Глава 11 Ночь, волки и человек, который командует слишком красиво
Если вам когда-нибудь скажут, что ночью в старом доме интересно, не верьте.
Ночью в старом доме не интересно.
Ночью в старом доме страшно, сквозит, половицы трещат в самый неподходящий момент, а каждый шорох кажется либо привидением, либо родственником с дурными новостями. А если вдобавок в кухне ежекот сообщает, что "ночью за детьми придут", то остатки душевного здоровья можно сразу завернуть в салфетку и отложить до лучших времен.
- Что значит - придут? - первой опомнилась я.
Ежекот сел ровнее, обвил лапы хвостом и важно сообщил:
- То и значит. Пахнет поиском. Старым. Упрямым. Очень зубастым.
- Замечательно, - пробормотал маркиз. - То есть ясности у нас не прибавилось.
- Мне прибавилось, - заметил Лисфей. - Я теперь совершенно ясно хочу молока и запереться в комнате.
- Ты не запираешься в комнате, - напомнила я.
- Значит, хочу начать.
Волк за окном завыл снова. На этот раз ближе.
Лина пискнула и прижалась к Мирабель. Леви нахмурился, как маленький старичок. Ной во сне беспокойно заворочался на руках Агнессы. Тео немедленно выпрямился и с важностью человека, которому доверили судьбу королевства, заявил:
- Я буду их защищать.
- Тебя самого еще защищать и защищать, - сухо ответил маркиз.
- Ну, это не отменяет намерений.
Я бы усмехнулась, если бы не чувствовала, как кожа на спине холодеет.
- Нам нужно понять, от кого именно ждать гостей, - сказала я. - Волки - это просто волки или, как тут у нас теперь принято, нечто гораздо хуже?
- Хуже, - немедленно сообщил кот.
- Почему я не удивлена?
- Потому что вы умная женщина. Иногда.
Маркиз уже шагал к окну.
- Запереть ставни. Закрыть все двери. Детей наверх.
- И кухню, - добавила я. - Там окно у кладовки плохо держит.
Он обернулся.
- Вы успели проверить все окна?
- Я вообще сегодня успела слишком многое.
На миг его рот дрогнул.
- Это правда.
И вот в такие моменты он был особенно опасен. Когда не язвил в ответ, а соглашался. От этого внутри что-то начинало вести себя неподобающе мягко.
Но времени на глупости не было. Дом уже гудел напряжением. Даже воздух казался другим - тугим, как перед грозой.
- Тео, - сказала я. - Берешь Леви и идешь наверх. Агнесса, ты с Ноем и Линой. Мирабель, проводите их в голубую спальню, она большая и окна там выходят во внутренний сад. Булку тоже с собой.
- А я? - тут же спросил енот.
- Ты... - я на секунду растерялась.
- Я иду с детьми, - решила Мирабель. - Он умеет открывать защелки.
- Это звучит как угроза, - пробормотал маркиз.
- Это дар, - важно поправил енот.
Соломея вдруг шагнула вперед.
- Я останусь внизу.
Я посмотрела на нее с подозрением.
- С чего бы это?
Она поджала губы.
- Потому что дом я знаю лучше вас. И если полезет какая нечисть, я хотя бы не буду стоять столбом.
- Она права, - неожиданно сказал маркиз.
Я резко повернулась к нему.
- Вы серьезно?
- Абсолютно.
- А то, что эта женщина скрывала от вас половину правды, уже не считается?
- Считается. Но считать будем утром, если до него доживем.
Разумно. Неприятно, но разумно.
- Хорошо, - процедила я. - Тогда я тоже остаюсь внизу.
- Нет, - отрезал он.
- Еще как да.
- Кларисса.
- Эдгар.
- Не сейчас.
- Именно сейчас. Если это мой дом признал, мой приют, мой источник и мои фамильяры, то я не уйду наверх прятаться, пока вы тут изображаете благородного защитника.
- Изображаю?
- Да.
Он шагнул ко мне. Совсем близко. Слишком близко для человека, с которым я собиралась спорить, а не считать ресницы.
- Я не изображаю, - тихо сказал он. - Я защищаю.
- А я, по-вашему, что делаю?
Некоторое время мы просто смотрели друг на друга.
Потом он очень тихо выдохнул.
- Сводите меня с ума.
- Это не ответ.
- Другого пока нет.
И вот после такого попробуй сохраняй ясную голову.
К счастью, Лисфей громко закашлялся.
- Если вы закончите обаянием заниматься, у нас тут, между прочим, вероятное нападение.
- Справедливое замечание, - буркнула я, отступая.
Через четверть часа дом преобразился. Ставни закрыты. Двери заперты. В камине в гостиной разожжен огонь. На столе лежат свечи, фонарь, веревка, кочерга, ножницы, почему-то половник и одна сковородка, которую категорически отказалась выпускать из рук Соломея.
- Не спрашивайте, - сказала она. - Надежная вещь.
- Даже не собирался, - отозвался маркиз, проверяя ружье.
Я уставилась на него.
- У вас есть ружье?
- Я не вчера приехал в провинцию.
- А вы хорошо стреляете?
- Лучше, чем вы молчите.
- То есть великолепно.
- То есть часто.
Он замолчал на секунду, потом добавил уже серьезно:
- Но я постараюсь не использовать его, если можно иначе.
Это мне понравилось. И не понравилось, что понравилось.
За окнами начинал сгущаться мрак. Небо, еще недавно теплое и золотое, стало свинцово-синим. Ветер трепал ветви старых яблонь. Где-то в саду отчаянно заскрипела качеля, хотя я была уверена, что никакой качели там нет.
- Очень неуютно, - сообщил Фисташ, сидя на буфете. - Я бы даже поужинал от стресса.
- А я уже поужинал, - сказал ежекот. - Но повторил бы.
- Тихо, - шикнула я.
И именно тогда кто-то поскребся в парадную дверь.
Не ударил.
Не постучал.
Именно поскребся.
Медленно.
Долго.
С каким-то почти вежливым терпением.
По коже у меня побежали ледяные мурашки.
Потом снаружи раздался женский голос:
- Откройте, пожалуйста. У меня замерз ребенок.
Я медленно повернула голову к Мирабель.
- Скажите, что никто из ваших знакомых не имеет привычки бродить ночью с детьми.
Мирабель побледнела.
- Не имеет.
Голос за дверью повторил, уже жалобнее:
- Я знаю, что вы дома. Откройте. Нам только погреться.
А потом Ной, которого только что уложили наверху, вдруг закричал так громко и страшно, что у меня внутри все оборвалось.