Глава 51.

Она нашлась не сразу, но всё-таки нашлась. Обнаружилась в одной из потайных комнат верхнего уровня. Сидела тихо-тихо, как мышь. Лишь изредка всхлипывала да по обыкновению шмыгала носом. Но едва он ввалился внутрь – мгновенно отживела.

Возиться с замком Ледорез не стал – больно муторно: вышиб дверь и вся недолга. Да, нашумел знатно. Зато времени сэкономил уйму.

Полумесяц метода не одобрил, однако Яромиру было плевать: хотелось свалить из грёбаной дыры как можно скорее.

– Ты! – Зяблик подскочила с узкой койки, едва не опрокинув огарок свечи. Залатанные пацанские одёжки болтались на ней, как на пугале. Хороший знак: девчонку, похоже, никто не раздевал. – Ты пришёл!

Она бросилась ему на шею.

– Не стой столбом, обними в ответ! – шикнул Марий.

Яромир ответил призраку сердитым взглядом и без особого энтузиазма положил ладонь на узкую спину.

– Цела? – спросил без лишних церемоний.

Она отстранилась. Уставилась. На белоснежном лбу обозначилась тонкая морщинка.

– Как ты узнал, что я… что… ну…

– Узнал.

– Какое, однако, исчерпывающее объяснение, – хохотнул покойник.

Яр шутки не оценил.

– Надо выбираться, – бросил он. – Делай всё, что скажу. Усекла?

Девчонка часто закивала. Васильковые глаза её опухли, губы подрагивали, а короткие волосы сбились в колтуны.

Вот же…

Ледорез беззвучно матюгнулся и двинул к выходу, но у самой двери обернулся.

– Как звать тебя, скажешь? Или по-прежнему Зябликом величать?

Она посмотрела на него, словно цветок на солнце.

– Преслава, – сказала и зарумянилась. Торопливо отвела взгляд. – Преслава-княжна.

Яр снова ругнулся и, толкнув сорванную с петель дверь, шагнул в тёмный коридор.

Понадобилось три слова, чтобы контролировать продвижение Преславы-княжны по мрачному лабиринту узилища. Три незамысловатых, но ёмких команды.

"Замри", "Вперёд" и "Тихо".

Яромир обходился ими более чем, а вот лексикон белобрысой пиявицы оказался куда более разнообразным: она трещала без умолку и заткнуть её не представлялось возможным.

– Это со страху, – пояснил Полумесяц, когда девчонка, шмыгая носом и запинаясь, принялась изливать душу. – Если трепаться перестанет, реветь начнёт – точно говорю. Так что терпи.

Яр засопел, скрипнул зубами и глухо скомандовал:

– Замри.

Преслава тут же вжалась в стену. Всхлипнула.

– Ты, наверное, думаешь, я забалованная, капризная и вздорная, раз от жениха сбежала, да? Но это не так. Не так вовсе.

– Вперёд.

Девушка торопливо перебежала, куда он велел.

– Я – княжна. А княжьи дочери замуж по любви не выходят. Так уж повелось.

– Тихо.

Она смолкла, но едва он двинулся вдоль стены, заговорила снова.

– Я к такому готовилась. Да и ничего другого не ждала: меня ж ещё до рождения просватали, – лепетала Преслава. – За младшего внука Багряна Синеуса, который в Перелесье задолго до Хотенея правил. Ты ведь слыхал про Багряна? Слыхал?

– Вперёд.

– Маменька говорила, мальчонка тот, мой суженый, истинным князем рос. И читать умел, и писать, и верхом держался не хуже любого старшего дружинника, и с мечом ладил, и с кинжалом, и с луком…

– Замри.

Она застыла. Вздохнула сокрушённо.

– Да только не сложилось у меня семейного счастья: старый Багрян от неведомой хвори помер, сын его в бою погиб, а внук с горя в лес сбежал и сгинул там: так и не нашли его, ни живого, ни мёртвого.

– Вперёд. – Яромир юркнул за поворот. Девчонка последовала за ним.

– За кого потом меня только не сватали! – продолжила она свою скорбную повесть. – Чьей только невестой не объявляли! А уж когда созрела – начался сущий кошмар. Каждое утро – новые смотрины. Маменька всё выгадывала, выгадывала… Шибко ей хотелось такого зятя заиметь, который сумел бы и земли наши защитить и меня всем, что душа пожелает, обеспечить. После смерти папеньки она совсем… Совсем…

– Тихо.

Преслава закусила губу. Сморгнула слезинку.

– Вперёд.

– Ты, видать, решил, что я – бесприданница, да?

– Замри. – Яромир нахмурился. Тот шорох в темноте… Крысы? Или…

– А я не бесприданница вовсе!

– Тихо!

– Я не бесприданница вовсе, – шёпотом повторила Преслава и добавила: – В верховьях Закатной только один брод имеется, где можно войско через реку перевести.

– Действительно, – поддакнул Полумесяц. – Аккурат у Малахитовой излучины, прямо за Кривым мостом.

– И это мой брод! – выпалила девчонка, да так громко, что пришлось на неё цыкнуть. – Мой! Он – моё приданое. Папенька всегда говорил, переправа та дороже золота. Кто её заимеет, верхнее течение Закатной в кулаке держать будет.

Она сжала руку, словно желая продемонстрировать. На Яромира демонстрация должного эффекта не произвела.

– Вперёд.

Путаные переходы катакомб казались одинаковыми, но этот коридор напрягал особенно: от меча здесь толку меньше, чем от оглобли – слишком узко для манёвров. Ни тебе повернуться толком, ни замахнуться как следует. Зато зажать беглецов в клещи – проще простого.

Погань…

Надо быстрее добраться до лестницы.

– Так что не думай, я – завидная невеста. – Пиявицу, казалось, совершенно не беспокоило происходящее вокруг. Она даже как-то приободрилась. Приосанилась. Носом шмыгать перестала. – И старания маменькины задаром не пропали: нашёлся жених под стать моему приданому.

– Замри.

– Сам Хотеней ко мне посватался!

Яр обернулся и смерил её тяжёлым взглядом.

– Хотеней?

– Да! – от оказанного внимания пиявица аж засияла. – Он как раз овдовел, когда мне пятнадцать зим сравнялось. Сватьёв прислал, подарки разные… Маменька, ясное дело, сразу согласилась. Радости было! Собрали меня наскоро и третьего дня с рассветом в дорогу отправили. Маменька со мной хотела, да остаться пришлось – у сестрицы роды начались. Да и что со мной могло приключиться, при таком-то женихе!

– Но, видать, что-то всё-таки случилось, – философски заметил Марий. Он слушал девчонку с завидным вниманием. Ловил каждое слово. Вникал.

Яр сморщился и мотнул головой. Белебердень какая-то. Очередные бабьи бредни без логики, начала и конца. Ничего не понятно!

– Давай, спроси её, – подначивал Полумесяц. – Спроси, что было дальше!

– Мне неинтересно.

– Мне интересно!

– Что?

– Ничего. – Ледорез шмыгнул за угол и, пригнувшись, осторожно выглянул.

Чисто.

– Вперёд, – скомандовал он.

– Ты, наверное, хочешь знать, как вышло, что я сбежала…

– Нет.

Полумесяц посмотрел с укоризной. Яр фыркнул, а Пиявица продолжила.

– Хотеней нарушил уговор, – сказала чуть слышно. – Отказался от свадьбы, будто я какая порченная, да ещё пересватал за Косолапа, который мне в деды годится! Я плакала, плакала, а потом… Услыхала, будто юный княжич – мне судьбой обещанный – не помер в лесу, как все думали, а выжил, и решила сбежать. Найти его. Он бы точно сумел защитить меня. Ото всех. Ведь он – мой истинный…

Она шмыгнула носом, а Яромир бросил на Мария многозначительный взгляд.

– Чего ты хочешь, она ещё ребёнок! – всплеснул руками покойный товарищ. – К тому же, девчонка. Они в такое верят.

Ледорез оставил ремарку без комментариев.

– Интересно, почему Хотеней отменил свадьбу? – Полумесяц поскрёб в затылке. – Он, конечно, ничего не потеряет: хозяином брода станет Косолап, его верный вассал. Но всё-таки… Почему?

"По хрену и по кочану", – угрюмо подумал Яр. Он никак не мог отыскать нужный поворот, и они окончательно заплутали. Вот это – проблема. А болтовня о свадьбах, женихах и всяких там истинных парах…

Собачье дерьмо!

– Иногда мне кажется, я ненавижу её… – вздохнув, проговорила Преслава, и теперь нахмурился уже Полумесяц.

– О ком это она? – спросил он.

Ледорез пожал плечами. Меньше всего сейчас волновали наивные девчачьи переживания.

– Из-за неё всё пошло прахом, – голос белобрысой пиявицы дрогнул. – Она во всём виновата. Во всём! Она приворожила Хотенея и разрушила мою жизнь! Будь она проклята! Будь проклята Хозяйка Седых Холмов!

Яромир споткнулся.

– Что? – он развернулся и вперился в княжну взглядом. – Что ты сказала?

Девчонка не испугалась и не отпрянула. Наоборот, вскинула голову. Васильковые глаза влажно поблёскивали в темноте.

– Хозяйка Седых Холмов – новая невеста Хотенея, – отчеканила она. – Это из-за неё он от меня отказался.

Марий присвистнул. Яр стиснул зубы.

– Их свадьба назначена на Лосиный день. – Преслава понурилась и рвано вздохнула. – И даже гости уже приглашены. В первую очередь, Косолап Гордый с юной супружницей. То бишь, со мной…