Глава 42

Занимаясь открытием лавок, я завожу знакомство с парой чиновников из городской администрации. Наконец, рассказываю им о желании сестры поработать в Законной палате Кирса. Увы, как я и ожидала, понимания найти не удаётся.

— Зачем девчонке знать законы? — ухмыляется мой собеседник. — На это есть отец и муж! Да и смотритель палаты её туда ни за что не пустит. Он вообще женщин на дух не переносит. Убеждённый холостяк!

Рассказываю об этом Леаре.

— Значит, пойдём другим путём! — отвечает она. — Я отправлюсь в столицу и сдам этот самый экзамен! Заодно разузнаю, как и что.

Морис вызывается её сопровождать, и мы остаёмся одни. А на следующий день в нашем лесном поселении вновь появляется незваный гость.

Наш верный четвероногий сторож опять не подводит и предупреждает о его появлении громким лаем. Я немедленно выскакиваю на улицу.

Из повозки вылезает представительный мужчина в одеянии жреца. Ну вот, только этого ещё не хватало!

Хорошо хоть, без стражников, всего лишь с одним кучером. Правда, по спине пробегает холодок страха: вдруг он окажется магом? Справлюсь ли я тогда в одиночку? Ведь Андрея в Кирсе, а от Клариссы и Тамии толку почти нет. Сестра только что с трудом научилась производить крохотные горячие светлячки, а юная художница и вовсе в самом начале пути. Только и может, что лёгкий ветерок устраивать, да маленькие шарики холодного пламени зажигать.

Я вежливо приветствую гостя и приглашаю пройти в наш новый дом. Усаживаю его в нашей кухне-столовой. Подбежавшая нянюшка немедленно накрывает на стол. Ещё и его кучеру во двор пару пирогов с большой кружкой горячего взвара относит.

Жрец усердно поглощает предложенные яства. Сидит и жуёт с задумчивым видом. Я аккуратно присматриваюсь к нему с помощью ментальной магии. Да он сам не знает, чего от меня ожидать! Недоумение. Любопытство. Досада даже. Видимо, оттого, что на него свалилось это дело.

— Что привело вас в наши столь отдалённые края? — спрашиваю, наконец, я.

Гость отхлёбывает из чашки, покашливает пару раз, явно для солидности, и говорит:

— Священный Совет отправил меня для расследования жалобы!

— Вот как? На что же?

— Люди говорят, здесь объявились смутьяны, что подбивают молодёжь нарушать божественные установления!

— Какие же? — слегка напрягаясь, спрашиваю я.

— Испокон веков родители лучше знали, за кого молодым замуж выходить! И те слушались, потому как богам это угодно. Чтобы всё благочинно, значит, было. А теперь девицы дерзить начали. Мол, из дому сбегут, если их к свадьбе приневолят. Из-за этого уже сговорённые браки расстраиваются!

— Позвольте, а вы когда-нибудь интересовались, почему они вообще сбегают?

Мой вопрос, похоже, приводит жреца в некоторое недоумение. Однако я не даю ему собраться с мыслями и вываливаю на него печальные истории сбежавших невест.

— Неужели вы полагаете, что расплачиваться за долги собственной дочерью — угодно богам? — наседаю я. — А разница в возрасте? Будь те же честны сами с собой! Ведь это мало того, что ведёт к семейным нестроениям, но вполне способно подтолкнуть и к самым тяжким грехам!

Гость открывает рот, чтобы что-то сказать, но я опять его обрываю:

— А слишком юный возраст невест? Вы когда-нибудь задумывались, к каким последствиям это приводит? Ну, какая жена, и, тем более, мать, из девочки, которой ещё расти и расти? Как она сможет пережить беременность и роды?

Я принимаюсь рассказывать о трагической судьбе столь безвременно почившей матери прежней хозяйки моего тела. И тут меня осеняет одна идея. Ведь здешние храмы, по сути, выполняют функции ЗАГСов в моём родном мире.

— Вы ведь ведёте книги, где записываются бракосочетания, рождения и смерти! — произношу я.

— Конечно! — успевает вставить жрец.

— Так проследите по ним судьбу малолетних невест! И сравните её с теми, кому посчастливилось выйти замуж в гораздо более приемлемом для этого возрасте!

Заволновался он однако. Забеспокоился. Неужто и вправду задумался обо всём этом?

— Я могу поговорить с девушками, которые здесь у вас? — спрашивает, наконец, жрец.

— Да, конечно!

Я прошу нянюшку позвать Тамию, Клариссу и Луизу. Жрец долго и обстоятельно беседует с каждой. Потом опять пьёт чай и прощается.

Я провожаю его до повозки и вручаю щедрое пожертвование на храм. Не хочу портить отношения со столь могущественной здесь структурой.

Надо бы, кстати, почитать местные религиозные трактаты, — задумываюсь я. — Чтобы нахвататься оттуда подходящих цитат и, в случае новых обвинений в попрании устоев благочестия бить врага его же оружием.

— Благодарю, что выслушали нас! — говорю я на прощание.

— Это мой долг! — с тихой улыбкой произносит жрец. — Знаете, иногда ко мне приходят люди, у которых случилось большое горе. Или те, кто находится в полном смятении. И я давно заметил: порой достаточно всего-навсего выслушать пришедшего, чтобы ему стало легче.

Кажется, он хороший человек, — соображаю я. — Будем надеяться, что всё обойдётся и у нас не возникнет проблем.

В ожидании возвращения Леары я мало вижусь с Андреей. Потому что в Кирс мы теперь ездим по очереди. Дабы не оставлять без защиты наше лесное поселение. А то ещё заявятся по душу кого-нибудь из беглянок, что нашли у нас приют.

Зато много общаюсь с Фионой. Которая, наконец, приступила к реализации своей мечты о том, чтобы не только благородные девицы могли получать образование.

Теперь она два раза в неделю ездит в ближайшую к нам деревню Благополье и обучает девочек читать и писать. Аж в две смены. Непоколебимый авторитет Леары распространяется и на нас, так что от желающих нет отбоя.

Крестьяне просят её обучать и мальчиков, но она отказывается. Говорит, пусть их мужчины обучают. Деревенский староста, например. Правда, он как-то не горит желанием этим заниматься.

Но вскоре проблема благополучно разрешается: обучающиеся у Фионы девочки и девушки сами начинают передавать свои знания братьям и племянникам. Скоро вся деревня грамотной станет, — радуюсь я. — Да и уважения к женщинам явно прибавится!