и начал метаться по кабинету. Я переводила взгляд с одного на другого и не понимала, чью сторону мне принимать. На лорда Брайтвуд было страшно смотреть. На лице гримаса боли и недоумения. Жалко было и герцогиню. Она смотрела в сторону внука испуганно, а на ее глазах блестели слезы. В моей памяти всплыли те самые синяки, которые прятала леди Мари. Неужели это правда? Ведь герцогиня смотрела на внука со страхом, что невозможно было не поверить.

— Чтобы снова что? — не унимался герцог.

— Чтобы больше не поднимали на нее руку, — вместо женщины ответила я, видя, как ей трудно дается этот разговор.

— Поднимал руку? — изумленно воскликнул Эдгар. Он был потрясен, но не мне ли не знать, какими невинными они могут выглядеть. Сосед сверху тоже каждый раз здоровался, мило улыбался при встрече, а как только закрывалась дверь в его квартиру, превращался в самое настоящее чудовище. — Бабушка, опомнись! Что ты творишь? Какой поднимать на тебя руку? Ты же меня с детства нянчила.Учила ходить, водила за руку. Я бы никогда…

Герцог не договорил, встретившись с моим взглядом. В его глазах я прочитала немой вопрос. Но не могла же герцогиня так искусно играть!

— И вы ей верите? — удивился герцог, обратившись ко мне.

Мой красноречивое молчание говорило само за себя.

— Этого не может быть. Я вижу кошмарный сон и только, — запустив пятерню в волосы, герцог снова начал измерять кабинет шагами. — Я не верю, что все это происходит со мной взаправду.

— Этому тоже не верите, Ваша Светлость? — я взяла герцогиню за руку и закатала ей рукава. — Это действительно кошмар. Мне даже представить страшно, что испытывала Ее Светлость в те моменты.

На худых руках пожилой женщины все еще виднелись синяки. Сейчас они поменяли цвет, став зеленовато-желтыми. Еще пару дней и их совсем не стало бы. Может и хорошо, что герцог появился сейчас. У нас хотя бы были доказательства его жестокости. Герцог замер, глядя на руку герцогини.

— Это не я, — произнес лорд Брайтвуд так тихо, что я едва расслышала его. — Я понятия не имею, откуда у нее эти синяки. Клянусь своим именем и честью, я здесь ни причем. В последнее время бабушка вела себя немного по-другому. Она так хотела меня…

— Значит, я еще и сумасшедшая? — не дав внуку договорить, перебила ее герцогиня. — Чтобы скрыть свою вину, ты готов назвать свою бабушку безумной? О Боги, в кого вы превратили моего внука?

Леди Мари заплакала. Я смотрела на них и не знала,  кому верить. Его потрясение выглядело искренним. Но и страх бабушки, а особенно ее синяки, которые были не только на руках, невозможно было подстроить.

Кому из них верить?

Благородному лорду, чье имя было безупречным? Который помогал приюту, в глазах которого тоже была боль. Или герцогине? Ей-то зачем наговаривать на внука? Да и выжившей из ума старухой она не казалась. Ее ум был живой, она много чем помогла нам в приюте.

— Ваша Светлость, — обратилась я к герцогине. — Вам нужно отдохнуть. Рублик проводит вас в вашу комнату. Мы с вами поговорим вечером.

Домовой появился тут же, словно поджидал мои слова за дверью. Они вместе покинули кабинет, одарив герцога ненавистным взглядом. После их ухода в кабинете повисло тягостное молчание. Была бы моя воля, я бы тоже ушла вместе с ними, но увы. Приходилось разбираться до конца.

— Только не говорите мне, что вы поверили ей? — первым заговорил герцог, глядя на меня с некоторой долей надежды.

— Ваша Светлость, — выдохнула я. — Я не знаю, кому из вас верить. Но синяки на ее теле реальны, в отличие от ваших слов.

Герцог сжал кулаки. Это не укрылось от моего взгляда. Эдгар злился? Могло ли быть так, что он просто выходил из себя и не помнил те моменты, когда причинял своей бабушке боль?

— Но я ни в чем не виноват! — воскликнул он безвыходно. — Все, что говорит, это неправда. Я не знаю, зачем она оболгала меня. Но я не уйду отсюда, пока не поговорю с ней наедине или не уговорю ее вернуться назад, домой. Так и знайте!

Я опешила от слов герцога. У меня тут не постоялый двор, а приют для пожилых людей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации!

— Я не могу поселить вас в приюте, — спокойно произнесла я, глядя как меняется в лице герцог. — Вы не являетесь постояльцем приюта, но, — замолкал я, не договорив и следя за реакцией лорда Брайтвуд. — Но могу разрешить вам остаться здесь. На моих условиях.

— И что же вы предлагаете, Аннабель? — обратился он ко мне по имени. — Своими личными руками отремонтировать вам этот приют? А замок вам не возвести?

— Замок на мне нужен, а вот лишние руки не помешают,  — спокойно ответила я.

Мне даже не пришлось ничего придумывать. Эдгар сделал это сам. Ведь иногда на мне хватало элементарной мужской силы и приходилось бегать с просьбой к рабочим.

— Вы сейчас серьезно? — удивился герцог.

— На полном, — прошла я за стол. — Вы хотите, чтобы герцогиня вернулась домой. Не скрою, я бы была этому только рада, если бы не одно “но”. Синяки на ее руках. Потому предлагаю вам единственный выход из сложившейся ситуации. Докажите, что вы не такой человек, каким вас описывала леди Брайтвуд, — я выпрямилась, глядя герцогу в глаза.

Интересно, он согласится?

— Если вы действительно не поднимали на бабушку руку, то вы с легкостью выдержите все те испытания, через которые вам придется пройти. Ведь зачастую те, кто старается скрыть свое истинное лицо, бывают самодовольны, надменны, упрямы и нетерпеливы. Также они вспыльчивы, импульсивны и несдержанны, легко выходят из себя. Вот мы и посмотрит на вас, какой вы человек: себе на уме или же тот, кому можно доверить пожилого человека, — с вызовом произнесла я.

— Вы предлагаете мне унизиться? — с опасной мягкостью в голосе задал свой вопрос герцог. При этом его глаза сузились.

— Нет, — уверенно и твердо произнесла я. — Я предлагаю вам доказать всем живущим в приюте, что вы не такой человек, каким вас нам представила герцогиня. Уверена, все постояльцы сейчас на ее стороне. Понадобится, они поднимут такой шум, что вам не отмыться до конца своих дней. Вы потеряете все, что до этого имели.

Герцог замер. По его глазам видела, что он усиленно думал, выбирая, что ему делать и как поступить. В какой-то степени мне было даже жаль его. И я ждала, когда он согласится. Мне отчаянно хотелось верить, что он не делал того, о чем нам рассказала леди Мари. Точнее, леди Марибэль.

— Хорошо, — наконец выдал герцог уставшим голосом. — Я согласен на ваши условия. Но знайте, — его взгляд буквально вонзился в меня. — Я делаю не потому, что признаю какую-то свою вину, а из лучших целей. Я просто хочу вернуть бабушку домой. В ее дом. Я вам тут не доверяю, — обвел он рукой кабинет, намекая на приют и его жильцов.

— Как пожелаете, Ваша светлость, — кивнула я, чувствуя, как внутри меня зарождается странная смесь из чувств. Надежда, вера и возбуждение от предстоящих дней?

Но я тут же взяла себя в руки. Герцог здесь из-за бабушки, а не по мою душу.

— Пройдемте, я покажу вам место, где вы будете жить, — обошла я стол. — Вы же понимаете, что я не могу вам выделить комнату на одном этаже с постояльцами и вашей бабушкой? — герцог согласно кивнул. — Но и оставить вас на улице я не могу себе позволить. Но  есть один отличный вариант. Пройдемте со мной.

Я повела герцога к выходу из приюта, и оказавшись на крыльце, была приятно  удивлена. Дождь уже закончился и из-за облаков выглядывало солнце. Не это ли хороший знак?

Аккуратно обойдя лужи мы дошли до самого сарая, в котором несколько лет жили постояльцы приюта. Только он один оставался нетронутым рабочими. Ни у меня, ни у жильцов не поднималась рука, чтобы снести его или же переоборудовать во что-нибудь еще. Так он и стоял, дожидаясь своего часа.

— Вот ваше временное жилище, — озвучила я, оказавшись внутри.

В сарае ничего не поменялось, кроме того, как постояльцы забрали те вещи, которые были дороги им.

— Вы серьезно? — обратился ко мне герцог, одарив меня таким взглядом, что он меня уже трижды придушил и столько же раз закопал. — Вы мне предлагаете жить здесь?

— А по мне видно, что я шучу? — не стушевалась я перед ним. С этого самого дня он просто работник в приюте,  а не герцог.  — Гостевого домика у меня нет. Это все, что я могу вам предложить. Не нравится — можете возвращаться в свой дворец. В этом случае герцогиня Брайтвуд останется в приюте.

Мои слова возымели эффект. Герцог снял с себя свой грозный вид и натянул терпение.

— Меня все устраивает, — процедил он сквозь зубы.

— Вот и хорошо, — хлопнула я в ладоши. — Вы пока обустраивайтесь, привыкайте, а меня ждут дела. На ужин вас позовут, — и я шагнула к хлипкой двери, не скрывая улыбку.

— Постойте, — остановил меня герцог, схватив за руку. — Мне надо съездить домой за вещами и предупредить слуг. Не могу же я ходить в одном и том же.

— Хорошо, — согласилась я. — Не вернетесь к вечеру, то наша договоренность отменяется, и я вынуждена буду обратиться за помощью куда следует. И еще одно условие: никаких слуг и помощников! Вы должны все делать сами, своими руками.

— А Готфрид? — опешил герцог. — Он может приходить и сообщать мне о делах? Я не могу пустить все на самотек и бросить герцогство на неопределенный срок.

— Как пожелаете, Ваша Светлость, — согласилась я. — С сегодняшнего дня вы не герцог, а работник приюта. Привыкайте к своему новому положению и роли.

Я повернулась и вышла во двор, оставляя герцога одного и чувствуя на спине его взгляд. И где-то в глубине души все же теплилась надежда, что он не виноват. Тогда зачем герцогине наговаривать на внука? Это мне и предстояло выяснить.