8.1

Нюрку Матвей Яковлевич осматривал так же тщательно. Девчонка старательно делала, что он велит. До слез не краснела, но дышала через раз, будто боялась, что доктор найдет в ней какой-нибудь изъян и ее вышвырнут на улицу прямо сейчас.

Вердикт был тем же: по данным осмотра здорова, но кормить нужно, чтобы к весне от слабости не свалилась.

Расплатившись, я проводила доктора и вернулась на верхнюю кухню. Девочки уже перебрались туда, расселись на лавках — ждали, что барыня прикажет. Тетки не было видно, наверное, ушла к себе в комнату.

— Руки помой и высуши, — приказала я Парашке. — Только не три, а полотенцем промокни.

Она послушалась. Косилась на меня с опаской, не слишком понимая, зачем мне ее чистые руки. Я сняла с подоконника глиняную плошку с подзастывшей мазью. Какао почти не чувствовалось, все перешибал запах камфары.

— Сделала, барыня.

— Покажи, — велела я.

Взяла ее за руку и начала осторожно покрывать мазью. Парашка вздрогнула и попыталась высвободиться.

— Барыня, вы чего! Зачем?

— Затем, чтобы зажили быстрее.

— Да я привыкла уже!

— Значит, будешь отвыкать. Слышала, что доктор сказал: с такими трещинами ни полы не помыть, ни тесто не вымесить. Так что стой смирно и не спорь с барыней.

Она заткнулась, только таращилась на меня со смесью тревоги и изумления.

— Запомнила, какой слой должен быть? — спросила я. — Вот столько же и сама будешь на ночь мазать. И потом холстиной замотай. Покажу сейчас как.

Я достала подготовленные раньше бинты.

— Так я же работать не смогу — руки замотать.

Парашка часто заморгала. Даром даже кошек в деревне не кормят — только за то, что мышей ловят. А уж девку, взятую с улицы… «Погонит, как есть погонит», — читалось у нее на лице.

— Не волнуйся, — хмыкнула я. — Работу я тебе найду по силам. Как и положено истинному эксплуататору трудового народа.

Обе девчонки ошарашенно вытаращились на меня.

— Это значит, что лениться я никому не дам, и не надейтесь, — поспешила объяснить я. — Марш на черную кухню! Я сейчас тоже спущусь и расскажу, кому что делать.

Это они понимали. Понеслись едва ли не бегом.

Я вздохнула. Хороша барыня — работницы пашут за еду и угол, а она еще и шутит про эксплуатацию. Только шутки шутками, а нормальную оплату я пока предложить не могу. И самое паршивое — они и не ждут.

Вернувшись к себе в комнату, я вытащила из-под кровати сундучок с пряностями. Начала отсыпать их в миску. Луша, просочившаяся вслед за мной, застрекотала.

— Правду говоришь, надо бы тетке рассказать, — согласилась я. — Все равно объясняться придется.

В этом и минус таких вот недоговорок. Рано или поздно все всплывает. Или соврать, что купила вчера? Главное, потом не забыть, что именно и кому я врала. Так и не решив, что сказать тетке, я направилась вниз.

Девчонки не стали ждать, пока я спущусь и начну распоряжаться. Взяли оба сита и старательно сеяли муку.

— Молодцы, — похвалила я.

Вручила Нюрке плошку с пряностями и велела растереть их в ступке как можно мельче.

— А ежели просыплю, барыня? — испугалась она.

— Вычту из зарплаты, — проворчала я.

Она охнула. То ли забыла, что работает у меня за еду, то ли решила, что ее будут морить голодом, пока не отработает. Очень осторожно пристроила ступку на стол и заскребла пестиком. Парашке я приказала продолжать сеять муку, и над другим краем стола вскоре повисло легкое белое облачко. Сама я занялась смальцем — прокалить, чтобы избавиться от запаха.

Нюрка чихнула.

— Пахнет-то как!

Пахло на кухне действительно славно: печеными яблоками и специями. Почти как на Новый год. Впрочем, почему «почти»? Новый год на носу, и надо послать тетку за елкой. Поставлю в лавке и украшу ее пряниками.

Когда закончу эпопею с ярмаркой.

Я отмерила прогревшуюся, но еще не горячую патоку в кастрюлю. На весь пуд очищенной не хватит, так что сделаю пока теста на полпуда. Потом придется снова собирать самогонный аппарат — и девчонок и тетку на это время лучше бы куда-нибудь спровадить. По делу. За елкой, например. Не то чтобы я боялась, что они украдут и продадут идею. Если кого и опасаться в этом отношении, то только постояльца — этот и поймет, и запомнит по-настоящему. Но постоялец, к счастью, или на службе, или у себя в комнате. А девчонок не стоит пугать непонятной конструкцией или давать повод рассказывать о странной причуде барыни. У меня их и без патоки из самогонного аппарата хватает.

— Готово, барыня? Мелкая, как пыль! — доложила Нюрка.

— Тогда помогай муку сеять, — сказала я, а сама начала готовить тесто, как и в прошлый раз.

Оставила заваренную муку остывать, поднялась наверх и постучалась к Анисье.

— Тетушка, помощь твоя нужна.

— А? — Она высунулась в дверь. Я ожидала очередного «ничего-то вы, девки, сами не можете», но она только спросила: — Чего делать?

— Тесто месить. Парашке доктор запретил, сама слышала, а втроем все легче, чем вдвоем. Если ты не слишком устала после рынка, конечно.

— Чой-то я устала, — заворчала она. — Я еще вам, девкам, покажу, как работать!

Я хихикнула про себя. Кое-что в этом мире остается неизменным, да и пусть.

— Только руки вымой, — напомнила я.

— Учи ученую.

Тетка появилась, когда я заканчивала перемешивать заварку с остальными ингредиентами. Я вывернула из кастрюли на стол тяжелую комковатую массу. Разделила на три части.

— А мне что делать, барыня? — спросила Парашка.

— А ты пока на подхвате будешь. Как я, или Нюрка, или тетушка велим муки подсыпать, возьмешь вон той кружкой муки и на тесто сыпь как будто снегом. А пока не просят, на вилку наколи половину картофелины да смальцем противни смажь.

Перышко ей неудобно будет держать, а черенок вилки можно и в кулаке сжать.

— Я сейчас картошку почищу, с вашего позволения, — спохватилась Нюрка. — Парашка-то не сможет.

— Сиди, я почищу, долго ли одну картошину, — проворчала тетка. — Месите пока свою часть.

Мы не стали спорить. Какое-то время в кухне слышалось лишь пыхтение: плотное тесто поначалу поддавалось с трудом. Но постепенно оно становилось все более гладким, все более податливым, перестало липнуть к рукам.

— Стоп, — сказала я наконец. — Все славно поработали и теперь могут отдохнуть.

И тесто пусть отдохнет хотя бы полчасика, а лучше час. Пусть все компоненты найдут равновесие, клейковинный каркас как следует соберется, чтобы у меня получились идеальные пряники.

«Дорогие читатели, временно переходим в режим проды через день. Спасибо вам за терпеливое ожидание и поддержку».