Глава 12

Нога разболелась так, что не ступить. Перевязь на разодранном боку пропиталась кровью. Яр сморщился и смачно харкнул куда-то в лопухи. По его прикидкам, он шарился по лесу дня три-четыре, однако луна так и не сдвинулась с места. Время действительно замерло.

Интересно, долгая ночь когда-нибудь кончится? Может, когда они доберутся до замка…

– За лощиной переправа. – Девушка кивком указала в сторону посеребрённого инеем сухотравья. – Мы почти пришли. Потерпи немного – в замке о тебе позаботятся.

Яромир кинул на блаженную короткий угрюмый взгляд. Ага. Позаботятся. Как же иначе.

Они двинулись по залитому лунным светом лугу, и вдалеке, в голубовато-серой дымке Яр различил очертания крепости. Высокие островерхие башни с узкими бойницами, зубчатые стены, отводная стрельница над массивными воротами… И ни одного огня. Ни единого.

Но больше всего впечатлил ров. Точнее то, что его заменяло. Довольно узкая – в две косых сажени – но невероятно глубокая, бездонная даже, трещина в земле тянулась без конца и края через всю лощину, куда хватало глаз. Казалось, будто кто-то взял и надломил равнину, точно житный каравай.

Ледорез тормознул у разлома и нахмурился: по близости не наблюдалось ни моста, ни чего-то, хотя бы отдалённо его напоминающего.

– И где переправа? – бросил он девчонке.

– Вот же она. – Чудачка неуклюже сползла с Каурой и подышала на озябшие пальцы. – Прямо перед тобой.

Яромир присел на корточки и задумчиво посмотрел вниз. Потом вперёд, на очертания замка, и снова вниз. Расковырял в промёрзшей земле камешек и кинул в трещину. Голыш летел долго. Очень долго. Но, в конце концов, глухой стук подтвердил, что где-то там, далеко-далеко, имеется скалистое дно, о которое запросто можно разбиться вдребезги.

Мда-а… Отличная переправа, ничего не скажешь.

– Не беспокойся! – улыбнулась девчонка, заметив его замешательство. – Это чары из предосторожности. Они от врагов. А тому, кто чист душой и не таит в сердце злобы, мост не нужен. Пойдём, не бойся!

Она ухватила его за руку и потянула.

– Стой! – Яр с сомнением глянул на неё. Вдруг девчонка и впрямь блаженная и не соображает, что творит? Сейчас шагнёт и расшибётся насмерть. – Сбрендила?

Чудачка рассмеялась. Смех её оказался добрым и мягким. Совершенно беззлобным.

– Вовсе нет. Пойдём же, не бойся. – Она отпустила его ладонь и ступила на самый край. – Главное, не смотри вниз, а то голова закружится.

Блаженная решительно занесла ногу над пропастью, и…

– Нет! – Яромир схватил девчонку в охапку и оттащил от расщелины. Не мог он позволить ей шагнуть в пустоту. Не мог, и всё тут! – Должен быть другой путь.

– Какой? – она уставилась на него, сосредоточенно нахмурив брови.

– Обходной, – пояснил он.

– Разлом никак не обойти, – покачала головой девица. – Он опоясывает Холмы.

– Тогда построим мост сами.

– Сами? – она воззрилась на него, будто он внезапно покрылся узорами. – Мост? Но как?

– Руками. – Яр сморщил лоб, прикидывая, сколько времени и дури уйдёт на то, чтобы найти, срубить и дотащить до расщелины мачтовую сосну.

Надо ещё придумать, как половчее привязать бревно, чтобы Каурая могла его…

Погань!

Яромир метнул взгляд на кобылу и обмер. Медленно переступая мохнатыми ногами, лошадь приблизилась к самому краю, и, прежде чем Ледорез успел крикнуть, шагнула прямиком в разлом…

Сердце прилипло к грудине, глаза полезли на лоб, а рот приоткрылся, как у выброшенного на лёд налима. Яр даже присел, чтоб ненароком не свалиться.

Твою ж ковригу!

Коняга стояла на пустоте, будто на листе чародейского стекла, и, шевеля ушами, лениво пожёвывала пучок чахлой травы. Отсутствие моста под копытами её, похоже, совершенно не смущало.

– Это… как так? – прохрипел Яр, не веря глазам.

Блаженноватая чудачка пожала плечами в обычной своей манере.

– Магия, – сказала она. – Лошадка никому зла не желает, и потому для неё обрыв не страшен. Она его даже не видит – для неё это такой же луг.

Ледорез хмуро наблюдал за Каурой. Вот же…

– Убедился, что не вру? – улыбнулась девчонка. – Ну, давай, пошли уже. Кушать очень хочется!

Выразительно похлопав себя по животу, она дохромала до трещины и обернулась.

– Ну? Идёшь?

Яромир опустил глаза. Тяжело выдохнул.

– Я… не…

Он не договорил. Слова застряли в горле. Как оказалось, к лучшему.

– Ты боишься высоты? – она вернулась к нему, опустилась рядом и заглянула в лицо. – В самом деле, боишься?

Яр не ответил. Пусть думает, как думает. Чудачка…

– Хочешь, я буду держать тебя за руку?

– Это не поможет, – буркнул он, нашарил и запулил во тьму расщелины ещё один камень. – Нужны другие варианты.

– Других нет, – сокрушённо мотнула головой чудачка и замолчала. Она морщила лоб целую вечность, но, в конце концов, просияла. – Хотя… Имеется способ! Точнее – идея. Точнее…

– Говори.

Объяснять блаженная не умела. Из бурного потока бессвязных излияний Яромир вычленил только три слова: "лошадь", "перевезёт" и "безопасно".

Каурая, дескать, создание безгрешное, ибо лошадь. А лошади они, как водится, дурного замышлять не умеют. А ежели кого и покусают, то без умысла, а чисто от звериной природы. А потому под ней чародейская переправа исчезнуть не может, а значит…

– До бедняжки до сих пор не дошло, зачем ты здесь. – Марий уселся на стылую землю. – Ксендзы говорят, блаженные – не от нашего мира, а потому не видят в людях зла. Похоже, у нас как раз такой случай.

Яромир бросил на друга короткий взгляд. Да, похоже на то.

– Всё получится! – уверяла чудачка, сверкая глазами. – Непременно получится!

Ох, ты ж, погань!

Ледорез неохотно поднялся, отряхнулся и с угрюмым видом взгромоздился в седло. Девчонка ухватила повод. Потянула.

– Пойдём, лошадка. – Кобыла шевельнула ухом, жевнула грызло, но с места не двинулась. – Ну, пойдём. Пожалуйста.

"Ну и чудна!" – подумал Яр и, прищёлкнув языком, легонько дал животине шенкеля.

Блаженная, странная, чудная, не от мира сего… Однако смелости ей не занимать.

Твёрдо и уверенно ступила девчонка в пустоту над ущельем. Пустота удержала её, и чудачка продвинулась дальше, ведя следом безропотную Каурую.

Когда копыта лошади коснулись невидимого моста, Ледорез стиснул зубы до хруста. Безумное напряжение сковало мускулы так, что конечности одеревенели. Яр запрещал себе смотреть вниз. Запрещал оглядываться. Поначалу он хотел завязать кобыле глаза, чтобы Каурая ненароком не заупрямилась, однако теперь жалел, что не завязал их себе самому.

Вот же…

Шаг за шагом. Шаг за шагом. Беззвучно, словно по облаку. Медленно. Бесконечно медленно и…

До безумия страшно. Только вот боялся Яромир не за свою шкуру.

Что, если не сработает? Что, если обмануть чары не получится? Что тогда? Волшебная переправа исчезнет, и они полетят в пропасть. Все втроём полетят. И погибнут. Разобьются о скалы все трое. И коняга, и он сам, и…

Девчонка, которая упорно не видит в нём зла.

Яр не выдержал. Зажмурился, и… услышал.

Голос. Нет, точнее не голос – сотню голосов. Сотня голосов звучала, как один. Кошмарный, зловещий, пробирающий до самых костей.

– Ты сеешь кругом боль и смерть, – голос доносился с самого дна ущелья. – Тебе нет места среди живых. Тебе нет места среди мёртвых. Тебе нет места нигде!

Ледорез шумно выдохнул. Заморгал. Не помогло…

– Ты принадлежишь нам. – Отвесные склоны покрылись чёрной подрагивающей мутью. Липкие щупальца, пульсируя, поползли из глубины вверх. Они тянулись к ним. Тянулись к Каурой. Норовили оплести тонкие щиколотки блаженноватой девицы, которая их даже не видела! – Мы заберём тебя. Заберём всё, что нам причитается.

Заберём всё…

– Нет! – заорал Яр, когда скользкие лапищи ухватили чудачку за подол, отчего тот мгновенно потемнел, будто его макнули в бадью с чернилами. – Не тронь!

Он выхватил меч и, под дикий взвизг девчонки, выпрыгнул из седла, вложив всю силу в рубящий удар.

– Не тронь!

Блаженная закричала, Каурая вздыбилась, заржала. Клинок со свистом описал крутую дугу, и…

Яромир полетел в пропасть.

Падая, он инстинктивно выпростал руку – ведь вот она, другая сторона расщелины, рядом совсем. Они почти дошли. Почти… Но пара дюймов – это слишком далеко.

Погань!

– Держись! – блаженная распласталась у самой кромки и чудом ухватила его, задержав падение на полмига. – Держись, дурной!

Он держался. Нашарил сапогом какую-то выщерблину. Упёрся. Зарычал.

– Ну же! Давай! – узкая ладонь берегла от смерти. От смерти страшной и мучительной. Ясное дело, удержать его девчонка нипочём не смогла бы – слишком он тяжёлый – но она не давала сорваться в безумие. И это было важно. – Давай же!

– Ты принадлежишь нам… – булькающая жижа поднималась со дна пропасти. Кипела, простирая к нему бесчисленные руки-лапы, брызгала ядовитой чернотой. – Мы заберём всё…

Заберём… заберём… заберём… Ты. Принадлежишь. Нам!

– Не смотри вниз! – рявкнула девчонка. – Смотри на меня. На меня смотри, раздери тебя черти! Ну же!

И Яромир послушался. Вскинул голову. Нашёл серый взгляд и потянулся к нему, скользя ногами по скалистому склону.

– Давай! – возопила она, и Яр почувствовал, как дрожат от напряжения тонкие пальцы.

"Она отпустит, – мелькнула мысль. – Она не выдержит и отпустит руку…"

– Давай же! Ну!!! – драгоценное мгновение. Последний шанс, который нельзя потерять.

Перехватив меч, Ледорез со всей дури всадил клинок в породу. Гномья сталь пробила камень, как пробку. Обретя точку опоры, Яр мощным рывком подался вперёд и вцепился в седую от инея траву…