Эпилог

Десять лет пролетело как один миг.

Я шла по коридору замка, и мои шаги гулко отдавались от каменных стен. Свечи в канделябрах догорали, отбрасывая длинные тени. За окнами уже стемнело, и только редкие звёзды проглядывали сквозь тяжёлые тучи.

Остановилась у двери кабинета, прислушалась. Тишина. Только скрип пера по бумаге.

Толкнула дверь без стука и вошла.

Рагнар сидел за массивным дубовым столом, склонившись над бумагами. Свечи горели в подсвечниках, освещая его лицо — уставшее, с едва заметными морщинами у глаз. Волосы стали чуть длиннее, в них пробивалась седина, но глаза... глаза были теми же. Жёлтыми, горячими, любимыми.

Он поднял голову, увидел меня, и на его лице появилась та самая улыбка, от которой у меня до сих пор замирало сердце.

— Фрея, — сказал он, откладывая перо. — Ты не спишь?

Я проскользнула в кабинет, обошла стол. Хотела сесть на край, как делала раньше, но потеряла равновесие — живот мешал, и я едва не рухнула на него.

Он успел подхватить меня, рассмеялся. Его руки обхватили мою талию, усадили к себе на колени.

— Ты становишься всё опаснее, — сказал он, и в голосе его звучало тепло. — Я уже начинаю привыкать.

Я надула губы, хотя внутри всё пело от счастья.

— Я стала не такой соблазнительной, как раньше. Толстая, неуклюжая. Ты скоро перестанешь меня любить.

Он провёл рукой по моему животу, накрыл ладонью округлость. Наклонился, поцеловал меня.

— Я люблю тебя больше, чем в день нашей свадьбы, — сказал он. — А ещё это я виноват в твоей неуклюжести.

Я удивилась.

— Почему?

Он улыбнулся, коснулся моих губ.

— Потому, что ты снова носишь моего малыша. Ты становишься ещё прекраснее, Фрея. Каждый раз.

Я наклонилась, поцеловала его снова. Долго, нежно, чувствуя его тепло, его руки на моей спине.

— Мне одиноко, — прошептала я. — Ты всё сидишь в этом кабинете. Я хочу видеть тебя в постели.

Он усмехнулся, подхватил меня на руки — легко, будто я не весила ничего. Я вскрикнула от неожиданности и рассмеялась.

— В постель так в постель, — сказал он.

Он нёс меня через коридор, и я чувствовала, как бьётся его сердце, как он осторожно прижимает меня к себе, чтобы не сделать больно.

В спальне он опустил меня на кровать, наклонился, снял сапоги, стянул рубашку. Я смотрела на его тело — широкие плечи, сильные руки, шрамы, которые я знала наизусть. Он был всё таким же сильным, и я любила каждую его чёрточку.

Он осторожно накрыл меня своим телом, целуя в губы, в шею, в плечи. Его руки скользили по моей коже, и я чувствовала, как внутри разливается тепло.

— Я люблю тебя, — прошептала я. — Я так сильно тебя люблю.

— Я тоже, — ответил он.

Мы занимались любовью медленно, нежно, чувствуя друг друга каждым движением. Когда всё закончилось, я лежала в его объятиях, чувствуя, как его рука лежит на моём животе, поглаживая округлость.

Ребёнок внутри шевельнулся, и Рагнар замер. Я видела, как его лицо изменилось — в глазах появилось удивление, смешанное с восторгом.

— Он пинается, — сказал он.

— Она, — поправила я. — Я чувствую, что это девочка.

— Как ты можешь знать?

— Материнское чутьё, — улыбнулась я. — Так же, как я знала про Ингрид.

Он погладил живот снова, и ребёнок снова ударил, прямо в его ладонь.

— Она сильная, — сказал он. — Как её мать.

Он поцеловал меня в висок, прижал ближе. Я лежала в его объятиях, чувствуя, как его дыхание становится ровным, и думала о том, как же я счастлива.

Но в груди всё ещё сидела тревога. За десять лет я научилась чувствовать его настроение — даже когда он старался скрыть его. И сейчас, сквозь тепло и близость, я чувствовала что-то ещё. Тяжесть. Беспокойство.

— Что случилось? — спросила я, поворачиваясь к нему. — Ты работаешь допоздна каждый день. Ты что-то скрываешь.

Он помолчал, потом тяжело вздохнул.

— Король прислал письмо, — сказал он. — Он требует, чтобы я привёз Лину в столицу. Для оценки её способностей.

Я резко села на постели, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Что? Почему ты не сказал мне?

— Потому что знал, что ты будешь волноваться, — сказал он, садясь рядом. — Фрея, ты не можешь ехать. Ты беременна, тебе нельзя в дорогу.

— Это не тебе решать! — я чувствовала, как внутри поднимается злость. — Лина — моя дочь!

— И моя тоже, — сказал он твёрдо. — Я не хотел скрывать от тебя, но я знал, что ты не захочешь отпускать нас.

Я смотрела на него, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Я знала — он прав. В моём положении путешествие было опасно. И младшая дочь, которой было всего три года, не могла остаться без меня.

— Ты возьмёшь с собой мальчиков? — спросила я тихо.

Он кивнул.

— Им уже семь и девять лет. Пора им видеть мир. Король должен знать своих будущих воинов.

Я зажмурилась, чувствуя, как внутри всё сжимается. Мои сыновья. Мои маленькие мальчики. Они уедут в столицу, в этот холодный, жестокий дворец, где их будут оценивать, судить, использовать.

— Я боюсь, — прошептала я. — Я не хочу отпускать вас.

Он обнял меня, прижал к себе.

— Я сделаю всё, что в моих силах и даже больше, чтобы защитить их, — сказал он. — Клянусь Светлой богиней. Я не позволю, чтобы с ними случилось что-то плохое.

Я подняла голову, посмотрела в его глаза.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Я кивнула, уткнулась лицом в его плечо.

— Я верю тебе, — сказала я. — Но если с ними что-то случится...

— Ничего не случится, — твёрдо сказал он. — Я защищу их. Как защитил тебя и Лину.

Я хотела успокоиться. Хотела поверить, что всё будет хорошо. Но внутри что-то не давало покоя.

Я почувствовала это через нашу связь — недоговорённость. Тень, которая пряталась за его словами.

— Что ты ещё скрываешь? — спросила я. — Я чувствую. Ты что-то не договариваешь.

Он вздохнул, отвёл взгляд. Потом повернулся ко мне, и я увидела в его глазах усталость.

— Эммили умерла, — сказал он. — В тюрьме. После продолжительной болезни.

Я замерла. Имя, которое я не слышала долгие годы, прозвучало в тишине спальни.

— Когда? — спросила я.

— Месяц назад. Король сообщил в письме. Я не хотел говорить тебе, пока не буду уверен.

Я лежала неподвижно, пытаясь понять, что чувствую. Ненависть? Облегчение? Радость?

Ничего.

Только пустота. Такая же, как в тот день, когда я стояла над телом Вольдемара. Эммили была частью моей жизни. Частью боли, страха, отчаяния. И теперь её не стало.

— Я не чувствую ничего, — сказала я. — Вообще ничего. Это нормально?

— Это нормально, — ответил он. — Ты давно отпустила её. Она не имела над тобой власти.

Я кивнула, прижалась к нему, чувствуя, как его руки обнимают меня.

— Десять лет, — сказала я. — Десять лет прошло. Столько всего случилось.

— И будет ещё, — он поцеловал меня в лоб.

Я лежала в его объятиях и думала о том, как изменилась моя жизнь. Десять лет назад я была одинокой женщиной из другого мира, которая умерла, спасая чужого ребёнка. А теперь у меня была семья. Муж, который любил меня. Дети, которые росли с каждым днём.

Двое сыновей и две дочери. Лина, которая уже стала юной девушкой, с глазами цвета неба и даром, который делал её сильнее всех. Эрик, семилетний непоседа с рыжими волосами. Финн, девятилетний серьёзный мальчик с жёлтыми глазами отца. Маленькая Ингрид, которой было всего три года, и она была точной копией меня. И ещё одна девочка, которая росла у меня под сердцем.

А ещё Гретта, Митя и их дети. Они стали больше, чем просто слуги. Разрушенное поместье, в которое мы ездили каждое лето, связало нас в одну большую семью.

Гретта выросла в умную, хорошую женщину. Она управляла замком. Митька из нескладного подростка превратился в сильного мужчину, поверенного в делах княжества.

А их дети учились вместе с моими детьми.

Я вспоминала свою прошлую жизнь. Душную квартиру, запах жареного лука из соседской кухни, работу на телефоне доверия, бесконечные разговоры с чужими людьми. Одиночество, которое было моей спутницей долгие годы.

И впервые за всё время я поняла — я благодарна Светлой богине. За все испытания, которые выпали на мою долю. За боль, страх, отчаяние. За смерть и перерождение.

Потому что без них у меня никогда не было бы этого. Этого тепла, этой любви, этой семьи.

Я подняла голову, посмотрела на Рагнара. Он спал, прижимая меня к себе, и я видела, как его лицо расслабилось, исчезли морщины, ушла усталость.

— Спасибо тебе, — прошептала я в темноте. — За всё.

Он не ответил — спал. Но я чувствовала, как его рука сжалась на моей талии, будто он слышал меня даже во сне.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к его дыханию, к биению его сердца. И заснула, чувствуя себя в безопасности.

Завтра будет новый день. И мы встретим его вместе. В любви, в принятии и понимании. Одарённые великой милостью богов – друг другом и нашей семьёй.