Глава 42 Леди Октавия Рейн и другие стихийные бедствия
Если голос человека способен вызывать желание немедленно закрыть окна, запереть серебро и проверить, не написано ли у вас на лбу "жертва", то это голос леди Октавии Рейн.
Я увидела ее через открытую дверь в гостиную.
Высокая.
Очень прямая.
В темно-синем дорожном платье, сидящем безупречно, как обвинение.
Светлые волосы убраны так гладко, будто даже ветер побоялся к ним прикасаться.
Лицо красивое.
Холодное.
И слишком собранное для рассвета после ночной осады.
Рядом с ней маячили двое людей в форме внутреннего надзора.
А за ними, чуть дальше, замерли еще несколько всадников.
Она остановилась на пороге холла и окинула взглядом все сразу:
- пепел у окна,
- перевернутую мебель,
- Северье,
- маркиза,
- меня,
- детей,
- фамильяров,
- и, кажется, сам воздух.
- Как мило, - произнесла она. - Я вижу, вы все уже устроились.
Я сразу ее не полюбила.
Совсем.
Без остатка.
- Простите, что без приглашения, - отозвалась я сладко. - Мы не успели приготовить табличку "опасно для самоуверенных женщин".
Маркиз кашлянул.
Тео хрюкнул.
Даже Северье, кажется, едва заметно содрогнулся от желания рассмеяться и не сметь.
Леди Рейн перевела взгляд на меня.
- А вы, надо полагать, новая хозяйка.
Поразительно юная.
И, как видно, плохо обученная вежливости.
- А вы, надо полагать, та самая советница, которую все боятся больше официальных бумаг.
Поразительно гладкая.
И, как видно, плохо обученная теплу.
В гостиной повисла дивная тишина.
Соломея, стоявшая за моей спиной, одобрительно засопела.
Леди Рейн слегка прищурилась.
- Арман, - сказала она, не отрывая от меня взгляда. - Вы уверены, что это та женщина, которой позволено распоряжаться редким магическим объектом класса приюта?
- Во-первых, приют уже активирован и не спрашивает наших мнений.
Во-вторых, да.
В-третьих, не называйте детей "объектом" в ее присутствии, если не хотите, чтобы вас выставили отсюда сковородкой.
Леди Рейн впервые заметила Соломею.
Посмотрела.
Поняла, что он не шутит.
- Пленительно, - процедила она. - Домашний бунт в сельской декорации.
- Мы старались, - сказала я.
Она шагнула в гостиную.
Дом не вспыхнул.
Значит, Северье все-таки дал ей допуск.
Жаль.
Очень жаль.
- Я прибыла, - объявила леди Рейн, - по распоряжению королевской канцелярии.
После всплеска золотого купола над частным имением, где предположительно укрываются дети с неучтенной магической меткой и неизвестное число бесхозных фамильяров.
- "Бесхозных"? - оскорбился Фисташ. - Да я морально давно в семье!
- Тишина, - шепнула я, не глядя, и птица возмущенно умолкла.
- Кроме того, - продолжила леди Рейн, - мне доложили о присутствии здесь лица, подозреваемого в пособничестве Ронксу.
Она перевела взгляд на Северье.
Тот даже бровью не повел.
- Если вы про меня, Октавия, то сегодня вы особенно изобретательны.
- Я про него, - сказала она и указала на маркиза.
В комнате стало холодно.
Я сделала шаг вперед раньше, чем кто-либо еще успел вдохнуть.
- Что, простите?
- Маркиз де Веран имел родовые связи с несколькими ветвями магических домов, участвовавших в исследованиях переходных привязок и редких фамильярных линий.
Кроме того, приют активировался именно после его прибытия.
Слишком удобное совпадение.
Я не поняла, как это произошло.
Правда.
Только что стояла.
А в следующий миг уже была между нею и маркизом.
- Еще слово в таком тоне, - сказала я тихо, - и я забуду, что вы женщина при должности.
Маркиз за моей спиной шумно вдохнул.
Северье - наоборот, очень медленно выдохнул, как человек, который только что увидел, как в сухой комнате кто-то зажег факел и спросил, будет ли тепло.
Леди Рейн не изменилась в лице.
Но глаза у нее стали ледянее.
- Угрожаете представителю короны?
- Защищаю человека, которого вы решили оговорить без фактов.
- Факты будут.
- Тогда приходите с фактами, а не с подбором намеков.
Дети притихли окончательно.
Агнесса, кажется, вообще не дышала.
Ной смотрел на меня огромными глазами.
Тео - на леди Рейн с видом человека, который уже мысленно придумывает ей три особенно неприятных прозвища.
Октавия слегка повернула голову.
- Любопытно.
Вы уже говорите о нем как о своем.
Вот теперь уже я застыла.
На долю секунды.
Потому что правда, сказанная вслух чужим человеком, иногда ранит сильнее собственной.
Но раньше меня ответил маркиз.
- Потому что я ее человек, - сказал он.
Все.
После этого можно было смело умирать от избытка чувств.
Прямо тут.
На ковре.
Среди детей, духов и должностных лиц.
Но судьба мне такой роскоши, разумеется, не дала.
Потому что именно в этот момент Ной вдруг резко сел, вскинул голову к потолку и чужим, взрослым голосом произнес:
- Канал открыт.