7.1

— Волков бояться — в лес не ходить, — пожала плечами я. — Не батюшка — так я сама кому-нибудь непременно дорогу перейду своей торговлей и своими пряниками. Что ж теперь — сидеть в углу как мышь всю жизнь?

Конечно, Громов был прав: наверняка найдется кто-то, кто не смог и теперь уже не сможет дотянуться до Кошкина, зато захочет отыграться на его дочери. С другой стороны, я почти не лукавила. Невозможно чего-то добиться, не отсвечивая. А как только ты начинаешь выделяться хоть в чем-то — непременно обзаводишься недоброжелателями. Единственная разница: возможно, мне не дадут той форы, которая бывает на старте, пока ты маленький, незаметный и никто не воспринимает тебя всерьез.

— А вы, стало быть, не мышь. Кот? С зубами и когтями?

— Так фамилия обязывает, — хихикнула я.

— Ваша фамилия — Ветрова. — Он помолчал и сменил тему. — Может быть, тогда замахнетесь сразу на кондитерскую? Вы могли бы иметь успех даже в столице.

— Кондитерская требует вложений. Вы сами знаете: сахар нынче дорог. Так что ограничусь пряниками. Пока.

— Что ж, вам виднее. Однако, раз уж вы собрались занять в свете то место, которое подобает вам по праву замужества, должен предупредить: я не намерен уступать вам гостиную каждый раз, когда кто-то появится у вас с визитом. Как я говорил в самом начале: я хочу иметь некоторую долю приватности. И ваши гости, вторгающиеся на арендованное мною пространство, эту приватность нарушат.

— Прошу прощения? — не поняла я.

— Колесо света должно крутиться. Вчера вы были у Северских. Это значит, что теперь, рано или поздно, Северские могут приехать к вам. Если вы начнете бывать у одних, станете кланяться другим, принимать любезности третьих, то круг общения начнет расширяться сам собой. Кто-то явится с визитом из вежливости. Кто-то — из любопытства. Кто-то привезет приятельницу или племянницу — и потом вам нужно будет вернуть визит новой знакомой. Кому-то, наоборот, придется вернуть визит вам.

Он сделал короткую паузу.

— И на каждый такой шаг обычно следует ответный. Иначе возникает не просто неловкость, а почти заявление: я не желаю поддерживать знакомства. В свете это читается очень хорошо.

Я нахмурилась.

— То есть, если кто-то был у меня, я обязана ехать к нему?

— Не всегда буквально на следующий день и не всегда лично, — ответил он. — Но в целом — да, порядок именно такой. Вам сделали визит — вы его возвращаете. Вас пригласили на обед — вы либо принимаете приглашение, либо отказываетесь так, чтобы не оскорбить, и в подходящее время даете знак, что отношения сохранены. Вас начали принимать в обществе — вы должны в свою очередь показать, что умеете принимать у себя. Иначе вы окажетесь не хозяйкой дома, а просто дамой, которую из милости пустили в чужие гостиные.

— Спасибо за урок, Петр Алексеевич, — склонила голову я. — Для меня все это — темный лес. Однако, раз мне нужна гостиная, которой у меня нет, правильно ли я понимаю, что вы только что изложили мне план собственного выселения?

— Я объяснил вам, для чего нужна гостиная. Как и что делать с этим знанием — решать вам. — Он положил передо мной бумаги. — Урок окончен. К послезавтра сделайте эти прописи.

Я поднялась из-за стола.

— Еще раз спасибо.

— Не стоит. Кстати, когда отнесете все это к себе, загляните ко мне снова или пришлите кого-нибудь из ваших поденщиц за бельем для стирки.

Я мысленно охнула. Только стирки мне сейчас и не хватало для полного счастья!

— Сколько времени у меня будет на эту работу?

— Неделя, как обычно.

Уже легче.

Пока я несла к себе в комнату прописи, в голове сам собой вертелся только что произошедший разговор.

Нужен ли мне свет? Хочу ли я, как выразился Громов, «занять свое место по праву замужества»?

Я не стала спрашивать его в лоб, зачем мне это надо и надо ли вообще. Для него — судя по нашему прошлому разговору на эту тему — потрясением стала бы сама мысль о том, что кто-то по доброй воле может отказываться от дворянских привилегий и поддержки света, пусть даже они и сопровождаются некоторыми дополнительными обязанностями.

Но сама с собой я могла быть честной. Прежде всего в том, что я боялась опозориться в этом самом свете. Вон княгиню уже пить чай на кухне посадила — и хотя Северская ничем не дала мне понять, что помнит об этой моей оплошности, наверняка ведь помнила. Люди впитывают подобные правила с рождения, как с рождения впитывают, например, что нельзя ковырять в носу или есть поедом ближнего своего, как в переносном, так и в самом что ни на есть прямом смысле. Мне придется осваивать их с нуля.

Впрочем, после детдома мне пришлось осваивать с нуля, как покупать хлеб и платить за квартиру. Ничего, справилась. И здесь справлюсь — вот только понять бы, стоит ли.

После долгих размышлений я пришла к выводу — стоит.

Не ради визитов, чаепитий и прочей романтики балов. Как ни крути, многие дела решаются не за столом переговоров, а в ситуациях, которые в мое время называются неформальными. Да взять хоть ту же ярмарку, на которую у меня сейчас столько надежд. Узнала бы я о ней, если бы не оказалась в гостях у Северских и не явись к ним с визитом госпожа Пронская? Ответ очевиден. Значит, гостиные и этот вечный светский круговорот, о котором мне так подробно рассказал Громов, тоже часть дела.

Было и еще одно. Угрозы Ветрова «ославить» меня по всему городу. Никто не будет покупать у потаскухи, значит, мне нужна репутация. И создавать ее придется самой.

Я вздохнула.

Пока жду возвращения Нюрки и тетки с Парашкой, посмотрю еще раз на первый этаж и прикину, где можно будет сделать мою гостиную. После того, как с пряниками разберусь.