Глава 24 Голос из-за стены и очень плохое чувство в животе

Есть звуки, от которых кровь стынет в жилах мгновенно.

Не постепенно.

Не с запозданием.

Сразу.

И детский голос из-за стены, когда ты точно знаешь, что ребенок внизу в постели, как раз из таких.

- Это не она, - сразу сказал маркиз.

- Я знаю, - ответила я, хотя легче от этого не стало ни на каплю.

Фисташ слетел с балки и завис у меня над головой.

- Я за то, чтобы замуровать все сразу. Целиком. С домом.

- Поздно, - буркнул Лисфей. - Мы уже эмоционально въехали.

Голос из-за сундука повторился. Тихо. Жалобно.

- Лола... мне страшно...

Я стиснула зубы.

- Какая мерзкая тварь.

Маркиз шагнул ближе к щели.

- Не отвечайте.

- Я и не собиралась.

- Вы собирались.

- Я просто хотела назвать ее мерзкой тварью погромче.

- Это допускается.

Из щели потянуло холодом. Не обычным. Не ночным. Каким-то влажным, подземным, будто кто-то долго сидел в темноте и теперь выдыхал прямо нам в лица.

Хрунь неожиданно съежился и спрятал морду в хвост.

- Не нравится, - сообщил он.

- Как прекрасно, что хоть кто-то формулирует мои чувства кратко, - пробормотала я.

Соломея подняла сковородку повыше.

- Можно и приложить, если полезет.

- Скажите, - не выдержал ворон, - у вас все проблемы решаются либо сковородкой, либо поцелуями?

- Пока да, - сказала я. - И, как ни странно, местами успешно.

Маркиз коротко покосился на меня.

Опасно.

Тепло.

До невозможности невовремя.

Но в эту секунду за сундуком снова что-то зашуршало. Потом стукнуло. Потом голос изменился.

Сначала это была Агнесса.

Потом Тео.

Потом Ной.

А потом...

- Кларисса, - прозвучал мой собственный голос.

Я застыла.

Он был точный.

До дрожи похожий.

Только с этой неприятной тягучестью, будто мое отражение научилось говорить раньше, чем научилось быть живым.

- Какая гадость, - выдохнула я.

- Поддерживаю, - впервые совершенно серьезно сказал маркиз.

Голос за стеной тихо засмеялся.

Моим смехом.

И вот тут у меня действительно подогнулись колени.

Потому что одно дело - слушать поддельную девочку.

Совсем другое - услышать собственный голос, который звучит чужим.

Маркиз тут же положил руку мне на талию. Осторожно. Поддерживая. Без лишних слов.

- На меня смотрите, - сказал он тихо.

Я подняла глаза.

- Не на стену. На меня.

И, как ни странно, это помогло.

В самом деле помогло.

Потому что у него был настоящий взгляд. Настоящее лицо. Настоящее тепло ладони. И рядом с этим любая ложь сразу делалась чуть слабее.

- Лучше? - спросил он.

- Немного.

- Уже хорошо.

- Не зазнавайтесь.

- Даже не думал.

Вот как он это делает? Как умудряется быть одновременно несносным и... надежным? Это же против правил. Против природы. Против моего душевного равновесия, в конце концов.

Клаус, который добрался-таки до чердака, принюхался к щели и мерзко сморщил нос.

- Там не один.

- А кто? - быстро спросила я.

- Пустые голоса. Следоплеты. Может, остаток ищейки. Может, кто-то привязанный к старому ходу.

- Очень полезно. Совсем ничего не понятно, - буркнула Соломея.

- Мне тоже не все приятно знать, - огрызнулся домовой.

Маркиз выпрямился.

- Закрываем проход. Сейчас.

- А если они найдут другой? - спросила я.

- Значит, будем закрывать и другой.

- А если дом весь в таких ходах?

- Тогда у нас будет насыщенная семейная жизнь, - заметил Лисфей.

Я вспыхнула.

Ворон каркнул так, будто смеялся.

Фисташ заорал:

- Подтверждаю! Напряжение романтическое, как гроза над орешником!

- Я вас всех выселю, - пообещала я.

- Сначала попробуйте, - фыркнул кот.

Мы навалились на сундук снова. На этот раз с помощью Клауса дело пошло быстрее. Домовой уперся сучковатыми лапами и с таким рыком подвинул громаду к стене, что я невольно зауважала его еще больше.

- Вот это сила, - восхитился Тео... который, как выяснилось, опять стоял у лестницы.

Я медленно обернулась.

- Почему вы все время тут?

- Потому что внизу скучно, - честно ответил он.

За его плечом обнаружились:

- Агнесса,

- Булка,

- Лапсик,

- Лина,

- Леви,

- и Ной на руках у Мирабель.

То есть нас опять не послушался никто.

- Я больше не могу, - тихо сказала Соломея. - У меня закончились слова.

- У меня нет, - ответила я и набрала в грудь воздуха.

Но не успела.

Потому что Ной вдруг вытянул руку в сторону щели и почти спокойно сказал:

- Это не хотят войти.

Мы замерли.

- Что? - спросила Мирабель сипло.

Мальчик смотрел в пространство перед собой, будто видел что-то, недоступное нам.

- Это не хотят войти, - повторил он. - Это хотят, чтобы мы вышли.

Тишина.

Потом Клаус медленно повернул голову к окну.

- Ой.

- Что "ой"? - резко спросил маркиз.

Домовой ткнул пальцем в круглое чердачное окно.

Я посмотрела туда и почувствовала, как сердце провалилось куда-то вниз, очень далеко и неприятно.

Снаружи, на крыше над садом, сидели три огромные серые птицы.

Слишком большие для обычных.

Слишком неподвижные для живых.

С человечески умными глазами.

И одна из них, не мигая, смотрела прямо на Ноя.