Глава 49

Бахамут велел приготовить коня, а сам остался в лачуге тюремщика – выторговывать лучшие условия.

– Ступай да пошевеливайся, – бросил трепясток с таким апломбом, что даже господарь бы позавидовал. – На всё про всё даю свечу. А мы пока с разлюбезным другом дела обсудим, квасу выпьем, да?

Он выпроводил Яромира, буквально вытолкав за дверь. Оказавшись на улице, Ледорез обнаружил в кармане нежданный, но весьма ценный сувенир – ключ-скелет. Вот же…

Говорили, такой может снять любые оковы, но Яр никогда не думал, что доведётся подержать вещицу в руках: секрет их изготовления канул в лету вместе с Последними. Откуда карлик взял свой экземпляр – оставалось загадкой. А уж как умудрился подсунуть ключ незаметно – тем более.

Чудодей хитровыдуманный [1].

Яромир шагнул в дождливую мглу и, стиснув подарок в ладони, быстро двинулся в нужном направлении.

Час. На всё про всё имелся час. Ну, может, чуть больше, если Бахамут сумеет как следует заболтать барыгу.

В любом случае, каждая минута на счету.

В жуткую тюрьму удалось проникнуть быстро и бесшумно, а вот с замком на двери, за которой томились околдованные поляницы, пришлось знатно повозиться: ключ-скелет с таким бы не управился, и в ход пошли банальные отмычки.

– Давай, цепляй! – жужжал над ухом Марий. – Толкай хвостовик. Да не отпускай, балда! Держи его. Вот так. А теперь до щелчка проворачивай. Проворачивай, ну же!

– Не проворачивается.

– А ты лучше проворачивай!

– А ты не стой над душой! – огрызнулся Яр и уже собрался обрушить на покойника весь запас матюгов, как раздался заветный щелчок.

Они переглянулись, и Яромир скользнул внутрь бесшумной тенью. Синегорку отыскал мгновенно – четвёртый ряд вторая койка слева – и принялся за дело.

– Знаю, ты меня слышишь, – сказал, положив руку на плечо воительницы. – Так что слушай внимательно. Ты можешь сбросить чары. Сама. Делай, что скажу, и очухаешься. Поняла? А теперь подумай о чём-то приятном да побыстрее: времени в обрез.

– А-ах! – Синегорка попыталась сесть, но получилось у неё не сразу. Она часто моргала и жадно глотала воздух. По смуглому лбу рассыпались бисеринки пота.

– Пей. – Яр всучил ей флягу. Ту самую, волшебную, в которой никогда не кончалась вода.

Воеводица припала к горлышку с таким остервенением, что едва не захлебнулась.

– Что… – прохрипела она, утираясь ладонью. – Что это, выдери меня бесы, такое?

– Одно из заклинаний школы Аркан, – сказал Ледорез. – Лёгкая парализация.

– Лёгкая? – Синегорка посмотрела на него, как на умалишённого, и обхватила себя руками: её била крупная дрожь. – Всех моих дружинниц уложило враз! Чёртова девчонка…

– Девчонка? – Яромир напрягся и перехватил взгляд Мария, который весь обратился в слух.

– Да, – кивнула богатырша. – Совсем мелкая.

Вот же… погань!

– С косками?

Синегорка сощурилась.

– А ты откуда знаешь?

– Неважно. – Яр взялся за кандалы на её ногах. Он бы в жизни с ними не сладил, если бы не ключ-скелет. Бесполезный против навесных замков и запоров, с оковами он справлялся на ура. – Где Зяблик?

Воеводица помрачнела.

– Ну и удружил ты мне своим Зябликом, наймит, – выцедила она. – Век не забуду.

Ледорез нахмурился.

– Руки давай, – скомандовал сухо, и Синегорка послушно протянула запястья.

– Служка твой бабой оказался, – продолжила богатырша. – И не прикидывайся, что не знал, в жизни не поверю!

Яр глянул на неё исподлобья, и она продолжила:

– И если бы просто бабой, куда ни шло. Так нет же! – Ледорез снял железные браслеты, и Синегорка принялась растирать покрасневшую кожу. – Она, видите ли, наречённая Косолапа Гордого, господаря Закатной гряды. А он, как известно, вассал Хотенея. Как тебе это, наёмник?

– Чуешь, куда ветер ветку гнёт? – Полумесяц выразительно посмотрел на него, и Яромир мгновенно сообразил, что к чему.

– Поляниц обвинили в укрывательстве сбежавшей невесты, – сказал он.

– Если б только это… – вздохнула воеводица. – Нас обездвижили и привезли сюда, как преступниц. Заявили, будто мы рыскали по округе и похищали деревенских девчонок.

– А вы похищали?

Синегорка поймала его взгляд.

– В любом селении всегда найдётся девица, для которой судьба мужней жены хуже каторги, – серьёзно проговорила она. – А порой – хуже смерти лютой. Но похищать таких резона нету – они уходят с нами по доброй воле. Ты веришь мне, наёмник?

– Верю. – Он помог ей подняться, и Синегорка вцепилась в его предплечье мёртвой хваткой: ноги у неё подкашивались. – Где держат Зяблика?

– Не знаю. Но, похоже, тоже где-то здесь – я слышала её крики.

– Крики? – Ледорез озадачился. – Вас же всех скрутило.

Поляница помотала головой.

– Её взяли первой, безо всякой волшбы, – сказала она и понурилась. – А уж потом настал наш черёд. Никогда не видала магии такой силы: никто даже пикнуть не успел. Их воевода велел показать, что будет, ежели удумаем воспротивиться власти Хотенеевой, и бесовка спалила лагерь. Одним взмахом руки, представляешь?

Яр вспомнил ползущую по стенам башни колючую изморось и дёрнул плечом. Да, он вполне мог представить мощь девочки с косичками. Сокрушительную, смертоносную, совершенно нечеловеческую мощь. А ещё он знал, что Снеженика сильнее, и это приятно грело душу.

– Дальше сама. – Он кивнул на обездвиженных девушек. Будет Синегорка их спасать или нет – заботило мало: это её дело. Не его.

– А ты?

– А я за Зябликом.

– Но…

Ледорез не дал ей закончить.

– Тихо! – шикнул он и толкнул богатыршу обратно на койку. – Ложись. Быстро!

Синегорка не стала задавать лишних вопросов. Тоже, видать, расслышала приближающиеся шаги. Яромир вмиг распластался на полу под лежанками и замер, навострив уши.

Он не сомневался, в темницу пожаловали знатно подпитые и довольные собой Бахамут с Тюремщиком. Но…

Он безнадёжно ошибся.

– Твою ж ковригу, – выплюнул притаившийся рядом Марий. – Это же…

– Входи, княже, – рябой барыга лебезил слишком уж рьяно, и Яр похолодел. Неужели… – Входи, пресветлый.

– Почему дверь нараспашку? – глубокий голос звучал твёрдо. Говоривший явно привык командовать. И не просто командовать – повелевать. – Давно плетей не получал?

– Да это ж я тут и был, – заявил тюремщик с завидной уверенностью. – Девок пересчитывал.

– И что, все на месте?

– Все до единой, княже. Я слежу!

Ледорез мог видеть только ноги, но не сомневался, что рябая рожа барыги пошла пятнами.

– Вот и славно, – отозвался Хотеней. В том, что это был именно он, сомневаться не приходилось. – Как рассветёт, пришли сюда бояричей да гридинов из старшей дружины. Пускай ходят каждый день. К празднику Жатвы все поляницы должны быть брюхаты, и если хоть одна не понесёт – пеняй на себя: отвечать будешь лично своей головой. Понял?

– П-понял… – промямлил тюремщик, а Яромир заметил, как рука Синегорки судорожно сжалась в кулак.

– Ну, коли понял, исполняй. А ежели кого мужская сила подведёт, пошлём за Согодаевой бабкой: от её варева даже у столетних старцев кровь кипит, как у жеребцов. К тому же, самому Согодаю она уже без надобности.

Хотеней усмехнулся, а тюремщик загоготал в голос, с готовностью поддерживая хозяйскую шутку. Правда, мгновенно заткнулся, едва князь изволил заговорить.

– Делай, что должен, – сухо бросил могущественный владетель Перелесья. – А я покамест с юной княжной потолкую. Вразумлю малость, а то совсем от рук отбилась. Позабыла, видать, где её место. Но мы это быстро исправим.

Он тихо хмыкнул, и тюремщик снова заржал, аки конь.

– Кстати, кто там, в лачуге твоей? – небрежно бросил князь, когда они уже направились к выходу. – Соглядатаи доложили, у тебя визитёр.

– Визитёр, ага, – не стал отрицать рябой, и Яромир стиснул зубы, готовясь к худшему. – Знакомец проездом. В пути дождь застал, вот я и пустил бедолагу сночеваться по доброте душевной.

– Лишнего не болтал? – строго спросил Хотеней.

Ответа не последовало. Видимо, барыга молча помотал головой.

– Смотри мне, – грозно пророкотал князь, но тут же смягчился. – Пошли. Только запри всё как следует.

Тяжёлая дверь захлопнулась. Звякнули ключи. Скрипнул засов. Лязгнул замок… и Синегорка вскочила с лежанки, сверкая чёрными глазищами.

– Ты слышал? – зашипела она, хватаясь за голову. – Слышал?

– Слышал, – откликнулся Яромир, выползая из-под коек. – Не глухой.

– Проклятье! – рыкнула воеводица и пнула лежанку. – Моих дружинниц превратят в свиноматок!

– Не превратят. – Ледорез сунул ей в ладонь заветный ключ-скелет. – Держи. Разбудишь сёстёр и снимешь оковы. Когда придут люди Хотенея, дай им утратить бдительность: подпусти ближе, а уж потом… – Он выразительно чиркнул большим пальцем по горлу. – Оружие у них заберёте. Дальше – сама сообразишь.

– Стой! – она схватила его за локоть, и Яр напрягся. Нахмурился. Неужели начнёт просить о помощи? Это она-то?

Однако тревоги не оправдались: гордая богатырша осталась верна себе.

– Я в долгу перед тобой, наёмник. – Босая, простоволосая, Синегорка выглядела невероятно воинственной и опасной.

– Сочтёмся, – буркнул он. Пошарил в кармане и извлёк лунницу. – Вот. Оляна просила передать.

Об обстоятельствах, при которых подвеска оказалась у него, Яр тактично умолчал. Да и времени не было рассказывать. Ни рассказывать, ни расспрашивать. Увы…

– Оставь себе, – хрипло отозвалась воеводица и помрачнела. Сообразила, видать, что к чему. – Наш оберег придаст тебе силы и отвадит беду. Ступай, наёмник. Спасай княжну. Я справлюсь.

Он кивнул и двинулся к двери. А как дошёл – выматерился, помянув всех чертей и их матерей вкупе с прабабками: оказаться запертым изнутри в подземной темнице – сомнительное удовольствие.

Погань!

Жаль, от ярости морёный дуб не горит, а то давно полыхал бы. Эх…! Придётся выбивать или снимать с петель.

– Один до утра провозишься, – изрёк Марий.

– Знаю.

– Что? – Синегорка уставилась с подозрением.

– Ничего. – Яромиру пришла в голову затейная мысль. – Твоя сила при тебе?

Чернокудрая богатырша криво улыбнулась и выгнула бровь.

– Есть смысл проверить. – Она поплевала на ладони и, хлопнув, потёрла их друг о друга с великим азартом. – Только как выйдешь, дверь обратно приспособь.

Яр хмыкнул. Хорошая она всё-таки баба.

– С шикарными крепкими икрами, – мечтательно выдохнул Полумесяц.

1. Чудодей – фокусник.