Глава 36

День Круговорота приближался. Эльза объяснила мне, что это главный зимний праздник – середина зимы, после которой дни начинают становиться длиннее, а ночи – короче. Древний праздник, который отмечали все расы, каждая по-своему, но суть была одна: проводы старого и встреча нового, надежда на скорую весну.

Верн окончательно поправился. Оборотничья регенерация вкупе с эльфийскими травами сделали своё дело – он уже бегал по хозяйству, помогал Мартену с дровами и даже пытался таскать тяжёлые мешки, за что получил нагоняй от Альвы. Та теперь следила за ним строго, но в глазах её при этом светилось такое счастье, что даже суровая Эльза умилялась.

– Свадьбу играть будем весной, – объявил как-то Верн за ужином, и Альва залилась краской, но не возразила.

Мы дружно зашумели, поздравляя. Лина захлопала в ладоши, гномы одобрительно закивали, Мартен хлопнул Верна по плечу так, что тот чуть не свалился с лавки. Даже Ильмина, обычно сдержанная, улыбалась во весь рот.

– Вот и ладно, – подвела итог Эльза. – А сейчас давайте-ка праздник организуем. Вон сколько добра император прислал – грех не отметить.

Подготовка закипела.

Гномы взяли на себя украшение общего зала. Они соорудили из веток, принесённых из леса, большой круг – символ Круговорота – и развесили его над очагом. Астор вырезал из дерева фигурки зверей и птиц, Ситор покрыл их какой-то светящейся краской, так что в темноте они мягко мерцали.

Эльза с Ильминой колдовали на кухне. Продуктов теперь было вдоволь, и они развернулись вовсю. Пироги с мясом, каша с маслом, сухофрукты, запечённые в тесте, взвары из сушёных ягод – запахи стояли такие, что слюнки текли у всех.

Лина помогала – то тесто месила, то ягоды перебирала. А между делом училась у Альвы вышивать праздничные салфетки. У неё получалось всё лучше – девочка явно унаследовала от матери усидчивость, а от отца, которого она не знала, может, что-то ещё.

Ольгерра взяла на себя магическую часть. Она сплела небольшие светящиеся шары, которые должны были парить под потолком и освещать зал мягким, тёплым светом. А ещё – защитные амулеты на каждого, «на удачу», как она сказала.

Мартен с Верном нарубили дров и сложили огромную поленницу у крыльца – чтобы огонь в очаге не гас всю ночь. Буря, лошадь, тоже получила праздничную порцию овса и яблок – сушёных, но всё равно вкусных.

Я помогала везде понемногу, но чаще просто наблюдала. Смотрела, как этот разношерстный народ, собранный судьбой в одной усадьбе, суетится, спорит, смеётся, советуется. И чувствовала, как внутри, вместе с золотым солнцем, разрастается что-то ещё – огромное, тёплое, родное.

В канун праздника, когда все уже разошлись по комнатам, я вышла на крыльцо. Ночь стояла морозная, звёздная. Лес за барьером молчал – даже твари притихли, будто чувствовали, что сегодня нельзя.

– Вы довольны? – спросила я тихо, обращаясь к лесу. – Тем, как мы тут живем?

Ветер качнул ветки, и мне показалось – или действительно в шуме деревьев послышался тихий, одобрительный шелест.

– Хозяйка, – раздался голос за спиной. Я обернулась – Альва стояла в дверях, кутаясь в шаль. – Завтра большой день. Идите спать.

– Иду, – улыбнулась я.

В комнате было тепло. Я легла и долго смотрела на пляшущие на стене тени от камина. Завтра будет праздник. Первый настоящий праздник в моей новой жизни. Эпилог

Утро Дня Круговорота выдалось морозным и солнечным – редкое чудо для наших мест. Лучи холодного солнца пробивались сквозь заиндевевшие окна, рассыпаясь по комнатам тысячами искр. В доме с самого рассвета стояла суета, но не тревожная, а приятная, предпраздничная.

Я спустилась в общий зал, где уже вовсю кипела работа. Гномы заканчивали развешивать последние украшения – деревянные фигурки, покрытые светящейся краской, теперь мерцали даже при дневном свете. Астор забрался на табурет и прилаживал к потолку очередного резного зверя, а Ситор подавал ему инструменты и ворчал, что «старикам пора бы уже и помоложе кого-то наверх посылать».

– Сам бы и полез, – огрызался Астор, но в голосе слышалась улыбка.

На кухне Эльза и Ильмина творили настоящие чудеса. Стол ломился от заготовок – пироги с мясом уже румянились в печи, каша томилась в горшочках, сухофрукты, присланные императором, превращались в ароматный взвар. Ильмина, несмотря на хромоту, ловко управлялась с тестом, а Эльза командовала процессом, то и дело отправляя Лину то за водой, то за специями.

Лина сияла. На ней было новое платье – Эльза сшила его из тёплой шерстяной ткани, присланной в обозе, и Альва помогла вышить по подолу простой, но красивый узор из лесных колокольчиков. Девочка то и дело поглядывала на себя, разглаживая складки, и улыбалась.

Альва и Верн… Они были неразлучны. Верн, окончательно оправившийся, помогал ей накрывать на стол – подавал миски, поправлял скатерть, и каждый раз, когда их руки случайно соприкасались, оба смущённо отводили глаза. Но в этих взглядах было столько тепла, что даже суровая Эльза умилённо качала головой.

– Вы бы уже поженились, право слово, – буркнула она, проходя мимо. – А то смотреть на вас – сердце щемит.

– Так весной, – смущённо ответил Верн. – Мы же говорили.

– Вот весной и будете смущаться, – отрезала Эльза. – А сегодня праздник. Радуйтесь.

Ольгерра закончила с магической подготовкой. Под потолком уже парили светящиеся шары – мягкие, тёплые, они создавали уютный полумрак, в котором деревянные фигурки гномов мерцали особенно таинственно. Она сидела в углу с довольным видом и грела руки о кружку с травяным настоем.

Мартен закончил с дровами и теперь возился с Бурей – лошадь тоже должна была получить свою долю праздника. Я видела в окно, как он задал ей особую порцию овса с сушёными яблоками и что-то тихо говорил, поглаживая тёплую шею.

К вечеру всё было готово.

Стол накрыли в общем зале – длинный, на всех. Скатерть, хоть и старенькая, но чистая, выглаженная. Миски расставлены ровными рядами. В центре – огромное блюдо с пирогами, от которых поднимался пар. Вокруг – плошки с кашей, мясом, овощами. Отдельно – взвар в большом кувшине.

– По эльфийскому обычаю, – сказала Ильмина, доставая из-за пазухи небольшой пузырёк, – надо зажечь свечу в честь предков. Тех, кто не дожил до этого дня, но помнит о нас.

Она поставила на подоконник тонкую восковую свечу и зажгла её. Пламя было маленьким, но в нём чувствовалось что-то древнее, настоящее.

– По гномьему обычаю, – прогудел Астор, поднимаясь, – надо ударить молотом по камню, чтобы земля слышала, что мы живы.

Он вышел во двор и трижды ударил обухом топора по большому валуну, торчащему из сугроба. Звук разнёсся в морозном воздухе, и мне показалось, что земля и правда отозвалась тихим гулом.

– По оркскому обычаю, – усмехнулась Эльза, – надо просто есть и радоваться. Мы, орки, в церемониях не сильны.

– По оборотничьему, – добавил Мартен, – надо выть на луну. Но до луны ещё далеко, так что просто выпьем.

– По человеческому, – сказала я, поднимая кружку с взваром, – надо загадать желание, когда часы пробьют полночь. Но часов у нас нет, так что загадаем сейчас.

– А по-нашему, по-вампирски, – тихо улыбнулась Ольгерра, – надо просто радоваться тому, что мы есть. Это самое главное.

Мы расселись за столом. Лина – между матерью и Альвой, гномы – рядом с Мартеном, Верн – поближе к своей эльфийке, Ильмина – с краю, чтобы ногу вытянуть. Ольгерра – в тени, но с улыбкой. Я – во главе стола, как Хозяйка.

– Ну что, – сказала я, оглядывая всех. – С Днём Круговорота, мои дорогие. Пусть зима идёт на убыль, а весна приближается. Пусть у нас будет еда, тепло и мир. Пусть те, кто любит, будут вместе, а те, кто ищет – найдут. Пусть мы все доживём до весны и встретим её вместе.

– Вместе! – отозвались все разом.

И начался пир.

Ели много, с аппетитом, нахваливая стряпню Эльзы и Ильмины. Пироги таяли во рту, каша была наваристой, мясо – нежным. Взвар пили большими глотками, согреваясь изнутри.

Астор рассказывал гномьи байки о драконах и сокровищах, Ситор вставлял ехидные замечания, Мартен хохотал так, что стены дрожали. Верн и Альва сидели рядом, касаясь плечами, и разговаривали о чём-то своём, тихом. Лина, объевшаяся пирогов, клевала носом, но боролась со сном – пропустить праздник было нельзя.

Ольгерра сидела в тени, но улыбалась – настоящей, живой улыбкой. Ильмина рассказывала эльфийские легенды о первом Круговороте, когда боги сами спускались к людям.

А я смотрела на них и чувствовала, как золотое солнце внутри пульсирует в такт с моим сердцем. Эти люди – моя семья. Самые разные, странные, израненные жизнью – но мои.

Когда часы (вернее, наше внутреннее чувство времени) показали полночь, мы вышли во двор. Мороз стоял крепкий, небо было чистое, звёздное. Луна висела над лесом огромным серебряным диском.

– Загадывайте, – сказала я.

Все зажмурились, кто-то серьёзно, кто-то с улыбкой. Лина зажмурилась так крепко, что сморщила нос. Верн и Альва стояли рядом, держась за руки.

Я загадала одно: чтобы мы все были живы и вместе, когда наступит настоящая весна.

– А теперь – по оборотничьему обычаю, – объявил Мартен и задрал голову к луне.

Из его груди вырвался вой – не страшный, а торжественный, красивый. К нему присоединился Верн, и два голоса сплелись в ночи.

Гномы застучали молотками по камням – негромко, в такт. Эльза хлопала в ладоши. Ильмина что-то пела на эльфийском. Ольгерра зажгла над головой маленький магический огонёк.

А я стояла и слушала эту какофонию, и это была самая прекрасная музыка на свете.

В лесу, на самой опушке, я заметила мерцание – множество маленьких огоньков. Духи леса тоже праздновали. И приветствовали свою Хозяйку.

Мы вернулись в дом, допили взвар, доели пироги. Лина уснула прямо за столом, и Мартен отнёс её в комнату на руках. Гномы, утомлённые, разбрелись по своим углам. Эльза и Ильмина принялись убирать, но я махнула рукой – завтра.

– Идите спать. Сегодня можно.

Мы расходились, усталые, сытые, счастливые. Верн и Альва задержались у окна, глядя на звёзды.

– Спасибо, Хозяйка, – тихо сказала Альва, обернувшись. – За всё.

– Это вам спасибо, – ответила я. – Что вы есть.

Я поднялась к себе. В комнате было тепло, камин потрескивал. За окном мерцали звёзды, и где-то далеко в лесу ухал филин.

Я легла и закрыла глаза. Внутри всё пело.

День Круговорота удался.