Глава 16. Светлые и их козни

Светлые прибыли около полудня…

Примчались. И тут было на что посмотреть. Ощутив их приближение, Баэр пригласил меня «полюбоваться» с террасы, откуда было хорошо видно ту самую калитку за домом.

Представшая картина несколько напоминала вчерашний приезд Баэра на черном скакуне. Только все было обставлено подчеркнуто эффектно. Подозреваю, Светлые хотели произвести впечатление на новую Хозяйку. Ну так, для рекламы, например. Ведь Хозяйка всегда созвучна Тьме, но не обязательно станет убежденной Темной.

Впрочем, это были мои домыслы. Может, эти расфуфыренные маги всегда так ездят.

В общем, сперва в воздухе разлилась прекрасная торжественная мелодия — из ниоткуда, никаких материализовавшихся магнитофонов я не увидела. Потом…

В воздухе проявились пять белых скакунов, словно сотканных из сияющего цвета. Они красиво загарцевали, управляемые пятью мужчинами в светлых одеждах — вроде бы просто брючных костюмах, но прикрытых белыми плащами. Вскоре они соскочили со своих скакунов, и те по примеру темной баэровой лошадки растаяли в воздухе. Маги выстроились, как почетный караул, и в следующий момент показалась сияющая карета, запряженная тройкой таких же скакунов. Возница в витиеватом белом головном уборе остановил их прямо возле калитки и бросился открывать карету.

Оттуда степенно вышел явно немолодой мужчина в белом балахоне, то есть в длинном торжественном одеянии, как на картинках, что показывал мне Майдор. Его волосы до плеч сияли то ли природной белизной, то ли это седина так серебрилась.

Так же степенно он прошествовал между двумя рядами своих магов к калитке. А карета и скакуны, в отличие от скакунов эскорта, никуда не делись. Остались стоять тут, хоть и фыркали в сторону Темного Сада.

«Видимо, обстановка на наших землях им не нравится», — подумала я с долей злорадства.

— Барторий, Верховный Светлый маг, — сквозь зубы произнес Баэр. — Все, пошли встречать. И ты помнишь, что нужно прикидываться дурочкой? Старайся при этом открыто не лгать. Они могут заметить.

Я незаметно потрогала амулет с кровью дракона у себя на груди — надежно прикрытый темно-зеленым платьем с глухим воротом.

Вообще мы с Грасерий придумали целый образ, чтобы я выглядела максимально скромно. Платье — почти без украшений, строгое, с длинными рукавами. Причем не сильно обтягивающее, чтобы не блистать стройной фигурой. Хотя, конечно, в моем нынешнем помолодевшем облике скрыть красоту было сложно. Ну хоть так… А чтобы сгладить «аристократизм» (это Грас так про мое лицо выразилась), мне заплели длинную косу, примерно как у самой служанки. Косы терпеть не могу с детства, выгляжу с ними куда проще. Но сейчас именно это и требовалось!

— Не бойся, я постараюсь справиться с ролью, — усмехнулась я в ответ Темному. — Чай не Гамлета играть. Бедный Йорик сегодня не пострадает…

— Главное, чтоб бедная Ника сегодня не пострадала, — парировал Баэр. Ему явно было не до того, чтобы выяснять, кто такие Гамлет с Йориком.

В общем, плечо к руке (потому что мое плечо много ниже баэрова) мы проследовали к калитке, чтобы встретить высокую делегацию. И я уже заранее опустила глазки долу. Надо привыкнуть.

— Рад приветствовать вас, Светлейший Барторий и уважаемые маги, в Темных землях и Темном Саду, — совершенно нейтральным тоном сказал Баэр, когда мы приблизились к старому магу и его свите.

Глядели они на меня с любопытством и, кстати, без особой антипатии.

Баэру же нужно отдать должное. Он был совершенно нейтрален. Никак не выразил недовольства, хоть вроде понятно, что не друзей встречает. Прямо такой отменный холодный аристократ!

Мне удалось даже немного покраснеть, когда я еще ниже опускала очи и делала неуклюжий дурацкий книксен. Самое то — пусть думают, что я простая девушка, которую осчастливили визитом высокие аристократы.

Кстати, вблизи я обнаружила, что, как положено настоящему Светлому магу из сказки, Барторий носит весьма длинную белоснежную бороду. Опять же непонятно, свой цвет волос или седина.

— Ах, Баэр, оставим церемонии! Как же давно я у вас не был! — лицо Бартория так и запылало доброжелательностью. Но…

Я прямо кожей ощутила хитрость, неискренность (если не сказать — лицемерие), скрывающиеся под ней. Вроде тоже сияет, вроде говорит так радостно и открыто. Но радостность, позитив и добродушие Гарэма были полностью искренними. Сколько ни копай в глубину — а будут они же. Тут же чувствовалось двойное дно. Просто сразу ощущалось.

Вот тебе и Светлые…

В общем, когда пожилой маг кинулся хлопать Баэра по плечу (взаимно, это такой знак приветствия у магов) я уже была убеждена, что это древний хитрый бюрократ. Что и следовало ожидать.

Внутри меня просто скривило. Ведь наверняка он как раз один из тех, кто санкционирует убийство темных детишек… Но я лишь скромно шагнула в сторону, чтобы не мешать магу мацать Баэра, в чьем лице ничего не изменилось.

— И ваша новая красавица! — продолжил «добродушничать» Барторий. — Девочка, дай я на тебя посмотрю! Подними лицо, не стесняйся старика Бартория! Ах, Баэр, поздравляю, на этот раз Сад призвал настоящую красавицу! Право слово, я так рад за вас! А ты, девочка, как тебя зовут? Ведь позволишь старику называть тебя на «ты», простишь такую оплошность?

— Вероника, господин… — я сделала тупое лицо, мол, не знаю, как вас называть.

— Господин Светлейший! Так меня все и называют! — радостно сообщил мне он. — Что же, посмотрим на Сад! Ах, какая красота… Баэр, ваша супруга, должно быть стесняется, проведите нам экскурсию…

В общем, я скромно держалась подле Баэра, мол, боюсь я всяких чужих аристократов. А Баэр с железной маской на лице водил высоких гостей по Саду.

…Где и придраться-то не к чему было. Со вчерашнего дня Сад превратился в настоящее произведение садово-паркового искусства.

— Дитя мое! — воскликнул Светлый, когда мы обошли значительную часть Сада. — Невероятно! Ты проделала огромную работу — я слышал, когда прежняя Хозяйка состарилась, а особенно после ее смерти, Сад пришел в запустение. Ты настоящая волшебница! Ах-ах, — это «ах-ах» он восклицал не хуже нашей любительницы ахать Грасерии. Только куда более лицемерно. В «игре» Грас всегда была какая-то такая… искренность. Какая бывает у актрисы на сцене. Вроде бы роль играет, но делает это так безыскусно, так искренне! — Должно быть, ты очень увлечена своей новой работой?

— О да, господин Светлейший, — изображая смущенное удовольствие, ответила я. — Мне очень нравится заниматься Садом… и землей. И растениями.

— Великолепно! Похвально! А чем ты занималась прежде, в своем мире? Неужто возделывала землю?

— Нет, господин Светлейший, мои родители были городскими рабочими… И я тоже работала в… городской конторе счетоводом. Но я всегда мечтала жить на земле! Ах! — немного опасаясь переиграть, я сложила руки на груди в молитвенном жесте.

Вот я и начала врать, вся надежда на амулет. Ведь моего папу — бывшего подполковника полиции — сложно назвать «рабочим». Да и маму-врача — тоже. А если задуматься, то и моя ответственная должность старшего менеджера — явно не работа счетовода.

— Ах, как удачно, право слово! — восхитился Светлый. — Сад исполнил твои мечты. Дитя мое, но ты, должно быть, скучаешь по своему дому? Сколько лет тебе было там? И были ли у тебя дети?

— Мне было сорок лет, господин Светлейший. И была дочь. Но она взрослая и больше не нуждается во мне, — я придала голосу горечи. — И, конечно, я скучаю по дому. Но у меня много работы в Саду. И она мне очень нравится! К тому же могла ли я, простая девушка, мечтать, что однажды стану женой такого высокопоставленного мужчины! — я картинно осеклась и бросила смущенный взгляд на Баэра.

Баэр с каменным лицом слегка кхекнул. Наверное, хотел намекнуть мне, чтоб не переигрывала.

Но, кажется, «господину Светлейшему» все очень даже понравилось.

— Какая прелесть, дитя мое! Я так рад, что Сад сделал тебя счастливой! Признаюсь, он хорош, как никогда… Как жаль, что нам скоро уезжать, я бы еще долго любовался этими необычными растениями, столь чуждыми для Светлых!

— Дорога назад долгая, — дипломатично встрял Баэр. — На правах хозяина приглашаю вас на небольшой обед.

При упоминании питания амбалы-маги из свиты начали оживленно перешептываться. А Светлейший всплеснул руками:

— Какое гостеприимство! Дитя мое, Вероника, ты хорошо влияешь на нашего бесценного Темнейшего. Прежде он не баловал меня обедами… Конечно, мы будем счастливы… Темная кухня издревле считается отменной!

Обед был накрыт в беседке — чтобы не провоцировать Светлых на визит в особняк. И чтобы они побыстрее уехали. Но, по правде, если отрешиться от неискренности Бартория, то пообедали мы весьма приятно.

Грасерия, незаметная, как тень, прислуживала высоким гостям. Я, как положено «простой девушке» и «радушной хозяйке», периодически пыталась вскочить помогать ей. Но Баэр со слегка презрительной усмешкой (мы с ним об этом договорились!) усаживал меня обратно:

— Мы ведь об этом говорили! — строго замечал мне он.

Как будто учит меня быть более аристократичной.

Светлейший же тоже останавливал меня:

— Право слово, дитя мое, позволь себе отдых! Мне так приятно видеть за столом твое прекрасное лицо, хоть красота твоя и не наша, не Светлая. Теперь твое место среди Хозяев, ты больше не должна считать целыми днями чужие деньги!

Других магов «несветлость» моей красоты тоже мало смущала. Они поглядывали на меня с явным мужским интересом. Баэр напрягался, хоть в его лице ничего не менялось. Я ощущала это кожей, все же, похоже, есть между нами какая-то связь. А может, я просто как Темная хорошо понимаю любые чувства.

На незаметную Грасерию Барторий тоже, конечно, обратил внимание:

— Грасерия, как я рад тебя видеть! — интересно, что у меня возникло странное ощущение — будто он тут почти не соврал. И верно рад. Явно старые знакомые. И это тут же подтвердилось: — Мы ведь старые знакомые… Как твои дела, наша бесценная?

— Лучше некуда, Светлейший! — хмыкнула Грасерия. Явно тоже играла какую-то роль, которую сама на себя взяла. — Каждая новая Хозяйка лучше предыдущей!

И она бросила на меня своеобразный, почти презрительный взгляд, какого никогда не позволяла себе прежде. Вот точно играет что-то, подумала я… Видимо, изображает, что ей не нравится, какая я «простая и глуповатая».

— Ну… — задумчиво произнес Барторий. — Ты не хуже меня знаешь, что Хозяйки… другого толка… не приводят ни к чему хорошему, — и обернулся ко мне. — Прости, дитя мое, я всего лишь хочу сказать, что твои достоинства несомненны… Ты будешь лучшей заботливой Хозяйкой для Сада и прекрасной верной супругой для господина Темного.

— Благодарю вас, господин! — вновь смущенно опустила глаза я. — Право, мне неудобно… Ведь я никогда не мечтала о подобном! Не смела!

А когда обед подходил к концу, вдруг произошло непредвиденное…

Вот не было печали!

Барторий неожиданно высказал желание прогуляться… наедине со мной!

— Ах, Баэр, вы позволите мне прогуляться вдвоем с вашей женой? — неожиданно сказал он с такой… подчеркнуто-бесхитростной улыбкой. — Право слово, ничего особенного — хочу расспросить, как выращивать розы. А то у меня один сорт никак не приживается, даже наша Светлая магия не помогает. А Вероника, я вижу, такой увлеченный садовод!

…И отказаться было никак. Это значило бы проявить открытое неуважение, невежливость. А мы вроде как играем со Светлыми в доброжелательный нейтралитет…

И зачем только я придумала этот обед! Вот дура. Без обеда они б уехали, может, старику не пришло бы в голову разговаривать со мной наедине.

Ладно, и на старуху бывает проруха, хотела как лучше, ругать себя еще никому счастья не принесло. Будем играть дальше. Вроде я даже вошла в роль!

— Если речь пойдет исключительно о розах… — многозначительно протянул Баэр и слегка усмехнулся, — …то, разумеется, ни я, ни Хозяйка не позволим себе отказать высокому гостю.

Его лицо по-прежнему оставалось каменным, но я-то умела читать, что творится в черной бездне его глаз. Баэр был в ярости. Зол, как черт. К тому же он опасается…

Опасается того же, чего и я. Например, что Светлый распознал, какая я на самом деле, и сейчас будет разговаривать со мной совсем по-другому — угрожать и ставить условия.

Для прогулки Светлый выбрал тропинку, которая сразу поворачивала. Так мы почти мгновенно оказались скрыты от чужих глаз живой изгородью из колючих кустарников.

И тут Барторий вдруг развеселился. Даже потер руки, словно бы в предвкушении:

— Вот так-то лучше, моя дорогая! Сейчас-то мы и поговорим начистоту!

И повел рукой, словно создавая над нами невидимый купол.

«Тьфу, — подумала я. — Похоже, «звукоизоляцию» поставил, как это делает Майдор. Только Барторий, конечно, использует какие-то свои Светлые методы».

В подтверждение моих догадок он тут же помахал кистью, словно обжег ее.

— Как же сложно творить Светлую магию в ваших землях! — пожаловался он мне доверительно. — Впрочем, на какие только жертвы не пойдет Светлый ради хорошего человека! Тем более — ради такой хорошей девушки! Скажи-ка мне, Вероника…

— Господин Светлейший, боюсь, я не столь сведуща в выращивании роз, как мне хотелось бы… Ведь мне так хочется помочь вам! Но увы…

— Да не это! — махнул рукой. — Признаюсь, розы лишь повод, чтобы поговорить с тобой наедине. Дитя мое, ты такая милая девушка. Скажи, неужели тебе нравится Тьма?

— Тьма? — я сделала недоуменное лицо, словно первый раз услышала это слово. — Господин, мне очень нравятся Сад и господин Темный…

— Ну… ты же понимаешь, что господин Темный служит Тьме, и Сад тоже — Темный? — строго поглядел на меня Светлый.

— Мне это рассказали, да, господин Светлейший. Но я не очень понимаю, о чем речь. В Саду растет столько прекрасных растений, а господин Темный так хорош собой! — и смущенно опустила глаза.

— Ладно, зайдем с другой стороны… — Барторий задумчиво почесал подбородок. А я, хоть и шла по тонкому льду, рискуя в любой момент переиграть (и этим вызвать недоверие), внутри захихикала. Похоже, моя глупость начинает раздражать его. — Скажи мне, что тебе больше нравится — добро или зло?

— Но… Как же можно, господин?! — с искренним недоумением произнесла я. — Как кому-то может нравится зло? Конечно же, мне нравится добро. И в моем мире…

— Вот видишь! — удовлетворенно продолжил Барторий. — В тебе, как в любом человеке, заложено стремление к добру. А Добро — это Свет.

Я в ужасе уставилась на него:

— Свет? То есть Светлые — такие, как вы? Но тогда… Тогда ведь получается, что зло — это Тьма?! Значит, и Сад, и господин Темный…

Конечно, тут мне нужно было продемонстрировать умение связать одно с другим. Все же у глупости есть пределы. Изображать дальше коровью тупость было б уже недостоверно.

А сердце внутри сжалось от нехорошего ощущения. Вот и началось… Что-то сейчас будет. Будет перетягивать на свою сторону? Или что? Ведь, похоже, Барторий поверил, что я такая «невинная овечка», какой кажусь. И хочет использовать в своих целях.

— Да-да! — обрадовался моей догадливости Барторий. — И господин Темный, и милая наша Грасерия несколько… на стороне зла. То есть Тьмы. Но Баэру просто не повезло, что Тьма когда-то избрала его. Ведь он неплохой человек. И не повезло тебе, моя милая, что Сад выбрал тебя и навязал тебе Тьму — то есть зло. Как мне жаль, что с тобой это случилось!

— Но как же так?! — чуть не заплакала я.

— Такова жизнь, моя хорошая. Увы, мы должны соблюдать баланс, и кто-то должен быть на стороне Тьмы. Но скажи мне, милое мое дитя, готова ли ты послужить добру и Свету, находясь в самом сердце зла и Тьмы? Хочешь ли ты помочь мне?

— Ах, господин мой, я всегда рада послужить добру…

— Отлично! Тогда послушай меня. Видишь ли… твой муж, Баэр, неплохой человек. Но он Темный. И он нужен Свету на своем месте, здесь. Ведь если Тьма… то есть зло, начнет разрастаться, то это ввергнет нас в пучину хаоса…

— О Боже!

— Увы, девочка моя! Поэтому прошу тебя — оставайся здесь, подле него. И если ты увидишь, что твой муж решил… ну, как бы нарастить силу, дать злу увеличиться, то… обещай, что сообщишь мне об этом! Так ты спасешь и самого Баэра, ведь если он выступит против Света, то силам добра придется покарать его…

— Ооо… Как страшно, господин мой!

— Так обещаешь ли ты, что сообщишь мне, если заметишь, что твой муж изменился? Стал сильнее, скрытнее… Что он проводит какие-то эксперименты, каких не делал раньше? — в голосе Бартория появилась торжественная строгость.

Наверное, думает, что почти завербовал дуру.

— Но я… я ведь живу в самом сосредоточии зла… И я всего лишь слабая девушка! Как я смогу остановить великого Темного или послать вам весть?

— Остановить и верно не сможешь, — чуть пренебрежительно хмыкнул Барторий. — Ты должна именно сообщить мне. При помощи вот этого, — он достал из складок необъятного балахона амулет на цепочке.

Мне снова захотелось смеяться — теперь мне еще и Светлый артефакт предлагают.

— Тебе нужно будет приоткрыть на нем крышечку — вот тут, и тогда потоки света, что родятся из него, донесут мне твою весть. Лишь озвучь ее им, — закончил он и вложил мне в руку амулетик. — Старайся использовать экономно. За один раз выпускай не более двух струек. Чтобы подольше хватило. Ибо неведомо мне, когда мы в следующий раз свидимся, и я смогу дать тебе новый амулет.

Кажется, мне удалось даже вполне натурально задрожать.

— Ах, господин мой, я сделаю все, что в моих скромных силах! Это такая честь для меня… Прошу лишь, не забывайте в своих благих Светлых землях о девушке, связанной Тьмой по рукам и ногам…

— Хм… Кгм… Не забудем, не волнуйся. Если что — найдем тебе нового мужа. Просто хорошо ухаживай за Садом и не забудь поставить меня в известность, если Баэр начнет хулиганить. Мы договорились, дитя мое? И ты ведь понимаешь, что нельзя рассказывать мужу о нашем разговоре?

Я робко кивнула, словно была не в силах произнести что-нибудь.

Уфф… Где здесь дают Оскара за лучшую женскую роль?!

Когда мы со Светлым, мило беседуя о расцветках роз, вернулись к столу, там происходило интересное.