Глава 41

Шасмаре, окутанный светом звёзд, тихо зашёл в пролив.

– Наши поди ещё спят, – я стояла рядом с Демьеном у штурвала.

– Устроим им сюрприз, – улыбнулся муж.

Корабль тихо скользил по водной глади. Вокруг было темно. На палубу поднялись остальные.

– Скоро прибудем? – спросила Хелена, разглядывая скалы, нависшие над нами.

– Уже, мадам, – отозвался Симеон, – это и есть Лорэй.

– Как у вас чудесно, своя бухта. А у Лотарии нет выхода к морю.

– Но ваши земли от этого не менее прекрасны, – отозвалась я, – особенно парк голубых цветов.

– Вы были там?! Но когда? – Хелена подошла ближе, сжав от волнения руки у груди.

– Буквально перед тем, как отправились за вами, – ответил Демьен, – это дядя подсказал, где вас искать.

– Позднее раскаяние? – подошёл к нам Жильберт.

– Не знаю.

– Да уж, – нахмурился мой свёкор, – ничего бы этого не было: ни заточения, ни спасения, если бы он не послал кляузу церковникам. Все эти годы у святош, мы держались за мечту, что всё же сможем увидеть сына. Это помогало нам жить.

Он замолчал и мы тоже ничего не стали говорить, каждый задумался о своем.

Шасмаре был уже возле берега.

– Посмотри, – воскликнул вдруг Демьен, – в замке горят огни.

– Что-то случилось! – сердце сжалось от тревоги.

Высадившись на берег, мы бросились бежать к дому. Во дворе горел костёр, ворота стояли распахнутыми, в окнах отражался огонь свечей. Да что там произошло?

Добежав, увидели рыдающую Дилеру, растрёпанную Берту и понурившегося Жеана. Завидев нас, подруга кинулась навстречу:

– Белла! Себастьян, Этьен и Линет с Реми. Все пропали!

От страха подкосились ноги, я схватилась за мужа, чтобы не упасть.

– Как это случилось? – спросил Демьен плачущую Дилеру.

– Линет с Реми пошли на луг позади замка, чтобы посадить ту красящую траву поближе к дому, мальчики увязались за ними. Мы хватились их спустя два часа, но когда я прибежала туда, нашла лишь раскиданные корзины и лопаты. Их нигде не было.

– Ардор! Сумрак! Тибо! – я звала животных, должен же был с ними пойти хоть кто-то.

На мой зов откликнулся пёс, вышел из-за угла, опустив голову, медленно подошёл ко мне.

– Прости, – раздалось в мыслях, – я был с овцами на пастбище. Мне надо было пойти с ними.

– Это не твоя вина, – погладила его по макушке, – ты что-нибудь учуял?

– Только то, что они дошли до ручья у леса, потом следы пропали.

Я обернулась к остальным:

– Их повели к лесу, вероятно, прошли по течению ручья, Ардор потерял след.

Тут мы услышали перестук копыт, а через пару минут во двор замка въехала телега с отцом Кристофером на месте возничего.

– Святой отец? Вы что здесь делаете?

– Белла, я приехал предупредить, что в округе рыщут церковники.

– Кто-нибудь видел Сумрака или Тибо? – я оглядела людей, но в ответ все только покачали головами, – тогда не будем терять время, пошли к лесу, знаю, кто нам поможет.

– Мы с вами, – подошёл Жильберт, – я сумею поговорить с лесными обитателями.

– С любыми? – удивлённо оглянулась на него.

– Да, потом научу этому и тебя. Но надо поспешить.

Мы, не заходя в замок, двинулись в нужном направлении.

Дыхание сбивалось, в боку кололо, но я, не сбавляя шага, бежала к лесу. Остановились мы возле ручья.

– Что теперь? – спросила Ахсана.

– Погоди, позову волков, – потянулась к вожаку, перехватив удивлённый взгляд Жильберта. С минуту ничего не происходило, но потом в мыслях раздалось недовольное рычание:

“Забирай скорее своих щенков, – откликнулся вожак, – всю стаю мне замучили”.

– Куда идти? – по лицу текли слёзы радости и облегчения.

Волк показал мне картинку, но я не могла понять, где это. Увидев отчаяние на моём лице, подошёл Жильберт:

– Что такое, Белла?

– Дети с волками, но я не могу понять, в каком направлении двигаться.

– Позвольте старику помочь вам, – он подошёл к первым деревьям и положил руку на ствол. К нему спустилась заспанная белка, недовольно стрекоча, – идёмте, господа. Малышка проводит нас.

Белка перепрыгнула на ближайшую ветку и припустила вглубь леса, недовольно оглядываясь и костеря нас на своём языке.

Мы побежали за ней, чаща была окутана тьмой, свет звёзд не пробивался сквозь густые кроны.

– Стойте, я ничего не вижу, – взмолилась Дилера.

Взявшись за руки, мы пошли дальше.

– Вы точно знаете, куда идти? – обратилась к Жильберту.

– О да! Наша маленькая проводница так склоняет нас на все лады, что трудно ошибиться, где она, – рассмеялся свёкор.

Шли мы долго, скоро забрезжил рассвет, небо над макушками зелёных великанов начинало сереть. Но тут до нас донеслись голоса и глухое ворчание волков.

– Мы здесь! – окликнула я вожака.

Из-за кустов показалась его мохнатая голова:

«Идите за мной», – и он снова исчез.

Белка, уселась на ближайшей ветке, громко выражая своё недовольство и вспоминая, наверное, всю нашу родню до десятого колена.

– Спасибо, милая, – махнул ей мой свёкр.

Мы вышли на большую поляну, где в окружении стаи волков сидели испуганные церковники.

– Мама! – раздался позади голос Себастьяна, обернувшись, увидела сына верхом на недовольном волке. Мой малыш спрыгнул со своего скакуна и побежал ко мне. Поймав его в объятья, подняла на руки.

– Как же я испугалась за вас!

– А мы гуляли с твоими друзьями, – сын ткнул пальцем в зверей, – но сначала нас потащили в лес вот эти дяденьки, Линет заплакала и тогда пришли волки.

– Госпожа! – нам навстречу вышли Линет и Реми, – мы боялись, что вы задержитесь. А с животными общаться не умеем. Пытались объяснить им, чтобы нас вывели из леса, но без толку. Волки не выпускали никого с этой поляны.

– Молодцы, – похвалила я своих мохнатых друзей, – с меня упитанный барашек, – положила руку на холку вожака, тот довольно зажмурился, услышав о мясе.

– Рассказывайте, что случилось, – обратилась я к Линет с Реми, – и где Этьен?

– Да тут он, – послышался недовольный голос Сумрака, – на волке катается.

– Этьен! – крикнула в темноту, кусты затрещали и на поляну вышел серый с вывалившимся от усталости языком, на нём сидел улыбающийся мальчик. Увидев нас, он спрыгнул на землю и вскоре забрался на руки Симеону.

– Вы вернулись! А я тут катаюсь, – глаза малыша блестели от восторга.

– Госпожа, – начала рассказ Линет, – мы были на лугу, когда к нам подошли вот эти, – ткнула она пальцем в четырёх церковников, – сказали, что вы арестованы и нам следует идти за ними. Но мы не поверили, попытались убежать. Они схватили мальчиков, и я вместе с Реми осталась.

– За замком следили, – раздосадовано произнёс Демьен, – ждали, когда нас не будет.

Тем времнем на поляне царила суматоха: Дилера расцеловала всех по очереди, Ахсана и Симеон болтали с Этьеном, Жильберт отошёл к волкам, судя по всему, там тоже завязалась беседа.

– Пойдём, – взяла мужа за руку, – нам есть с кем перекинуться парой слов.

Приблизившись к церковникам, я оглядела четверых мужчин. Крепкие, мускулистые.

– Вас послали выкрасть детей? Самим не противно?

Они сидели опустив глаза, и лишь один поднял голову:

– У нас приказ самого кардинала.

– А о приказе короля вам не сказали? Жители Лорэя неприкосновенны.

– Только вы, баронесса, но не они, – указал он на Линет и Реми, – Бандруи должны отправиться с нами.

– Вы плохо осведомлены, – в груди застыла ледяная ярость, – никто не смеет отдавать какие-бы то ни было распоряжения на моих землях.

Я повернулась к волкам:

– Покараульте их ещё немного, пока мы решим, как нам с ними поступить.

Звери улеглись возле четвёрки, не сводя с них глаз. Мы же сели на другом краю поляны.

– Отпускать их нельзя, они слишком много узнали. Если до кардинала дойдёт, что у нас четверо одарённых и ещё слышащий из Гранд-Мар, нам никакой король не поможет. По факту, мы преступники, – Демьен оглянулся на притихших священников.

– Ты предлагаешь их убить? – шёпотом спросил Симеон.

– А у нас есть другой выход? – перебила его Ахсана.

– Белла, а ты что скажешь? – Дилера дёрнула меня за рукав.

– Послушай, что было бы с мальчиками, Линет и Реми, не вмешайся волки? Мы бы ноги до колен стёрли, отыскивая их по монастырям. И неизвестно, нашли или нет. А что ждало их там? Я видела эти кельи, где держат одарённых, и хочу сказать, что в рабстве у нас свободы было больше, чем у них.

Подруга распахнула испуганные глаза.

– Вот потому я полностью согласна с Демьеном. Но кто сделает это?

Вопрос повис над поляной, всё-таки мы не были убийцами.

– Отдать их волкам? – предложил Симеон.

– Что вы, молодой человек, ни в коем случае, – возразил Жильберт, – не забывайте, они прежде всего звери и живут инстинктами. Человек для них лёгкая добыча. Не создавайте опасных ситуаций, потом пострадают и другие люди. Нам не нужны в лесу волки-каннибалы.

– Я знаю, что делать, – вышла вперёд Линет, – у меня есть семена витильго.

Дилера при этих словах вскрикнула, и в глазах её отразился ужас.

– Что такое? О чём ты? – переводила взгляд с одной девушки на другую.

– Это растение-паразит из моей страны. Его плоды обладают дурманящим ароматом, что привлекает животных, но стоит их съесть, витильго начинает расти внутри тела, пока носитель не погибнет. Это страшная смерть, – Дилера невольно вздрогнула, – но откуда оно у тебя?

Линет честно ответила:

– Тётушка купила, чтобы защититься от церковников, если они нас схватят. За ней, действительно, пришли, но их было слишком много. Она отдала мне семена, а сама отправилась в монастырь.

– А для леса это не опасно? – перебила их, – что нам потом делать с разросшимся паразитом?

– Витильго не живёт в нашем климате и, уничтожив носителя, само неизбежно погибнет.

– Белла, как поступим? – Демьен поднял на меня встревоженный взгляд.

– Если мы их отпустим, они, не задумываясь, схватят нас чуть позже и казнят. Гранд-Мар нам не простят. И что будет с детьми? Я согласна с Линет. Не предложи она такой вариант, отправила бы их на корм кракену.

– Может, оно и лучше будет? – спросила Хелена, – хоть не так болезненно.

– А вы готовы простить тех, кто держал вас в заточении столько лет? Когда даже не знали, жив ваш сын или нет и могли только оплакивать свою загубленную жизнь? – моя душа заледенела, я твёрдо отдавала себе отчёт в том, что мы собираемся казнить четверых человек, но никакого сочувствия те, кто хотел заточить мою семью, не вызывали.

Хелена смутилась.

– А ведь она права, – тихо сказал Жильберт, – одарённые много лет живут на положении рабов или прячутся по углам, вздрагивая от каждого шороха и никому не имея возможности довериться. И потом, неизвестно, а вдруг есть ещё соглядатаи среди жителей замка или деревни. Если поведём их к берегу, об этом могут доложить кардиналу. Здесь же наша тайна умрёт вместе с ними.

– Решено, – поднялась я на ноги, – Линет, приступай.

– Нет! – встал рядом с ней Реми, – не хочу, чтобы она потом мучилась от угрызений совести. Дайте мне, сам всё сделаю.

Девушка с благодарностью посмотрела на рыжика. Он прав, не для неё столь жестокие поступки.

– Хорошо, – кивнула ему, – давай ты.

Реми и Линет о чём-то пошептались, и она отдала ему крохотный мешочек. Парень подошёл к святошам, вытряхнул семена и что-то начал шептать. Потом, взяв одно зёрнышко в руки, подошёл к первому мужчине и просто прижал его к шее. Тот удивлённо вскрикнул. Также рыжик поступил с остальными.

– Пойдемте отсюда, милые мои, – приобняв детей, повела их прочь, видеть им такое ни к чему.

Я и дети вернулись на поляну, когда всё было кончено.

Мне потом рассказали, что произошло на той поляне: растения проросли прямо из тел священников, Витильго буквально поглотило человеческую плоть. А потом так же быстро, как расцвело, оно увяло, оставив от «съеденных» людей только кости. Линет с помощью корней деревьев разорвала поляну, образовав посреди глубокую яму, куда сложили скелеты, и через мгновение земля начала смыкаться, вскоре всё снова затянуло травой. Как будто ничего и не было.

Волки убежали в лес. А ко мне с ветки спрыгнул Сумрак. Кот подошёл ближе, уселся, и намывая мордочку, сказал:

«И что так переживаете? – раздалось у меня в голове, – знали бы вы, о чём говорили эти святоши, пока их не слышали. Особенно про Линет, а ещё один про Реми и Этьена. Га-а-адость, – Сумрак вздыбил шерсть, – они хуже, чем этот кровожадный цветок».

Я нахмурилась и передала слова кота остальным. В глазах Демьена сверкнула ярость:

– Сожалеть об этом точно не буду! Идёмте, друзья, дети, наверное, проголодались.

Под впечатлением мы тихо возвращались в замок. Жалела ли я? Ни единой секунды, особенно после слов Сумрака. Четыре жизни мы спасли, четыре забрали. Может, в другой раз люди кардинала побоятся лезть на мои земли.