Глава 26. На рассвете

Айрис

Оказавшись у себя в комнате, прислонилась спиной к двери и закрыла глаза.

Разговор с Найджелом вымотал меня больше, чем три дня синтеза берлинской лазури.

И в итоге он мне поверил, слава богу, поверил.

Я не любила лгать, но правду – что я попала сюда из другого мира – сказать было невозможно. Поэтому пришлось импровизировать. Я вроде как и не солгала, сказав, что из-за удара по голове, стала обладательницей новых знаний. Звучало правдоподобно. И как же вовремя Найджел вспомнил того учёного, в которого попала молния.

– Миледи, – окликнула меня Энни, выходя из соседней комнаты, где стояла лохань, – вы чего застыли? – удивилась она. – Вода уж готова…

– Да-да, иду, – кивнула я, отлипая от двери.

Ночь прошла спокойно, я уснула так крепко, что проспала обычное время подъёма, а Энни, видно, специально не стала меня тревожить.

Разбудил меня яркий солнечный луч, упавший прямо на лицо. Я зажмурилась, чувствуя, как тепло растекается по коже, как свет пробивается сквозь веки оранжевыми всполохами. Отвернулась, чтобы досмотреть сон, но… Но я уже проснулась.

Нехотя встала, потянулась, чувствуя, как каждая мышца тела откликается болью на это простое движение. Сунув ноги в шлёпки, которые я сама себе смастерила из старых башмаков, пошаркала в сторону уборной. Сделав свои дела, вернулась в комнату и переоделась в чистое рабочее платье.

Заплела волосы в простую косу и отправилась на кухню, где Полли с миссис Грейвс накормили меня румяными блинами с козьим молоком. Поблагодарив женщин, выглянула на задний двор, там Энни с Джоанной уже вовсю занимались засолкой овощей.

Пока топила свою печь, поболтала с девушками, заодно сделала зарядку, Энни даже бровью не повела, а вот все остальные смотрели с недоумением и нескрываемым любопытством.

– После болезни мне нужно восстановиться, – решила объяснить я, – а простые физические упражнения идут только на пользу. Кстати, а где лорд Льюис? – спросила я, осматривая конюшню, в открытые двери которой были видны пустые стойла.

– Они поехали на мельницу, помочь с установкой нового колеса, – ответил Джон, тяжело ставя рядом с девочками корзину, полную кабачков.

– Надо бы и мне туда сходить, совсем забросила дела поместья, – пробормотала под нос, после чего отправилась к себе в лабораторию за хранящимися там веществами.

Итак, следующий этап – прокаливание охры и умбры. Простой процесс, который не требует сложных реагентов и долгих ожиданий. Я вынесла на улицу два глиняных горшка: один с жёлтой охрой, другой с умброй. Прокаливание изменит их цвет, и жёлтая охра превратится в красную. А жжёная умбра станет более тёмной, с холодным оттенком. Это химия в её простейшей форме: нагрев, окисление, изменение кристаллической структуры.

Высыпав охру тонким слоем на старую чугунную сковороду, поставила её на печь, взяла длинную деревянную палку и начала медленно помешивать порошок. Спешить никак нельзя, как и перегреть, температура должна быть высокой, но не запредельной. Первое время ничего не менялось, охра оставалась жёлтой. Но по прошествии ещё нескольких минут посветлела, затем порыжела, потом потемнела до оранжевого. Но я продолжала помешивать, заворожённо наблюдая за этим превращением.

Оранжевый стал алым, затем насыщенно-красным, цвета кирпича, цвета осенней листвы, цвета заката.

– Готово, – прошептала, снимая сковороду с огня.

Высыпала порошок на деревянную дощечку, как только она остынет, пересыплю в чистый горшок и подпишу: «Охра красная. Проба 1».

Третий пигмент готов.

Черёд умбры. Процесс такой же, но результат будет другим.

Натуральная коричневая умбра под воздействием жара потемнела, приобрела холодный графитовый оттенок. Жжёная умбра – это цвет мокрого асфальта, грозовых туч, цвет тени.

Я прокаливала её дольше, чем охру, следя за тем, чтобы не пережечь. Когда цвет стал достаточно тёмным, сняла сковороду и тоже отставила, давая остыть. Горшочек, подписанный «Умбра жжёная. Проба 1», уже ждал в сторонке.

Довольная, буквально плюхнулась на стул и отёрла платком выступивший на лбу пот.

– Как вы, миледи? – ко мне подошла Энни и протянула кружку с чистой водой.

– Спасибо, – благодарно улыбнувшись ей, махом осушила половину, после чего ответила: – Осталось самое сложное, чтобы краситель глубоко проник в волокна материи и прочно там закреплялся, мне нужны протравы, – девушка растерянно на меня покосилась, явно не понимая о чём речь, – в общем, немного осталось…

– Это ведь хорошо? – с надеждой заглянула она мне в глаза. – Тогда вы сможете расплатиться с долгами?

– Да, смогу, – кивнула я, хотя была не совсем в этом уверена. – Это будут такие красители, которых нет ни у кого во всём герцогстве, во всём королевстве. И цену им я назначу соответствующую, – я не сдержала лёгкой мечтательной улыбки и посмотрела на горшки с пигментами.

Работа была закончена аккурат к обеду. Я поставила последние горшочки на полку в кабинете, внесла данные в свой дневник. Осталось только подготовить протравы и провести пробные окрашивания на лоскутах ткани.

Но всё это теперь завтра, сегодня же я хотела чуток перевести дух. Покинув кабинет, заперла его на ключ и направилась в столовую. Уже будучи на первом этаже, услышала звуки со двора: ржание лошадей и громкие мужские голоса. Вероятно, прибыл Найджел с охранниками.

Сегодня Полли потчевала нас густым гороховым супом с копчёными рёбрышками, свежеиспечённым хлебом, пахнущим так, что рот мгновенно наполнился слюной, маринованными огурцами и квашеной капустой. На второе подали жареную курицу с печёными яблоками и травами. Простая еда, но невероятно вкусная, настолько, что лорд Льюис попросил добавки.

В столовой сидели мы с Найджелом, миссис Грейвс с дочерью и сэр Блэквуд. Остальные слуги, в том числе и нанятые охранники, обедали на кухне. Молчаливые, даже угрюмые бойцы, ночевали на конюшне, там для них обустроили спальные места на сеновале, постелив солому потолще и выдав каждому по одеялу и подушке. Скромно, конечно, но мужчины не жаловались, привыкли ко всякому, а тут ещё и кормят три раза в день, и кормят вкусно, досыта.

Я доела суп и, отложив ложку, посмотрела на опекуна:

– Милорд, как дела на мельнице?

Он, прежде чем ответить, вытер рот салфеткой.

– Хорошо. Колесо почти установлено, осталось закрепить последние лопасти.

– Это отличные новости! – обрадовалась я.

– Ещё какие, – улыбнулся в ответ Найджел. – Я уже послал весть в соседние деревни, что у нас теперь работает мельница. Думаю, через пару дней народ потянется.

– Милорд, мне не терпится увидеть всё это собственными глазами! Могу ли я после обеда отправиться с вами на променад по поместью?

Найджел удивлённо приподнял бровь:

– Вы уже закончили со своими опытами? Краски готовы?

– Ещё нет, но мне нужно отвлечься, так скажем, проветрить голову, – пожала плечами я.

– Хорошо, я не возражаю. Да и как я могу быть против? Тут вы хозяйка. И, полагаю, вы хотите сами удостовериться, что ВАШИ проекты не запороли… – и смотрит на меня хитренько, многозначительно.

Я тихо хмыкнула и промолчала.

Через час мы покинули особняк. Я и моя дуэнья устроились в небольшой телеге, которой правил Гарри. Найджел ехал верхом рядом с повозкой, умело управляя своим вороным жеребцом. Трое охранников, включая сэра Блэквуда, сопровождали нас: один впереди, прокладывая путь, другой замыкал процессию, а Маркус держался сбоку, зорко следя за дорогой.

Солнце светило ярко, но уже не жгло, как летом. Воздух был свежим с лёгкой прохладой, пах опавшей листвой и дымом из крестьянских печей. Вдали виднелась полоска леса, уже сбросившего большую часть золотого убранства, обнажив чёрные стволы и голые ветви.

Телега тряслась на ухабах, и я придерживалась за деревянный борт, чтобы не упасть. Миссис Грейвс молча смотрела вперёд, стараясь отвлечься от неприятной качки.

Льюис подъехал ближе и негромко заговорил, обращаясь ко мне:

– Леди Айрис, я тут подумал… О ваших красителях.

Я заинтригованно вскинула брови:

– Да?

Он помолчал, подбирая слова:

– Вы планировали предложить их лорду Колфилду, вот только я считаю, что это не лучший вариант.

– Почему же? – удивилась я. – У Колфилда ткацкие мастерские, связи, каналы сбыта…

– Всё это, безусловно, так, – кивнул Найджел. – Но меня смущает кое-что… Возможно, вы правы и Тобиаса убили. И я не могу исключить из списка подозреваемых барона Колфилда.

Я молчала, нахмурившись, а Найджел продолжал:

– Леди Айрис, я не хочу, чтобы вы связались с возможным убийцей вашего отца.

– Милорд, – начала я осторожно, – я не почувствовала в Колфилде гнили, к тому же он был довольно холоден с леди Дареной на похоронах, и держался от неё на расстоянии. Искренне посочувствовал мне, предложив помощь.

Найджел едва заметно усмехнулся:

– Леди Айрис, всё же вы молодая и наивная девушка, обмануть вас проще простого. Он не станет выказывать свою связь с баронессой прилюдно. А что касается сочувствия… Поверьте, я видел немало людей, виртуозно изображающих любые эмоции, когда это выгодно.

Я прикусила губу, задумавшись. Был у меня недостаток – я предпочитала до последнего видеть в людях хорошее. Но сейчас опекун был прав.

– Но тогда кому предложить красители? – спросила я.

– Герцогу Торнтону, – тут же ответил Найджел.

– Герцогу? Разве аристократам такого уровня пристало заниматься торговлей?

– Его Светлость игнорирует мнение общества, он не только аристократ, но и делец. Один из самых успешных в королевстве. Если кто и может оценить ваши красители по достоинству и превратить их в прибыльное предприятие, так это герцог Торнтон. Я вас представлю друг другу, мы знакомы, я служил с его сыном. Его Светлость не откажет в аудиенции, на которой вы продемонстрируете ему свои красители, объясните преимущества. Торнтон умеет считать деньги и, если он увидит потенциал, он вцепиться в вас и не отпустит.

Я задумалась, прикидывая все «за» и «против».

– Ричард Торнтон известен своей честностью в делах. Он не обманывает партнёров, всегда выполняет обязательства. Колфилд – местный делец, его влияние ограничено, в отличие от герцога, благодаря ему ваши красители могут попасть в другие королевства. Представьте, какую прибыль это принесёт.

– Да, звучит заманчиво, – медленно протянула я.

– И не забывайте о безопасности, – продолжал убеждать меня собеседник. – Герцог – фигура могущественная, если вы заключите с ним контракт, никто не посмеет вас тронуть. Колфилд, если он действительно враг, не рискнёт идти против Его Светлости.

Это был веский аргумент.

– Хорошо, предложим красители герцогу Торнтону, – согласилась я. – Всё равно ничего не теряем.

– Скорее приобретём могущественного партнёра, – поддакнул опекун.

Вскоре мы приехали к мосту. Открывшаяся картина впечатляла! Старое разрушенное строение исчезло, на его месте красовалось новое, крепкое, надёжное, с добротными перилами. Деревянные настилы ещё пахли смолой и древесиной. Опоры были вбиты глубоко в дно реки, мост выглядел так, будто простоит ещё лет сто, не меньше.

Я покинула повозку и, придерживая юбки, прошлась по нему туда-сюда, проверяя прочность. Доски не скрипели, ничего нигде не шаталось.

– Арчи-плотник и его люди постарались на славу, – восхищённо выдохнула я. – Великолепная работа! Думаю, мои строители заслужили премию.

– Согласен с вами, леди Айрис, – кивнул опекун, шедший рядом со мной. – Так и поступим.

– Крестьяне уже свободно возят зерно на мельницу и в город, – продолжил он, ткнув пальцем в сторону дороги на противоположном берегу, где катили две телеги с мешками, запряжённые волами, и на крестьян, идущих в нашу сторону пешком с тюками на спинах. – Пока людей не так много, я всё никак не отправлю Джона в город, чтобы он сделал объявление. Уверен, как только народ узнает о том, что мост починили, поток желающих срезать путь, значительно увеличится…

Мы постояли ещё немного, любуясь крепкой конструкцией и бурной рекой, текущей под мостом, затем вернулись в повозку и поехали дальше.

Мельница встретила нас шумом работ: Уилл-кузнец руководил установкой последних лопастей на новое колесо. Крестьяне гремели молотками, таскали брёвна, крепили оси, перекрикивались друг с другом.

Я же залюбовалась мельничным колесом, его мощными деревянными лопастями, каждая толщиной с моё бедро. Конструкция выглядела основательной, прочной, способной выдержать десятилетия непрерывной работы.

Уилл, заметив нас, подошёл, вытирая руки о грязный фартук, низко поклонился. Остальные крестьяне тоже замерли при виде хозяйки.

– Миледи, рады вас видеть, – поприветствовал кузнец. – Давно уж не навещали нас, всё на лорда Льюиса скинули, – и хитро прищурился.

– Мне повезло с опекуном. И очень повезло с вами, – на мои слова мужчина сильно смутился, заалевшие щёки не могла скрыть даже его густая борода. – Вы проделали огромную работу, Уилл. Спасибо вам. Вам всем.

– Завтра уж всё будет готово, – стараясь скрыть, насколько он польщён, ответил кузнец, – и мельница заработает.

Я прошла к обводному каналу, откуда должна была поступать вода на колесо. Дамба, возведённая под руководством Найджела, стояла крепко, монолитно. Вода заполнила канал почти до краёв, медленно, но неуклонно текла к мельнице, готовая обрушиться на лопасти колеса.

– Всё сделано верно. Именно так, как я и планировала… Уилл, отныне эта мельница на тебе, – посмотрев ему в глаза, спокойно добавила я.

Мужчина забыл, как дышать! Это была не просто работа, вместе с ней к человеку приходило положение и уважение. Мельник был одним из самых важных людей в любой деревне, наравне со священником и кузнецом. Он контролировал помол зерна, следил за честностью весов, получал долю от каждого мешка муки. Всё это стабильность, достаток, а главное – передаваемое по наследству дело. Семья мельника никогда не голодала. Уилл медленно опустился на колени, не отрывая от меня взгляда:

– Миледи, я… я не знаю, как вас благодарить, – голос его дрожал. – Это… это больше, чем я мог мечтать.

Он помолчал немного, сглотнул, затем продолжил:

– Мой Том, старший сынок, вона стоит, ему уж двадцать два года, парень крепкий, работящий. Как раз собрался жениться. Обучен грамоте, он не подведёт. Клянусь вам, он будет вести мельницу честно, как надобно. Каждый мешок пересчитает, каждую монету запишет.

– Хорошо, Уилл, я не возражаю, пусть мельником станет твой старший сын. А теперь встань.

Уилл поднялся, вытирая влажные глаза тыльной стороной ладони:

– Спасибо вам, миледи, – и ещё раз низко поклонился, – мы не забудем этого. Никогда.

– Арчи, – прежде чем уехать, я подозвала к себе плотника, – собери мужиков и завтра приходите в Эшворт-холл, пора подлатать дыры в крыше моего дома…

Обратная дорога прошла в приятном молчании. Я смотрела вперёд, чувствуя, как внутри меня разливается чувство глубочайшего удовлетворения. Мост восстановлен. Мельница почти готова. Пигменты синтезированы. Дела поместья должны непременно наладиться, ведь столько сил брошено на его восстановление.

Вечер прошёл спокойно. На ужин подали перловую кашу с говядиной, свежий хлеб, квашеную капусту, козий сыр. После трапезы я поднялась к себе в комнату, переоделась в ночную рубашку, выпила травяной чай с ромашкой и мятой, чтобы быстрее уснуть и не видеть кошмаров.

Едва голова коснулась подушки, как я мгновенно провалилась в глубокий, безмятежный сон. Снились мне поля. Золотые, бескрайние, колышущиеся под тёплым ветром. Зрелая пшеница склонялась к земле под тяжестью налитых колосьев. Солнце висело высоко, заливая всё вокруг медовым светом. Где-то вдали слышались голоса жнецов, звон серпов, детский смех. Я шла по межам босиком, чувствуя под ногами мягкую тёплую землю, и на душе было легко, спокойно, радостно.

И тут воздух пронзил полный тревоги крик!

Резко сев на постели, не сразу поняла, что это наяву. С трудом разлепив веки, уставилась в окно, где всё ещё было темно. Шум доносился со стороны внутреннего двора. Тревога мигом затопила душу, сердце бешено заколотилось где-то в горле.

Крики не утихали, наоборот, становились громче, ближе.

Я вскочила, схватила халат, накинула на плечи и выбежала в коридор, даже не удосужившись надеть тапочки. С Найджелом столкнулись на первом этаже.

– Что случилось? – задыхаясь от страха, спросила я.

– Не знаю, – хмуро ответил он. – Но похоже, беда, – и первым вышел наружу, я не отставала.

– Милорд, миледи! – к крыльцу, тяжело дыша, подбежал Арчи. – Новый мост горит!