Глава 24

Дракончик летал с веником и совком, бормоча себе что-то под нос: мука не желала убираться нормально. Арч вылизывал шерстку. Я сидела за столом и прикидывала на листочке покупки.

А волчонок все ел. Ел уже целый час без остановки. Он доел остатки птицы, выпил несколько сырых яиц, хлеб, творог, сыр, молоко... Сначала я радовалась: у ребенка отличный аппетит! Потом я стала беспокоиться: вдруг он переест?

— Тебе плохо не станет? — поинтересовалась я, когда волчонок доел последний творог и снова посмотрел на меня голодными-преголодными глазами.

— Нет, конечно. Я всегда так ем. Точнее, даже не так. Обычно раза в два больше. Извините, — волчонок опустил голову, а я почувствовала себя злой-злой тетей, которая отбирает у ребенка хлеб.

— Ты наелся?

— Н-наелся, — ответил волчонок, опустив глаза, а его желудок издал пронзительный звук. Пронзительный голодный звук.

Арч встрепенулся, посмотрел на волчонка нечитаемым взглядом, а потом отошел подальше. Когда живот волчонка издал трель еще раз, Арч просто прыгнул за меня с тихим шипением:

— Я, конечно, не очень вкусный, но, как говорил братан: с голодухи и сапоги как мясо...

— Кашу будешь? — осторожно спросила я волчонка, имеющего ужасно виноватое выражение на мордашке.

Волчонок понимал, что его аппетит несколько... больше общепринятого и неприкрыто стыдился этого. Надо обязательно поговорить об этом с Королем Леса, ему воспитанием заниматься, так что пусть обратит внимание. После того, как он пришел сюда раненый и не такой нечеловечески отстраненный, я стала воспринимать его личность намного проще. Да, силен, необычен, но не тот, кого мне или детям стоит бояться. Иначе никогда бы не спасал волчонка.

-А... а можно? — растерянно посмотрел на меня ребенок.

— Мой человек, может, я еще одну птичку поймаю? — спросил дракон, пытаясь ненавязчиво отодвинуть от себя ведро. Кажется, убираться ему не понравилось.

— Завтра поймаешь, — сказала я дракону. — Хорошие дети по ночам сидят дома, а не гуляют на улице.

— П-птичку? — раздался жалобный голос волчонка. — А можно? Ой, нельзя...

Повернувшись, я увидела, что из его маленькой пасти капает очень даже немало слюны. То есть, настолько немало, что еще минут пять-десять — и мы рискуем получить полностью залитый пол кухни.

— Так что, мой человек? — Дракончик подлетел ко мне и заглянул в глаза. — Я за птичкой? Я ведь не ребенок.

— Но ты же хороший, правильно?

— Конечно, я хороший! — гордо подтвердил дракон. — Я очень хороший. Самый хороший из хороших!

— Хорошие не гуляют по ночам в одиночестве, — я сознательно оставила лазейку для дракончика.

— А если не в одиночестве? — все правильно понял дракончик.

— То вместе со мной, — сказала я, поменяв свое первоначальное решение.

Волчонок умел быть убедительным без слов.

— Арч, может, все-таки останешься здесь с волчонком? — спросила я.

— Нет, я пойду с вами, — ответил Арч, пугливо косясь на нашего нового знакомого.

— Хорошо. Но если ты хочешь пойти с нами, то тебе придется отпустить мою ногу, — вздохнула я. Арч вцепился в мою ногу четырьмя лапами (к счастью, в этот раз без когтей) на манер обезьянки. — Я не думаю, что тебе есть чего опасаться, трусишка.

Последнее слова я сказала чуть ехидно, но вполне ласково. Я была уверена, что и сам Арч в глубине души знал, что ничего ему волчонок не сделает.

— Лучше быть целым трусишкой, чем схомяченным смельчаком, — парировал Арч, даже не подумав отцепиться. — К тому же, я хорошо вижу ночью, смогу помочь в охоте.

— Думаешь, зрение дракона хуже твоего? — фыркнул дракончик. — Я могу видеть, что происходит за границей леса и даже дальше! Потому что я дракон.

— Тогда я могу помочь Лиссе не споткнуться? — предложил котенок. — Люди обычно плохо видят в темноте, что чревато травмами. Братан всегда ловушки в темноте расставлял, потому что... эм-м, не важно. Я просто предупрежу тебя о препятствиях в темноте?

Я не хотела его разочаровать, но была вынуждена сказать:

— Арч, я маг. Я вижу в темноте, под водой и где угодно, если мне нужно.

Дракончик бы мигом распознал ложь, потому что он лучше других понимал, на что способна магия. А подавать ребенку плохой пример и откровенно врать — нет уж!

— Тогда я просто посижу у тебя на плече. Я мягкий, пушистый и красивый. Тебе будет приятно, — с этими словами Арч отпустил мою ногу, а я не смогла ничего возразить — здесь он был кругом прав.

А потом прямо с пола Арч ловко запрыгнул мне на плечо. Я предполагала, что коты могут прыгать высоко, но не до такой же степени? А когда он подрастет, то что будет? Радовала лашь сообразительность котенка, который точно не будет стараться пробить головой потолок, если ему кто-нибудь скажет, что он здорово прыгает.

— Хорошо, — вздохнула я.- Мы быстро.

— Госпожа Лисса, если я тоже мягкий и пушистый, вы меня можете взять с собой? — робко спросил волчонок, тут же уставившись в пол.

Я не хотела его брать с собой. Одно дело взрослый сообразительный котенок, который при малейшей опасности прячется, убегает, а совершенно иное — беззащитный волчонок, которого ни на ручки взять, ни на плечо посадить. Но как можно отказаться, когда видишь настолько несчастную мордашку? Интересно, сколько ему лет, и откуда у него такая неуверенность? Он еще явно младше дракончика.

Всей честной компанией мы вышли во двор. Дракончик охотился, время от времени сбрасывая сверху потенциальный ужин волчонка. К счастью прибивал он всю живность быстро и качественно. А если что-то еще дергалось, то волчонок бросался с радостным визгом, пытаясь то ли поиграть, то ли растерзать, то ли сожрать.

Волчонок по имени Неприятность оказался не таким уж беззащитным. Судя по тому, как легко он качал тушку птицы, которая была крупнее его самого раз семь или восемь, то силы было немеряно. Один плюс: волчонок был невероятно послушным, спокойным и нелюбопытным — он не задал ни одного вопроса. Нельзя баловаться с будущей едой? Волчонок молча отпустит тушку. Не стоит пытаться погрызть дерево? Он отсядет и будет спокойно сидеть. Не ребенок, а прелесть. Не неприятность, а ребенок-«приятность».

Что за родители такие у него были? Руки зудели. В этом мире и впрямь слишком много мудаков, которым хочется врезать. Я осмотрела поляну: четыре мелких птички размера Арча, три покрупнее и две гигантских. Должно хватить. Я крикнула:

— Дракон, спускайся, еды достаточно!

Потом мы дружно ощипывали птичек от перьев, пока дракончик не догадался подуть, чтобы все перья мигом убрались. Вернуться на кухню, разделать, поджарить, сварить — дело часа. Я бы дала волчонку сырым, но его возраст смущал меня.

— Госпожа Лисса, вы давно вернулись? — На кухне появилась Элис.

— Да, давно. Как пациент? — поинтересовалась я, накладывая волчонку еще одну миску мяса.

— Пациент? — не поняла меня девушка.

— Король Леса, — тут же поправилась я, не сдержав смешка: уж больно пафосно звучал его титул в такой домашней обстановке.

— А-а-а, — протянула Элис, отводя глаза. — В общем, с ним возникла одна большая проблема.

— Ему стало хуже? — встревожилась я, потому что была уверена, что Король Леса в стабильном состоянии и поправляется.

— Не совсем.

— Элис, не тяни! — не выдержала я.

— Я дала ему лекарство...

— Какое лекарство? — подозрительно уточнила я. — Надеюсь, не самосделанное?

— Нет, конечно! Помните, Арч вас поранил когтями, а я побежала к лекарю. Он сказал, что это самое универсальное лекарство, какое только могло придумать человечество. Мне показалось, что у господина поднялась температура, потому я дала ему выпить это лекарство. Полный флакон, потому что лекарь говорил, что чем больше выпить — тем больше эффект, — сказала Элис, а потом глянула на меня глазами, в которых стояли слезы. — Но оно подействовало странно. Господин Король Леса очень странный!

Я всунула объевшегося и почти задремавшего волчонка Элис в руки, строго сказала доубирать дракону кухню и пошла наверх, чтобы узнать, чем же напоили нашего пациента.

Король Леса и впрямь был странным. Его холодное и независимое выражение было напрочь стерто благодаря капризно искривленным губам и красным глазам, словно он... словно он... плакал?

— Что случилось? — встрепенулась Элис.

— Несправедливость, — отрезал Король Леса. — Хлеба хочу, чая хочу, а мне только мясо и мясо дают.

— Какого хлеба?

— Обычного. Кто в лесу печет хлеб? Никто. Кто спускается за ним в деревню? Никто, — продолжал жаловаться Король Монстров.

— А ваши друзья? — робко уточнила Элис.

— Ты можешь представить, как двуглавый громовой орел спускается и просит хлеба? Или, может, отправить в деревню василиска? — грустно сказал Король Монстров.

— А Хэй?

— Хэй. Хэй дурак, — усмехнулся Король Леса Монстров. — Но иногда хлеб приносит.

Я смотрела на них, и в голове было лишь одно. ГДЕ? Где все величие, аура и холодность Короля Леса Монстров? Он сошел с ума? То, что дала ему Элис, сделало его слабоумным?

— Элис, дай-ка мне банку от этого лекарства. Ты же не выкинула?

Элис тут же подошла к тумбочке, схватила склянку и протянула ее мне. Я понюхала и удивилась странному сочетанию: кориандр, гвоздика, мускат и, кажется, кора дуба. Интересно, что этим вылечить можно? Еще и алкогольный запах...

— Что тебе сказал торговец, Элис?

— Что это самое универсальное лекарство, которое помогает от всего, — послушно повторила Элис.

— Лисса, думаешь, там был яд? — спросил Арч, который возник буквально из ниоткуда. Ясно, кто-то очень не хотел помогать дракончику с уборкой. — Я понюхаю этого Короля и смогу определить, отравился ли он. У меня отличные природные знания ядов.

— Хорошо, — согласилась я. Какой выбор? Я все равно ничего не унюхала, хуже не будет.

Арч запрыгнул прямо к Королю Монстров на кровать, даже не подумав стесняться, взобрался на колени и деловито промаршировал по груди мужчину прямо к носу, принюхался и с невозмутимым видом заявил:

— Он пьян.

Я подошла и всунула под нос Арчу склянку:

— От этого?

— Ага, — подтвердил Арч. — Там коньяк, братаны иногда такое пили. Я не перепутаю ни с чем.

— Какой красивый, какой ядовитый! — восхищенно заявил Король Монстров, разрушая вдребезги созданный им первоначальный образ.

— И шерстка мягкая, — фыркнул Арч, ничуть не возражая против комплиментов.

Король монстров протянул руку и погладил Арча по головке, расплылся в детской улыбке, от который мы с Элис вздрогнули, и заявил:

— Очень мягкая.

Я присела на кровать прямо рядом с мужчиной. Пьяный Король Монстров! То ли поплакать, то ли посмеяться, то ли...

То ли расспросить. Алколь развязал ему язык, возможно, я смогу кое-что узнать.

— Скажи, а откуда появился волчонок? — спросила я.

— Волчонок откуда? От волков.

— Каких волков?

— Лунных. Из руки в руки. Из лап в лапы. Нет, как правильно? — Король Леса на секунду задумался, и Арч тут же ему подсказал:

— Из лап в руки.

Вот же маленький нарцисс, все сделает, лишь бы его шерстку хвалили.

— Во-о-от, — радостно хлопнул в ладоши Король Леса. — Они передали мне Вайта, а потом ушли. И я ушел вместе с Вайтом.

— Волчонка зовут Вайт, верно? — спросила я. Очень странно, что сам ребенок мне об этом не сказал.

— Да. Только они предупредили, что он не привык к этому имени, потому что... Не помню, почему. Но почему-то, — сказал Король Монстров. — И почему они мне передали его, я тоже почему-то не помню.

Бесполезно, абсолютно бесполезно. Пусть Король Леса вдруг резко стал разговорчив, но, даже говоря без умолку, он умудрился ни разу не упомянуть ничего серьезного и действительно важного. Ладно, последняя попытка:

— А кто пытался атаковать барьер?

— Тех уже нет, — хмыкнул Король Леса, а потом вздохнул: — А вы мне хлеба принесете?

Видимо, сон мне сегодня не светит. Надо хотя бы детей отправить спать. Тем более, что для них готовы новые спальни, и все могут разместиться с размахом. Я спустилась на кухню, сказала дракончику прекращать уборку и идти спать, а сама притащила три ломтя хлеба Королю Монстров. Ел с он с аппетитом, ни капли не стеснялся и выглядел так естественно, словно не было ничего особенного в том, что один из самых могущественных людей всегда пьяный есть по несколько ломтей хлеба.

***

Мне снилось болото, которое меня засасывало, давило на живот и мешало дышать, потому что лезло ворсинками в нос. Стойте, какое болото бывает с ворсинками? С этой мыслью и с громким чихом я проснулась.

Так, понятно: маленький пушистый засранец едва не засунул два своих хвоста мне то ли в рот, то ли в нос. Еще и умудрился развернуться пятой точкой к щеке. Шлепнуть бы по «попцу»! На живот давил дракончик, но вставать я планировала не поэтому: мою пятку кто-то усиленно слюнявил и легонько сжимал в зубах, умудряясь порыкивать. Волчонок, похоже, снова голоден.

С добрым утром, Лиссандра. Спрашивается, зачем вчера я разводила малышню по комнатам, если они в итоге пришли все спать в мою спальню? И ладно дракончик и котенок, но почему волчонок — подопечный Короля Монстров — оказался со мной, а не со своим опекуном?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я начинала догадываться. Мысли скакали от «не может быть» до «вероятнее всего». Я переложила дракончика на подушку, передвинула под бок к нему Арча, отвоевала обратно свою пятку и встала с постели. С рекордной скоростью оделась и метнулась в спальню, где должен был отдыхать Король Монстров.

Пусто!

Черт подери, в ней было пусто!

Так, не время паниковать. Вдруг он на кухне спокойно ест хлеб и попивает чаек, о которых вчера мечтал? Но, увы, на кухне его не оказалось, зато была Элис.

— Где Король Монстров? — без всяких предисловий спросила я.

— Ушел.

— Куда ушел? Почему не забрал с собой волчонка?

— Давно, он вылетел из дома как угорелый, когда я во дворе тренировалась с мечом.

— И он ничего не сказал?

— Сказал, — Элис отвела взгляд. — Сказал, что окажет нам великую честь и позволит позаботиться о волчонке Вайте.

Вот как? Великую честь, значит. Руки зачесались. Если бы не отправила всю магию в барьер, сейчас бы точно не удержалась и как бы вмазала! И плевать на последствия, плевать, что меня найдут, а мне придется... Я глубоко вдохнула, выдохнула и спросила:

— Он давно ушел?

— Давно, а зачем вы спрашиваете?

— Хочу догнать и...

— И? Хотя, пожалуй, я не хочу знать о таких вещах, — Элис впервые проявила истинно женскую мудрость.

— Правильно, тебе не нужно знать о том, что хочет женщина сделать с мужчиной, когда он приносит ей ребенка и бросает.

— Конечно, не нужно. Я уже знаю. Мне в таких случаях советуют отрубать у мужчины все лишнее. Я про голову, если что, — добавила Элис, а потом улыбнулась: — Если мужчина не думает, что делает, значит, голова ему не нужна. Хотя, подозреваю, что тот, кто научил меня этой фразе, имел ввиду что-то другое.

 - Элис, а кто тебя научил?