Глава девятнадцатая. Важный разговор

Мария Вьюн

Пока мужчина моется, нужно многое успеть. В первую очередь связаться с Тонией и рассказать о той ситуации, в какую я попала. Жаль, резерв почти пуст, а все кристаллы я отдала настоятелю Фекледу за древесину.

Когда мы были в Пустоши, Дхан продолжал следить за ситуацией с похищенными магами и пытался найти какие-то данные о том, как снять ошейник. Нужно было всегда быть на связи, и он договорился о том, чтобы один домик рядом с монастырем не сдавали паломникам. Там все время дежурили надежные люди, которые докладывали обстановку, передавали поручения, а так же записки, когда у меня не было маны, чтобы открыть полноценный портал и побеседовать в реальном времени.

Сейчас я надеялась, что Дхан не отозвал оттуда дежурных, и мне удастся передать сообщение. Можно, конечно, написать письмо, отправить его порталом – потратится меньше маны, но это дольше. Искать бумагу, перья, которыми тут писали, придумывать текст. Лучше беседовать через портал.

Я быстро запустила разведчик по знакомым координатам и сразу заметила двух дежурных. Отлично! На всякий случай кинув заклинание от прослушки, я открыла портал и сообщила, что появились небольшие проблемы, из-за которых пришлось задержаться. Так же сказала, что уже нахожусь в Вилете и даже озвучила название гостиницы, где сняла номер. Пообещала, что вернусь утром или поздно ночью, и попросила подобрать неброскую одежду для высокого худощавого мужчины и обувь на большую ногу.

Если два последних пункта и удивили дежурных, то они никак этого не показали. Меня заверили, что передадут новости настоятельнице и поищут что-нибудь подходящее из одежды и обуви.

На этом наша беседа закончилась, я уселась на кровать, чувствуя опустошение. Резерв вычерпан практически до донышка, а ведь еще надо перетащить одежду. Кстати, неплохо бы поесть, мана будет быстрее восстанавливаться, да и страдальца хорошо бы накормить, а то он, скорее всего, нормально не питался. Хорошо, что в стоимость номера включена еда.

Сонная служанка сначала была недовольна заказом, но врученная монетка поправила ей настроение и добавила расторопности. Девушка заверила меня, что в течение получаса все принесет. Я же села на кровать и начала прогонять ману по магическим каналам, одновременно размышляя о том, как быть.

На повестке дня, а точнее уже ночи, стоял один вопрос: что делать с рабом? Больше всего хотелось пойти по самому простому пути, а именно вручить мужику денег – пусть он все делает сам. Вон сумел же предыдущего хозяина убить и сбежать, значит, найдет способ снять ошейник. Тем более, если он действительно из теневой службы.

Однако было кое-что, что удерживало меня от простого решения проблемы. Я подозревала, что ошейник на Сесиль и на этом маге – творение одного человека. Как мне объяснил Дхан, такие вещи не использовали и не делали уже очень давно. Считалось, что способ их создания утерян. Однако, по мнению Ниилит, которая изучила артефакт, надетый на Сесиль, ошейник являлся новоделом.

Значит, объединив усилия с рабом, который, как я подозреваю, работал в местной разведке, мы сможем продвинуться в деле похищенных магов. Потому что сейчас все ниточки обрезаны.

Исчезновение Сесиль и Ниилит с Тайяной всполошило Исхрема, и он начал подчищать следы. Работника мэрии, который вызвал Сесиль и показал запись в книге-артефакте, мы так и не нашли. Донан ди Рирати исчез, не понятно, жив ли он вообще.

Дхан не отчаивался и продолжал копать, но нам бы очень не помешала помощь или хотя бы сведения, которые мог предоставить раб. Идеально было бы рассказать ему все и объединить силы, думаю, он мог бы помочь нам с поиском магов, но я, откровенно говоря, его боялась. До сих пор содрогаюсь, вспоминая эти безумные светло-синие глаза. Полагаю, у мага не все в порядке с головой. Конечно, сейчас он ведет себя хорошо, но как знать, когда наступит следующий приступ?

Если он нападет на меня, то его накажет ошейник, а если на кого-то другого? На Хоа, Сесиль, Тайяну или даже любого прохожего? Я просто не могу рисковать их жизнями. Может быть, тут есть какие-нибудь ментальные маги, которые выполняют работу психологов? Вправят ему мозги – глядишь, станет неопасным для окружающих.

В размышлениях время прошло незаметно. Через полчаса появилась служанка с подносом, заставленным едой, а раб все не выходил из ванной. Я уже подумывала о том, чтобы посмотреть, что он там делает, как вдруг дверь распахнулась, являя какого-то мужика. Совершенно голого, если не считать полотенца на бедрах.

В первый момент я его не узнала! Только потом сообразила, что это мой страдалец отмылся, весьма аккуратно обрезал бороду и расчесал волосы. Как будто совсем другой мужчина.

Оказалось, что у него подтянутое, жилистое тело, он не истощен, как я боялась. Ран, кроме ожога на шее, не заметно. Может быть, еще где-то есть?

– Ты не мог бы развернуться спиной? – попросила я.

Мужчина настороженно смотрел на меня и медлил. Боится, что ли? Может, его к чему-то неприятному принуждали? Бедняга, он теперь в любой просьбе будет чувствовать подвох.

– Просто хотела посмотреть, есть ли на спине раны. – Я чувствовала себя неловко.

– Нет, кроме ожога ничего нет.

– Очень хорошо. Тогда садись, поешь. Служанка принесла много всего. Судя по запаху, очень вкусно. – Я указала рукой на столик, к которому заранее подвинула стул. – В ванной халата нет? А то в полотенце тебе неудобно будет…

– Нет халата.

– Ну, ничего. Надень пока мой плащ.

– Он же с артефактом сокрытия, – напомнил мужчина, подходя к вешалке.

– Если капюшон не набрасывать на голову, то все нормально.

Я неожиданно залюбовалась движениями мага. Он снял с вешалки плащ, накинул на плечи и вернулся к столику. Казалось бы, ничего особенного, но сколько пластики, сколько скрытой силы в этих движениях! Да и в целом, фигура у него неплохая: высокий рост, широкие плечи, плоский живот, длинные ноги. Не кривые, не слишком волосатые, пропорциональные, с высокими икрами и узкими стопами. О! Он обрезал ногти на ногах. И на руках тоже.

Вообще, если так посмотреть, руки у него тоже красивые с длинными пальцами, но видно, что сильные, с крупными костяшками, как будто он занимался боксом или постоянно отжимался на кулаках. Сел на стул он тоже красиво.

– Мы будем есть за общим столом… но даже не представлены, – вдруг сказал мужчина.

Похоже, ему все еще трудно говорить. Надо что-то сделать с ожогом на шее.

– Это у вас традиции такие? – удивилась я. Что-то не слышала ни о чем подобном. – Я не местная, пока не все изучила.

– Я уже понял. Меня зовут Дэлор.

– Просто Дэлор?

– Просто, – чуть улыбнулся он.

– Тогда меня зовут просто Мария, – представилась я и, чтобы не рассмеяться, чуть прикусила губу.

Кажется, так назывался сериал, который смотрела моя бабушка. Помню, мне тогда было лет пять или шесть.

– Значит, такой ответ тебя устроит? И ты не станешь использовать ментальную магию ошейника, чтобы узнать подробнее? – спросил мужчина.

Хотя он старался говорить непринужденно, я все равно почувствовала в его голосе напряжение.

– Устроит, конечно. Есть такие вещи, которые знать не обязательно. Как говорят у меня на родине: «Меньше знаешь – крепче спишь».

– Интересное умозаключение, – хмыкнул Дэлор.

Мне показалось, будет правильнее его успокоить.

– Допрос через ментальную магию ошейника – это неправильно. Ты не преступник. Прости, что воспользовалась тогда.

– Хм…– он определенно удивился. – Я не держу на тебя зла.

– И тем не менее мне стыдно. Во второй раз не стоило тебя принуждать, ведь к тому времени я уже знала, что ты невиновен.

– Значит, больше никаких ментальных допросов через ошейник?

– Нет. Больше я такого не сделаю.

– А приказы? Например, не отходить от тебя более, чем на триста шагов?

– Нет, приказов тоже не будет. Спокойно можешь ходить, куда хочешь.

– Спасибо, – с чувством сказал Дэлор.

Мне стало неловко от его взгляда. Кажется, это правильная линия поведения. Однако, пользуясь ментальными свойствами ошейника, я могла быть уверена в ответах мужчины. А сейчас у меня подобной уверенности не будет, поэтому надо быть вдвойне осторожной.

– Что ж, раз так, давай все же поужинаем, – предложила я.

Дэлор ел аккуратно, но быстро. Видно было, что он проголодался, но при этом получалось у него как-то особенно ловко, словно он привык орудовать вилкой и ножом с самого детства. Может быть такое, что мне попался аристократ? Дхан говорил, что в теневом ведомстве чаще всего работают простолюдины.

У меня аппетит пропал, я вяло ковырялась в салате и снова думала о том, как себя вести и что рассказывать.

– А откуда ты вообще узнала об ошейниках? И о том, как спрашивать, чтобы ментальная магия артефакта активировалась? – насытившись, спросил мужчина. – Мой бывший хозяин об этом понятия не имел. Мог только отдавать приказы.

Я замялась. Что ему ответить?

– Скажешь, что я буду спать крепче, если не узнаю об этом? – усмехнулся Дэлор.

– Нет. Дело в том, что я уже видела подобный ошейник.

– В музее академии магии? Угадал?

Дхан рассказывал, что по официальным данным на всю страну насчитывалось всего три ошейника. Один хранился в музее академии магии, другой – в теневом ведомстве, а третий – в королевской сокровищнице.

– Нет. В музее академии я не была. А ошейник видела на маге.

Дэлор сразу напрягся, даже позу поменял, чуть наклонившись вперед.

– Давно? – отрывисто спросил он.

– Два месяца назад. Мало того, артефактор, которому я доверяю, уверен, что ошейник сделали не более пяти лет назад. Хотя считается, что технология изготовления таких вещей потеряна.

– Понятно. И ты решила, что мой ошейник и тот, что на маге, создали недавно, – сделал логичный вывод мужчина.

– Да. Возможно, их сделал один человек или одна группа людей.

– Это не так.

– Ты знаешь, кто создал твой ошейник?

– Нет, но я точно знаю, что этот человек давно мертв.

– Вот как… – тяжело вздохнула я.

Столько надежд было, но и эта ниточка оборвалась! Печально.

– Этот маг, на которого надели ошейник, для тебя очень важен? – поинтересовался Дэлор.

– Да.

– Но ты не знаешь, как снять артефакт?

На самом деле, ошейник с Сесиль мы сняли через две недели после того, как отправились в Пустошь. Дхан и Ниилит нашли на кожаных ремешках плетение, отвечающее за чары сохранности. После нескольких дней экспериментов они создали что-то вроде пластилиновой змейки, смешав песок Пустоши, сок местного дерева и что-то там еще.

Эту «змейку» они закрепили на кожаных полосках ошейника. Поскольку песок Пустоши препятствовал магии, плетение сохранности, наложенное на ошейник, стало разрушаться. Через пару дней Дхан аккуратно перепилил кожаные ремешки, освободив тем самым Сесиль.

– Как снять, не знаю, но нашелся другой способ. Дело в том, что ошейник был из кожи. Мы смогли истощить заклинание сохранности и потом попросту разрезали кожаные полоски. Не знаю, подействует ли этот метод в вашем случае, – ответила я, ожидая, что раб расстроится, но нет, он сидел спокойно.

– В твоем случае, – поправил меня Дэлор. – А ты хотела бы снять с меня ошейник?

– Невиновные люди не должны носить подобных украшений. И дело не только в моем знакомом маге, а в том, что… – я замялась, не зная, как продолжить. – Возможно, есть еще люди, на которых неправомерно надевали эти штуки.

– И ты хотела бы выяснить, как они снимаются?

– В идеале – да.

Жаль, что никаких полезных сведений у него нет. Пора, наверное, уходить. Надо прикинуть, сколько денег я смогу ему оставить. Плащ тоже придется подарить, но ничего, он мне все равно не нравился – слишком длинный. А Дэлору в самый раз.

– Я знаю, как снять ошейник, – после недолгого молчания вдруг сказал он. – По крайней мере, догадываюсь в какую сторону двигаться. Я готов поделиться с тобой сведениями, но в ответ мне нужны гарантии. Поклянись, что поможешь или хотя бы не будешь препятствовать тому, чтобы я снял ошейник.

– Что значит «в какую сторону двигаться»? – Не поняла я. – То есть, ты точно не знаешь, сработает твой способ или нет?

– Должен сработать, потому что я знаю, для чего создавались ошейники, и могу сказать, где у них слабое место. Вне зависимости от материалов, из которых создан артефакт.

Собственно я и так не собиралась чинить каких-то препятствий, мало того, хотела помочь. Даже если информация будет не слишком ценной, не страшно. Полагаю, с клятвой ему спокойней: он сильно от меня зависит, неудивительно, что хочет гарантий. Хоть каких-то.

Хотя в теории моего резерва хватит, чтобы нивелировать магический откат в случае нарушения клятвы. Правда, сделать это довольно сложно, и займет, как минимум, несколько дней. Я, конечно, не собиралась нарушать клятву, но Дэлор-то этого не знает. Он не верит мне. Верил бы, не просил клятву. Значит, рассчитывает снять ошейник быстро. А то вдруг я хочу его обмануть?

На самом деле, все правильно. Наверное, я бы на его месте действовала примерно так же. А если учесть, что он работал в местной разведке, то такое чувство, как доверие, у него, видимо, атрофировалось. Особенно после предательства.

– Хорошо, пусть будет по-твоему, – решила я. – Однако помощь – понятие растяжимое, поэтому я поклянусь просто не мешать. Кроме этого, оставлю тебе плащ, дам денег, одежду, возможно, обувь, если мои помощники найдут что-то под твой размер. Если ты решишь остаться, оплачу гостиницу.

– Спасибо. Это для меня очень много значит, – откликнулся Дэлор.

Как только прозвучало последнее слово клятвы, он тихо выдохнул и широко улыбнулся.

– Итак, теперь моя часть сделки. Для того чтобы понять, как снять ошейник, нужно сначала узнать, где его использовали, – начал мужчина. – Расскажешь, что тебе известно?

– Да. Раньше, лет пятьсот назад, когда людей с большим даром рождалось больше, с помощью ошейника обращали в рабство сильных магов, осужденных за тяжкие преступления. Брать клятвы служения с таких людей не имеет смысла, поскольку сильные маги могут нарушить условия и нивелировать откат. Причем, не важно, какой направленности дар, главное, чтобы резерв был большой. Нивелировать магический откат от нарушения клятвы довольно сложно и затратно по времени, но возможно.

– Да, все верно! Но ты не задумывалась, почему ошейник может снять только тот человек, что надел?

– Потому что помилование этого мага не предполагалось? – предположила я.

– Верно, но это часть правды. Видишь ли, есть один важный нюанс: мага обращали в рабство на очень короткий срок. Именно поэтому в ошейнике так мало ментальных приказов, и все они примитивны.

– Примитивны? А как же принуждение говорить правду?

Вообще-то, в ментальной магии я оказалась абсолютной бездарностью, однако теорию более-менее знала и понимала, что вынудить говорить правду непросто. А тем более реализовать это в артефакте.

– Вот именно! Это единственный сложный в ментальном исполнении приказ, который вложен в ошейник. Почему?

– Не знаю. Наверное, потому что им пользовались чаще всего, – размышляла я. Вдруг меня осенило: – Допросы! Магические допросы! Ошейники надевали, чтобы допросить!

– Да! Правильно! Ментальных магов всегда было мало, и, как правило, это люди с невысоким даром. Но если надеть ошейник, провести допрос может любой маг, не обязательно менталист. Если вина подтверждалась, мага-преступника быстро судили и сразу же казнили. Если вина оказывалась не настолько велика, как предполагалось, ошейник снимали.

– Не настолько велика?

– Да, чтобы стражи надели магу ошейник, должны быть очень веские основания. В большинстве случаев вина подтверждалась, и преступника казнили.

– А кожаные ошейники? У них ведь нет функции ментального допроса.

– Нет, но изготовить их гораздо проще. Материалы, из которых сделано моё «украшение», – Дэлор поморщился, – недешевы. А сильных магов было гораздо больше, чем сейчас, поэтому имелись недорогие заменители. Ментально допрашивать было нельзя, однако доставить к менталисту – можно. Кроме того, кожаные ошейники могли надевать и на других магов, если те отказывались давать клятву служения. Были и такие, кто предпочитал смерть кабальной клятве. То есть фактически ошейники – и металлические, и кожаные – надевали смертникам.

– Понятно, – я поёжилась. – Но как эта информация поможет понять, как снять ошейник?

– То есть слово «смертники» тебе ни о чем не говорит? – криво усмехнулся Дэлор. Я отрицательно покачала головой. – Все просто: снять ошейник можно только с трупа.

– Твою ж... ! – с языка едва не сорвались забористые ругательства. Едва, потому что под взглядом всего из себя аристократичного Дэлора, я сдержалась. – Ты хочешь сказать, что надо умереть?! Клиническая смерть?

– Не обязательно. Конечно, если есть маг-лекарь, который потом запустит сердце, то можно рискнуть. Однако есть и другой путь: ты говорила, что у тебя есть знакомый артефактор…

Дэлор не стал заканчивать фразу, я продолжила сама:

– Да! Она найдет узел, который отвечает за состояние раба, а потом как бы заставит ошейник поверить, что маг умер! И никакого риска для жизни!

– Все верно.

– Потрясающе! Невероятно! Как ты вообще додумался до такого, просто узнав подробности об ошейниках? Я бы не сообразила!

– Признаюсь, я тоже не сразу понял. Однако в рабстве у меня было много времени, чтобы вспомнить и обобщить все, что я слышал и читал.

– Понятно.

Сейчас Дэлор вел себя нормально, но, как знать, не будет ли его безумие прогрессировать? Правильно ли я делаю, что помогаю ему? Вряд ли на этот вопрос можно ответить определенно. В любом случае, он невиновен, ошейник на него надели из-за предательства. Снять эту штуку с его шеи – правильно, справедливо. Но все-таки желательно узнать, есть ли у них тут ментальные маги мозгоправы или хотя бы психологи. Возможно, специалист мог бы ему помочь.

Хотелось спать, ведь встала я рано, а сейчас уже глубокая ночь. Пора бы и честь знать. Сейчас отдам Дэлору деньги, перенесу вещи, а сама уйду. Свяжусь с ним завтра.

Я создала разведчик и заглянула на мою «волшебную» полочку. К слову, находилась она в том же доме, где сидели дежурные. Удивительно, но они смогли найти то, что нужно. Одежда, правда, была слегка великовата, но обувь оказалась впору.

Когда Дэлор оделся, он еще больше стал походить на аристократа. И дело не только в том, что мода здесь напоминала нашу в начале двадцатого века, а в том, как он двигался, как держал голову, как носил одежду. В принципе, он и в плаще на голое тело выглядел аристократом, а сейчас – надев белоснежную рубашку, жилетку и штаны – тем более. Спорить готова, что у него есть титул.

– Как жаль, рубашка не застегивается, – Дэлор попробовал сдвинуть ошейник, но поморщился от боли.

Надо полечить ему ожог.

– Разверни его, чтобы камень выглядывал из ворота рубашки. Так он не похож на ошейник, скорее, на какое-то украшение.

– Ладно, я буду в плаще с капюшоном. Полагаю, обычные люди ничего не увидят, а от магов придется держаться подальше. Вдруг среди них найдется тот, кто сможет опознать ошейник?

– Дэлор, давай я все же полечу твой ожог? – предложила я.

– С помощью регенерации?

– Да, я не очень опытный целитель, к сожалению. Знаю, что при лечении ожогов, надо как-то по-особому сращивать ткани. А с регенерацией проще, организм сам справляется.

– На самом деле, при ожогах можно сращивать, как при обычном ранении, только после такого лечения часто остаются рубцы. А я не нежная барышня, чтобы переживать по такому поводу.

– Все равно не хотелось бы, чтобы на шее оставались шрамы, поэтому чары регенерации предпочтительней. Не понимаю, почему ты отказался?

– Потому что был голоден.

– Понятно, – протянула я, коря себя за несообразительность.

Регенерация ускоряла обмен веществ: не стоило применять эти чары, если желудок пуст. В крайнем случае, необходимо было плотно поесть сразу после наложения заклинания. Можно было догадаться, что раб голоден. Конечно, не похоже, что его не кормили специально, но он сбежал и, вполне возможно, долго прятался, прежде чем я его нашла.

– Раз поел, значит, тебя уже можно лечить?

– Можно, но не обязательно с помощью регенерации. В конце концов, при сращивании тратится меньше маны.

– Разница для меня несущественная, – я легкомысленно махнула рукой и подошла к Дэлору.

Он сел на стул, чтобы мне было удобнее, и поднял руками волосы. Можно было встать сбоку, но в последний момент я передумала. Если мужчина немного повернет голову, моя грудь будет у него перед глазами. Нет, конечно, на мне закрытая одежда, но вдруг Дэлор решит, что я так его завлекаю? Спиной ко мне он не повернулся, наверное, напридумывал каких-нибудь ужасов.

Заклинание регенерации закололо кончики пальцев, я аккуратно коснулась шеи, очертив тот участок, где чары должны были работать наиболее интенсивно. Дэлор вздрогнул.

– Больно? – поинтересовалась я.

До этого накладывать регенерацию на часть тела мне не приходилось.

– Нет, щекотно.

– Щекотку терпеть проще, чем боль. Все! К завтрашнему дню ожог заживет!

Я не успела отойти от стула, как Дэлор развернулся, поймал мои руки и поцеловал внутреннюю часть ладони. Причем, сделал это нежно, медленно растягивая удовольствие, а потом, подняв взгляд, прошептал:

– Спасибо тебе огромное. За всё.

Меня словно парализовало. Эти яркие светло-синие глаза, черные волосы, приятный запах, ласковые прикосновения разбудили во мне то, что, как я считала, давно уже потеряно. Не встречая сопротивления, Дэлор стал целовать мои пальчики, чуть прихватывая их губами и едва касаясь языком. Я до этого момента даже не подозревала, насколько у меня чувствительные пальцы.

Это было неожиданно, одновременно невинно и в то же время очень горячо. Не знаю, что меня заводило больше: взгляд, в котором смешался восторг, поза, в которой он на меня смотрел снизу вверх, или искреннее удовольствие и желание в глазах.

Любые мысли улетучились, ноги подрагивали, дыхание участилось. Я не была готова к такой реакции своего тела, поэтому растерялась. А Дэлор не терял времени: скользнул рукой под юбку и прикоснулся к моей ноге. Его горячая сухая ладонь и моя прохладная кожа – от этого контраста мурашки пробежались по всему телу, вызвав волну желания.

Дэлор встал, проведя рукой по бедру, и прижался губами к моей шее. Я, кажется, забыла, как дышать. Это было словно удар молнии, только вместо тока меня пронзило удовольствием. Ноги задрожали, чтобы не упасть, я обхватила плечи Дэлора.

– Да, вот так… – простонал он.

Боже, какой голос! Квинтэссенция неприкрытой страсти. Одна рука мужчины прижалась к моей спине, а вторая под платьем чуть смяла ягодицу. Я чувствовала его желание и полностью разделяла его. Он покрывал поцелуями плечи, шею, касался чувствительного местечка за ушком, обжигая кожу прерывистым горячим дыханием.

– Да, детка, вот так, детка…

Эти слова внезапно отрезвили. «Детка» – именно так называл меня бывший муж. По какой-то идиотской иронии на местном языке это слово означало то же, что и у нас. На меня словно вылили ведро ледяной воды, я застыла столбом, а потом с силой отпихнула Дэлора.

– Что? – он явно не понимал.

Его глаза потемнели и затуманились, рот чуть приоткрылся, черные волосы растрепались, твердая грудь вздымалась и сквозь белую ткань просвечивали крупные соски с темной ареолой вокруг них. Ходячий эротический соблазн. Очень красивый мужчина. Только сейчас он вызывал у меня ужас.

Не желая ничего объяснять, я сбежала в ванную, закрыла за собой дверь, включила ледяную воду и начала умываться. Еще и еще, только чтобы стереть воспоминания. Стереть. Вода закончилась. Пальцы посинели и дрожали. В дверь постучал Дэлор.

– Мария, ты в порядке? Прости, если…

– Все хорошо! – мой голос звучал глухо, я б сама себе не поверила, но мужчина не стал врываться.

Надо взять себя в руки. Успокоиться. «Может, это магия какая-то?» – в отчаянии подумала я. Но ответ был известен. Нет никакой магии! Это все моё…

Автомобильная авария разделила жизнь на «до» и «после». Я была вполне счастлива замужем, имела высокооплачиваемую работу, свою квартиру. У меня были друзья, приятели, коллеги, любимое хобби. Но после аварии все пошло по наклонной.

Как только муж понял, что мой диагноз не предполагает полного выздоровления, он стал отдаляться. Я изо всех сил старалась оптимистично смотреть в будущее, научилась готовить, убирать, вести хозяйство, будучи прикованной к инвалидному креслу. Это сложно. Например, ты не можешь дотянуться до верхних полок или поднять ложку, упавшую на пол, или просто сходить в туалет, или... да много чего еще. Но я хотела быть хорошей женой и искренне верила, что наша любовь переживет и это испытание.

У мужа стали чаще случаться задержки на работе, поломки машины по вечерам, но я запрещала себе думать об измене, давила все подозрения, наверное, в глубине понимая, что правда меня сломает. Так и случилось. Как в глупой мелодраме, честное слово. Застала его в своей квартире, когда на нем прыгала моя коллега по работе.

– Да, детка, давай, детка, – подбадривал он срывающимся, сексуальным голосом.

Голосом, который я так любила. Меня он тоже называл «деткой». До сих пор не знаю, как я сдержалась и не плакала в те ужасные полчаса, когда он собирал вещи. Наверное, какой-то частью сознания до конца не верила в происходящее. А та… коллега даже не хотела уходить, явно чувствуя себя хозяйкой положения. Хмыкнув, она продефилировала к двери, толкнув мою коляску, и тоненьким голоском пропела:

– Жду тебя внизу, любимый! Побыстрее тут.

На вопрос за что он так со мной, муж пожал плечами и ответил:

– Мне нужна нормальная женщина, детка. Ты всегда была догадливая, но в этот раз не хотела видеть очевидное. Мы не пара. Я же красивый, умный мужчина, а ты… – он неопределенно махнул в мою сторону.

«Неполноценная» – он не сказал этого слова, но оно повисло в воздухе. Неполноценная. А он – красивый, да. Он очень красивый. И ему нужна нормальная женщина.

Не знаю как, но я при нем не уронила ни слезинки. Зато потом наступил мой личный ад. Казалось, что я бесконечно падаю в темный колодец, а холод все сильнее сковывает тело. Летели дни, и я что-то делала, с кем-то общалась, но ледяная корка не пропадала, казалось, наоборот, становилась только плотнее.

Не знаю, что бы меня ждало дальше, но мне помогла психолог из центра реабилитации: затащила в клуб на занятия к таким же инвалидам, как и я. Постепенно боль в груди стала меньше. Там же, в клубе, я познакомилась с молодым мужчиной. Его звали Анатолий. У него не было левой ноги ниже колена, но он ходил на протезе.

Толик начал за мной ухаживать, даже хотел познакомить с родителями. Он действительно мне нравился, но в сексуальном плане я не чувствовала ничего. Совсем. Совершенно. Моё тело никак не реагировало на его поцелуи и ласки. Отношения не сложились.

Я ходила к психологу, и она сказала, что такое случается. Как она это назвала? Гиполибидемия, а попросту фригидность. Она предлагала мне лечиться, но я отказалась. И смирилась. Приняла себя. Убедила, что в моём случае это даже благо.

А в новом мире просто не было времени что-то проверять. Да и зачем? Фригидность – это психологическая болезнь, и она со временем лечится. Но как раз этого времени у меня нет, как и специалистов в новом мире.

Почему же сейчас все вернулось? Почему так резко и почему с ним? Это вообще нормально? Не думаю. Что мне делать?

Надо уходить.

Уйти.

Да, это хорошее решение.

У него, наверное, давно никого не было, вот и набросился на первую встречную. Надо вести себя так, как будто ничего не произошло. И сразу уйти. И никогда с ним не встречаться. Только надо, чтобы руки не дрожали. Надо успокоиться.

С губ сорвался тихий истеричный смешок. Я читала в любовных романах о том, как «предает тело», и всегда скептически кривилась, а теперь сама это испытала. Кто вообще придумал, что это приятно? Это страшно, когда твоё тело тебе неподвластно.

Итак, выдох-вдох, надо идти в комнату и прощаться с Дэлором.