Глава 28. Протравы

Айрис

Я спустилась на задний двор, остановилась на мгновение, полной грудью вдохнув свежий, прохладный, осенний воздух. Солнце поднялось уже достаточно высоко, разогнав утренние тени. Гарри возился у сарая, готовя дрова для камина в столовой. Увидев меня, он приподнял шляпу в знак приветствия. Я кивнула в ответ и подошла к печи. Меня ждала работа, нужно многое успеть, пока не приехал констебль.

Протравы. Без них даже самые сочные пигменты не будут держаться на ткани, краситель просто смоется при первой же стирке, оставив лишь призрак былой яркости. Протрава же создаст химическую связь между волокнами ткани и молекулами красителя, делая цвет долговечнее.

Я расставила перед собой глиняные горшки с реагентами: квасцы, железный купорос, медный купорос, танины из дубовой коры. Каждый из них даст свой оттенок при взаимодействии с пигментами. Квасцы усилят яркость, железо приглушит и добавит холодных тонов, медь даст зеленоватый отлив, а танины закрепят цвет глубоко в волокнах.

Начала с самой распространённой протравы – квасцовой. В большой котелок налила воды, поставила на огонь и пока она нагревалась, отмерила нужное количество квасцов, примерно десять процентов от веса ткани, которую планировала окрашивать. Кристаллы были прозрачными, желтоватыми, похожими на крупный сахар. Когда вода закипела, засыпала в неё квасцы и принялась помешивать деревянной палкой. Кристаллы растворялись медленно, с тихим шипением, превращая воду в мутноватую жидкость. Пошёл лёгкий пар, щекочущий ноздри кисловатым запахом. Затем сдвинула котелок на меньшую конфорку, где жар был слабее, и дала раствору покипеть минут десять.

Пока «доваривалась» первая протрава, принялась за следующую: железный купорос растворила в холодной воде (при нагревании он окисляется слишком быстро и теряет свойства, превращаясь в бурую ржавчину). Раствор получился мутно-зелёным, с характерным металлическим ароматом, напоминающим кровь или старые гвозди. Помешала, наблюдая, как кристаллы тают, оставляя после себя лёгкую муть. Удовлетворённая результатом, перешла к третьему казанку, вода в котором уже кипела на печи. Дубовая кора давно была измельчена, осталось её заварить, как чай. Засыпала порошок в кипяток, вода тут же потемнела. Раствор получился тёмно-коричневым с терпким, пахнущим лесом и осенью, сырой древесиной и опавшими листьями, ароматом. Плотно закрыла крышкой и оставила так ненадолго.

И последняя протрава на основе медного купороса. Она даст более холодные, голубоватые оттенки при окрашивании зелёным пигментом, а синий сделает глубже, почти индиго. Развела медный купорос в тёплой воде, наблюдая, как ярко-синие кристаллы превращаются в насыщенный лазурный раствор. Красиво невероятно. Разлила готовые вещества по отдельным кувшинам, каждый подписала: "Квасцы", "Железо", "Танины", "Медь". Теперь нужно дать им остыть и отстояться, и уже сегодня вечером их можно будет использовать.

Выпрямившись, потянулась, разминая затёкшую спину. В пояснице неприятно заныло, напоминая о вчерашней ночной скачке, а ещё… О руках, крепко прижимавших меня к сильному, мускулистому торсу, о тепле чужого тела за спиной, о том, как сердце бешено колотилось в груди…, и не только от страха за горящий мост. Его дыхание у самого уха, стальная хватка – всё это осталось в памяти с пугающей отчётливостью. Тогда я чувствовала себя в полной безопасности, была уверена, что Найджел не даст мне упасть…

Мне нравился мой опекун, как человек, честный и с удивительно широким кругозором… И как мужчина тоже – красивый, смелый, решительный. Я помотала головой, прогоняя непрошеные воспоминания и вновь накатившие чувства…

Итак, ещё буквально два дня и у меня будут готовые образцы для демонстрации герцогу. Лишь бы все цвета получились яркими, стойкими, в общем, достойными королевского двора.

Из дома донёсся голос Полли, звавшей меня на обед. Я окинула взглядом свою импровизированную лабораторию: печь тлела, выпуская тонкую струйку дыма, кувшины с протравами аккуратно выстроились в ряд на столике, инструменты были разложены на каменной плите. Всё на своих местах, хотя бы тут всё под контролем, чего не скажешь о бедолаге Робе и Сэме. Надо навестить раненого, узнать, как он.

Подойдя к рукомойнику, намылила жёсткую тряпку и принялась тереть ладони, стирая угольную пыль и следы химикатов. Сняла фартук, аккуратно повесив на гвоздь в стене, пригладила волосы и прошла в столовую. Там уже собрались все: Найджел, миссис Грейвс с Джоанной, сэр Маркус. Полли расставила тарелки с супом, Энни разлила горячий медово-травяной взвар по кружкам.

– Энни, – позвала я помощницу, – как там Сэм?

– Лихорадка началась, я заварила травы, дала ему, сейчас пойду проверю, надеюсь, жар спал. Сменила повязку ему на затылке, свежую порцию бабушкиной мази нанесла…

– Хорошо, спасибо, – я благодарно кивнула ей и заняла своё место за столом, но аппетита не было: образ мёртвого Роба на время работы отступил, но сейчас снова возник перед глазами, не давая мне покоя.

– Леди Айрис, – обратился ко мне опекун, откладывая нож, – Джон отправился в Торнтон за констеблем и лекарем, думаю, после полудня они прибудут в поместье. И не вините себя, – я вскинула голову, удивлённо посмотрев на Льюиса, – я же вижу, как вы себя изводите. Тут, скорее, моя ошибка, но никак не ваша.

Я кивнула, но ничего не ответила. Взяла ложку, опустила в тарелку, помешала, но так и не зачерпнула, чтобы отправить в рот.

– Вам нужно поесть, – заметила миссис Грейвс, с тревогой глядя на меня. – Миледи, вам нужны силы, а из воздуха они не возьмутся.

Она была права, поэтому, пересилив себя, я всё же приступила к трапезе. И, как ни странно, сама не заметила, как съела суп, а затем и второе – тушёную с овощами курицу. Верно говорят, аппетит приходит во время еды.

Не успели мы разойтись по комнатам, как во дворе послышался стук копыт и скрип колёс. Я выглянула в окно и увидела констебля Дарена Варна верхом на гнедом жеребце, а за ним Джона, правившего нашей повозкой, на которой сидел мужчина лет пятидесяти с благородными седыми бакенбардами, одетый в тёплый чёрный сюртук, незнакомец крепко прижимал к себе потёртый объёмный саквояж.

Я встретила их в холле вместе с Найджелом.

– Констебль Варн, – вежливо поприветствовала я служителя закона. – Благодарю, что откликнулись так быстро.

– Леди Айрис, – поклонился он, снимая шляпу. – Убийство – дело серьёзное. Мне нужно осмотреть место происшествия и допросить свидетелей.

Затем он представился Найджелу, познакомил нас с врачом, доктором Тейтом Гилбертом, после чего Льюис предложил:

– Давайте для начала осмотрите тело, а затем мы с вами, сэр Варн, отправимся к мосту.

Они ушли, а я осталась в холле, чувствуя себя совершенно бесполезной. Хотелось что-то сделать, но что?

– Проведаю Сэма, – пробормотала под нос и поспешила к раненому. Молодой человек лежал на узкой койке, кожа бледная, губы бескровные, веки плотно сомкнуты, дыхание прерывистое.

– У него жар не спадает, миледи, – Энни, увидев меня, подскочила со стула, держа в руках влажную тряпку, которой обтирала лицо больного.

– Доктор приехал, скоро придёт, уверена, он сможет помочь, – успокаивающе сказала я, подошла к мужчине и, взяв его горячую, сухую ладонь, слегка сжала. – Сэм, вы должны поправиться, вас ждёт невеста и матушка, вам никак нельзя их подвести. Вы просто обязаны выжить.

Энни подошла ко мне ближе, положила руку на плечо и мягко сжала:

– Госпожа, вы сами едва на ногах стоите, вам бы прилечь, отдохнуть немного.

– Не могу, – покачала я головой.

– И всё же, берегите себя. Тот, кто это сделал непременно поплатиться за причинённое зло. Я верю в это и молюсь о справедливости, – тихо добавила она, на её глазах выступили крупные, прозрачные слёзы. Я чувствовала её волнение, и всей душой надеялась, что Энни искренна, что она не притворяется.

Я присела на стул подле кровати Сэма, дожидаясь доктора Гилберта, а когда старик пришёл, оставила его с раненым, тихо прикрыв дверь. Вместо того, чтобы отправиться к себе в комнату, возвратилась на задний двор и продолжила работу с протравами: следовало проверить их концентрацию и при необходимости скорректировать. Взяла небольшие лоскуты льняной ткани и опустила в каждый кувшин. Ткань должна была буквально насытиться раствором, для этого я придавила её деревянной палкой, следя, чтобы она не всплывала.

Лён жадно впитывал жидкость, темнея и тяжелея. Квасцовая протрава оставила ткань почти без изменений, лишь слегка зажелтила её. Железная превратила светлый лоскут в нечто грязно-серое. Танинная сделала коричневатым, а медная дала лёгкий голубоватый оттенок.

Через полчаса я извлекла лоскуты, каждый тщательно отжала, выкручивая до хруста, после чего развесила сушиться на верёвке. Завтра, когда они высохнут, можно будет приступить к пробному окрашиванию пигментами. Тогда и станет ясно, правильно ли я рассчитала концентрацию.

Время тянулось мучительно медленно. Я сидела на скамейке у печи, наблюдая, как светило неспешно ползёт по небу, окружающие постройки отбрасывали всё более длинные тени. Гарри периодически проходил мимо, таская какие-то доски в особняк, я не стала спрашивать для чего они ему, вероятно, приводил в божеский вид покои своего господина.

Солнце почти коснулось горизонта, окрасив небо в кровавые тона, когда во двор вернулись Найджел с констеблем. По их мрачным лицам было понятно – ничего нового они не обнаружили. Варн, спешившись, подошёл ко мне тяжёлой поступью.

– Миледи, – поклонился он.

Я встала и вопросительно вскинула брови.

– Опросили всех, кого только можно. Нашли пару сломанных веток в лесу по ту сторону реки, но и только. Увы, зацепок нет, – ответил он, покачав головой. – Я заберу тело Роба в Торнтон, чтобы передать его родне.

– Да, конечно, – согласилась я.

– Насколько знаю, у него осталась старая тётка, за которой он присматривал, ни жены, ни детей у Роба нет.

– Я поеду с сэром Варном, – оповестил меня Найджел. – Поговорю с родственницей погибшего, помогу ей материально. Думаю, вернусь ближе к ночи, – опекун смотрел устало, под глазами залегли тени. Он, как и я, толком не спал, провёл весь день на ногах.

– Будьте осторожны, милорд, – попросила я, неожиданно для себя сильно забеспокоившись. – Враг может быть где угодно, думаю, вам не стоит рисковать и переночевать в городе.

– Нет, я вернусь, как бы поздно ни было, я не могу оставить вас надолго, к тому же со мной поедет Гарри. Не переживайте, – он протянул ко мне ладонь, я без колебаний вложила в неё свою и мужчина, галантно поклонившись, поцеловал мои пальцы. – Всё будет хорошо…

Не прошло и десяти минут, как трое всадников и телега с телом Роба, покинули Эшворт-холл.

Я же, перенеся протравы в свой кабинет, вернулась к Сэму. Врач сидел у его кровати с озабоченным лицом, но, к счастью, не мрачным.

– Доктор Гилберт, как он? – негромко спросила я, подходя ближе.

Старик вытер руки о полотенце, пропахшее травяными настойками, и спокойно ответил:

– Рана глубокая, миледи, но чистая, гноя нет, ваша служанка постаралась на славу. Я же наложил швы и оставил небольшой дренаж из корпии, чтобы сукровица выходила, а не скапливалась внутри, иначе нагноение неизбежно.

– Он выживет? – спросила то, что не давало покоя больше всего.

– Выживет, – мягко ответил Гилберт. – Молодой, сильный организм справится. Сэму немного нужно, всего-то покой да надзор. С вашего позволения, миледи, я бы хотел остаться здесь ещё на день, прослежу за его состоянием, жар ночью, скорее всего, усилится, но к утру должен пройти, вот тогда и выдохнем с облегчением. В общем, всё станет ясно завтра. Я знаком с его матушкой, и, если с Сэмом что-то случится, она этой потери не перенесёт.

Я удивлённо покосилась на мужчину и увидела, какой теплотой наполнились его глаза, та женщина явно была ему небезразлична.

– Конечно, доктор, оставайтесь, – кивнула я. – Через полчаса у нас ужин, непременно приходите в столовую.

– Благодарю, миледи, с удовольствием, – поклонился мужчина и вернулся к своему пациенту.

Кивнув, я пошла к себе. Умылась, переоделась в чистое платье, присела перед своим «зеркалом» и, рассматривая мутноватое отражение, принялась расчёсывать волосы. Круги под глазами, бледная до синевы кожа, я выглядела, как зомби, честное слово. Лягу пораньше, сразу после ужина, сил дожидаться опекуна нет, если честно, я даже сейчас едва удерживала глаза открытыми.

Ужин прошёл спокойно, доктор Гилберт рассказал нам несколько интересных историй из своей практики и опыта коллег. Полли потчевала нас жареным кроликом, пирогом с капустой.

Я заставила себя поесть, после чего, пожелав всем доброй ночи, отправилась спать.

Натянув одеяло до подбородка, с мыслью, что завтра с утра первым делом окрашу образцы, закрыла глаза.