Глава 7

Через три дня фотограф принес мне снимки с праздника.

— Вот, леди Браунинг. Среди них те, о которых вы просили.

— Благодарю! — я раскрыла конверт, не в силах унять любопытства, и принялась рассматривать черно-белые фото. Фотограф сделал несколько снимков именно Фионы, леди Опри и лорда Опри. — О-о-о… это просто чудесно!

Расплатившись за дополнительные снимки, я провела мужчину до двери, после чего разложила их на прилавке. Девушка реально была похожа на эту пару! И если сходство с тетушкой еще можно было объяснить, то сходство с лордом Опри казалось необъяснимым!

Гериус обещал приехать после обеда, чтобы вместе со мной присутствовать при установке билборда. Наверное, мне придется показать ему фотографии. Кто знает, какая тайна скрывается за всем этим.

Лорд Коулман сразу заметил мое состояние. Он обнял меня, погладил по волосам и спросил:

— Что с тобой, любовь моя? Ты чем-то встревожена?

— Не то чтобы встревожена, но у меня есть кое-что для тебя… — я не знала как правильно подать Гериусу эту информацию. — Посмотри.

Лорд с интересом взял фотографии и принялся внимательно рассматривать их. Наблюдая за ним, я видела, как меняется выражение его лица. Он был шокирован. Никто не замечал того, что было все время на виду, и Гериус не был исключением.

— Нет… это невозможно… Невозможно! — он отшвырнул снимки и отвернулся к окну. Его спина была напряжена. — Сколько горя принесет это разоблачение!

— Тогда пусть все остается как есть. Никто кроме нас не узнает правды, — я прикоснулась к его плечам. — Не будем ворошить прошлое.

— А с другой стороны, каждая мать имеет право прижать к груди своего ребенка, — лорд все-таки повернулся ко мне. — Но для начала стоит узнать, как это произошло! Как такое вообще могло случиться! Ведь есть какой-то процент того, что это всего лишь наши фантазии, не имеющие ничего общего с действительностью!

— Естественно! Ничего нельзя отрицать, — согласилась я. — Если ты хочешь знать мое мнение, то нужно найти повитуху, которая принимала роды. Мне кажется, она могла бы пролить свет на эту историю.

— Да. Именно этим я и займусь, — Гериус немного расслабился: это было видно по его взгляду. Он стал мягче. — Ты уж прости меня. Я немного шокирован. Но как ты заметила?

— Совершенно случайно. Фиона и леди Опри находились рядом, и я обратила внимание на их сходство. А потом стала наблюдать, находя его даже в мелочах. У твоей сестры походка лорда Опри! — я переживала, что Гериус воспримет эту информацию более эмоционально, но все обошлось. Его аристократическая сдержанность и тут проявила себя.

— Давай мы сделаем то, что собирались, а остальное подождет. Жили мы ведь как-то с этим долгие годы, — с улыбкой произнес лорд. — Поедем на установку твоего придорожного щита.

Мне хотелось сказать, что «придорожный щит» называется билборд, но промолчала. Гериус не знал, что я из будущего, как и никто другой. Пусть это останется нашей с отцом тайной.

Пауль Ролс уже ждал нас. Он с удивлением расхаживал вокруг рекламы, разглядывая ее со всех сторон. Увидев меня, хозяин лавки воскликнул:

— Леди Рене, он огромен! Его будет видно даже от озера!

— Это же прекрасно! — я подвела Гериуа ближе. — Как тебе?

— Ты не перестаешь удивлять меня! — лорд как и Пауль Ролс принялся расхаживать вокруг билборда. — Отличная задумка!

Прибывшие с нами рабочие взялись за дело, а мы приняли приглашение хозяина лавки выпить чая.

Яма под столб была уже выкопана, поэтому осталось только поднять саму конструкцию с помощью лебедочной системы и забетонировать ее.

Оказывается и здесь был цемент, не боящийся воды и мороза! Он состоял из двух частей хорошо промытого речного кремнезема, двух частей порошка кровельного кирпича и кусков кузнечного шлака, одной части промытого речного песка и такого же количества обожженной и толченой извести.

Чтобы полюбоваться на рекламу издалека, мы отъехали к самому озеру. Ее было действительно отлично видно!

С этого дня в постоялом дворе ждали клиентов. Горничные, повар с помощником были готовы, а вот я немного нервничала. Что, если в холле так и не зазвенит колокольчик?

Но он зазвенел. Первыми в постоялом дворе появились Фиона с мужем. Они, как и обещали, сняли самый дорогой номер на несколько дней. После них заселился банкир из столицы с женой и двумя детьми. Он сказал, что остановиться здесь ему посоветовал лорд Опри. Увидев билборд, в постоялый двор завернула пара новобрачных, оказавшаяся в нашем городе проездом. Это было моей первой маленькой победой.

После нашего с Гериусом разговора прошла неделя. Однажды утром, во время завтрака он появился на почте, нервно комкая в руке какую-то бумагу.

— Что это? — я тоже начала нервничать, сразу догадавшись, что его визит как-то связан с Фионой.

— Адрес сестры повитухи, которая принимала роды у матушки и леди Опри. Ее зовут Пранни Пью. Возможно, она знает, где сейчас эта женщина, — ответил лорд. — Наверное, пришла пора поставить все точки над «и». Ты хочешь поехать со мной?

— Конечно! Я с радостью составлю тебе компанию! Тилли принеси мне плащ! — крикнула я. Мне очень хотелось разгадать эту тайну, а вот что с ней делать дальше, пусть решает Гериус.

Это утро выдалось холодным и пасмурным. С неба сыпал мелкий дождь, накрывая серой пеленой притихший город. Но в этой погоде была своя прелесть. Из труб в небо поднимались столбики дыма, пахло топившимися каминами, а оставшиеся на ветвях листья трепетали под порывами ветра. В осени всегда чувствовалось какое-то волшебство: она словно была гранью между мирами.

— Что ты решил? — спросила я, когда экипаж тронулся с места.

— Ничего. Сначала нужно узнать всю правду, — ответил Гериус. Он был спокоен, но в его глазах я видела растерянность. — В любом случае, мне придется сделать этот выбор. Оставить все как есть, или разрушить чью-то жизнь.

— Смотря как на это посмотреть. Возможно, ты подаришь новую жизнь, разрушив старую, — я не собиралась уговаривать его, навязывать свое видение ситуации. Но если честно, мне казалось, что Фиона станет намного счастливее, узнав, что леди Коулман не ее мать.

— Может, ты и права… — лорд задумчиво посмотрел в окно. — Все очень непросто.

Дом Пранни Пью находился в конце города на улице Яблочной. Он был небольшим, одноэтажным, с маленьким ухоженным садиком.

Мы вышли из экипажа, вошли в открытую калитку, и Гериус постучал в дверь, покрашенную белой краской. Вскоре за ней раздались торопливые шаги, а потом щелкнул замок.

— Да? Я слушаю вас? — полная женщина в накрахмаленном фартуке близоруко сощурилась.

— Доброе утро. Я лорд Коулман, а это моя невеста леди Рене, — вежливо представился Гериус. — Вы Пранни Пью?

— Силы небесные… ох… ох… — женщина вдруг прижалась к стене и стала медленно оседать по ней. — Мне плохо…

Лорд подхватил ее на руки и понес внутрь дома, а я пошла следом, догадываясь, что Пранни Пью точно что-то знала. Об этом явственно говорила ее реакция.

Гериус положил женщину на диван в гостиной и спросил:

— Давайте я пошлю за доктором. Возле дома стоит мой экипаж.

— Нет… не нужно… — слабо произнесла Пранни Пью. — Дайте мне воды… Графин стоит на комоде…

Я поискала глазами графин и налила полный стакан.

— Благодарю вас… — женщина выпила всю воду, а потом, откинувшись на подушки, сказала: — Я всегда знала, что ко мне рано или поздно придут. Всегда…

Мы с Гериусом переглянулись.

— Вы знаете, где повитуха, принимавшая детей у леди Коулман и леди Опри? — спросила я. Мне было жаль ее.

— Сары уже нет с нами три года. Она умерла, — всхлипнула Пранни Пью. — Мы были сестрами.

— Рассказывайте, — лицо лорда окаменело. — И не вздумайте что-то скрывать.

— Я все расскажу, ваше первородство. Меня эта тайна мучила всю жизнь! — заплакала женщина. — Простите меня!

— Рассказывайте, — холодно повторил лорд, глядя в стену. — Все с самого начала.

— Наша семья работала в «Рыжих болотах»… Две средних сестры служили у вас горничными, — начала свой рассказ Пранни Пью. — Одна из них, Ария, носила ребенка, но по вине вашей матушки он не родился…

— Что это значит? — Гериус нахмурился. — Что сделала моя матушка?

— Она всегда плохо относилась к слугам. Позволяла обзывать их, унижать, а иногда могла даже ударить, — женщина испуганно взглянула на лорда. — Я не вру, вы не подумайте!

— У леди Коулман тяжелый характер, но чтобы бить слуг? — он сжал кулаки. — Мне больно это слышать.

— Однажды, будучи тоже беременной, леди Коулман толкнула Арию и та ударилась животом. Ребенок умер, — голос Пранни Пью стал глухим. — После этого наша старшая сестра Сара поклялась отомстить ей. Удобный случай представился совсем скоро. Все сложилось как нельзя лучше. У вашей матушки гостила леди Опри и по велению высших сил у женщин в одно время начались роды. Послали за доктором, но он был на вызове… Тогда Сара предложила свою помощь, ведь она с детства помогала матушке, которая была умелой повитухой. Леди пришлось согласиться. Ваша тетушка, лорд Коулман родила девочку с изъяном. Тогда сестра и подменила детей… Она сказала так: «Пусть эта высокомерная сука почувствует свою ущербность, воспитывая калеку. Думаю, быть матерью такого дитя станет для нее наказанием на всю жизнь! Чистокровная кобыла, привела в этот мир калеку!»

В гостиной воцарилась тишина. В камине уютно потрескивал огонь, по стеклам стучал тихий дождь, но на душе было муторно. Поступок этой женщины, несомненно, ужасен, ему нет оправдания. Но в случившемся виновата и леди Коулман тоже! Своим высокомерием, жестокостью она спровоцировала его, лишив двух девочек, возможности расти в родных семьях. Как следствие, женщина испортила жизнь Фионе. А ведь, скорее всего, девушку бы любили и с изъяном. Не стеснялись бы ее… Я знала, что лорд Опри не такой человек. А что теперь? Разворошить былое, вывалив всю правду, или оставить все как есть?