Глава 24

Стены из блестящего чёрного камня практически божественного — мороз бежал по коже — древнего грота осветились от прикосновения.

— Это вкрапления электриуса, — пояснила дара Вииара, как только Ра вытащил её из воды рывком, — он не опасен. Вегги часто его использовали для освещения. Он теперь долго будет гореть.

Дар Шииран всё это время изучал грот и его каменные ступени, вырубленные внутри горы. Он задумчиво смотрел на них, уходящих винтом вверх, и молчал.

— Интересно, далеко идти? Лестница ведёт на вершину горы? — поинтересовалась я исключительно для поддержания разговора.

На самом деле мне было неважно, куда и сколько идти. Меня хоть и слабее, но все же по-прежнему тянуло дальше. К какой-то неведомой цели.

— Нам остаётся это только проверить, — Ра скинул рюкзак и повёл плечами, разминаясь. — Платон, ступени высокие и крутые, иди в слим.

— Я сам хочу! — заупрямился сын.

Он даже ногой топнул и губы надул — редкий признак того, что Тошка недоволен.

— Таамн, ты будешь задерживать движение, твой дядя прав, — прекратил излишнюю самостоятельность наставник, и Платон мгновенно сдул губы.

Он просто понурил голову и медленно-медленно побрёл к капитану, смиряясь с неудачей.

А я вдруг подумала, что мы часто не ценим того, что имеем в настоящий момент. И лишь спустя время, только когда осознаем потерю, начинаем сравнивать то, что у нас было в руках, с тем, чего не стало, и понимаем значимость утерянного. Но, как правило, это случается до обидного поздно. Нам тогда уже никто не предлагает понести в гору на ручках. Никто не суетится, укладывая нас днем спать. Не покупает вещи, чтобы нарядить, не запрещает смотреть телевизор.

Улыбнулась дурацким мыслям. Чего это меня в такие дебри потянуло? Не время же. Но не попускало. Глядя на рюкзак, который скинул на камни Ра, а дар Шииран надел себе на грудь, я внезапно задумалась: почему остальных даурианцев Вегга в грот не пустила? Сочла их недостойными? Или наоборот — достойными спокойного вечера и ужина? Кому из нас повезло? И стоит ли вообще прикасаться к слишком глобальным тайнам мироздания?

В общем, в древних каменных стенах на меня напал аномальный, совершенно не свойственный мне мыслительный процесс с уклоном в философию — я всю жизнь терпеть её не могла, но сейчас вдруг этой ерундой занималась.

— Тая, пойдём, — вывел меня из задумчивости голос Ра, — поднимайся за наставником, а мы с Платоном следом.

Я кивнула, сделав вид, что всё в порядке, и даже плечами пожала, прежде чем отвернуться. Вернее, повернуться к лестнице.

Дар Шииран уже поднялся на пару ступеней и нетерпеливо поглядывал на нас сверху. На миг мне стало жутковато, но я тряхнула головой, прогоняя сомнения, и двинулась к наставнику, а остальные следом.

Шедший первым глава осколков не забывал проводить по стенам руками, чтобы освещать нам путь, так что в потёмках передвигаться не приходилось. Но мы шли и шли, шли и шли... Лестница оказалась такой длиннющей, что её конца и края видно не было, как наверх ни заглядывай.

— Дар Шииран, я хочу, чтобы после положенных ритуалов полного раскрытия ты передал Таамна мне, — первой не выдержала долгого молчания где-то на пятом пролёте бабуля Ви,

— я хочу подарить внуку семейное знание. Тайну нашего рода.

Прямо за моей спиной послышалось понимающие и горькое хмыканье. Игла обиды за Ра кольнула сердце остро и больно — похоже, ему она никаких тайн рода не передавала. В топку таких мамаш!

— Кроме меня, тебе нужно спросить мать Таамна, а ещё прогнать сына. Как я понимаю, с ним ты этим знанием не делилась никогда. Да, Вииара? — вторил моим мыслям дар Шииран.

Но что настораживало — наставник свою тираду произнёс с каким-то странным чувством в голосе, похожим на сожаление. Жалко, конечно, что лица его видно не было, но я и так догадывалась, что между этими двумя даурианцами явно что-то когда-то происходило, а может, происходит и сейчас. И точно не первый день. не месяц и не год. Наверняка они поругались ещё в прошлом, а обиды живы до сих пор. Не знала бы я Ра и что представители этой высокоразвитой расы способны на чувства, удивилась бы своим ощущениям, а так. Что-то мне подсказывало, между этими непримиримыми врагами пахнет ненавистью, граничащей с любовью. Сильной такой, страстной. Я голову могла бы поставить на отсечение, что дар Шииран и дара Вииара когда-то крутили роман. Уж очень остро они весь поход друг на друга реагировали: язвили, переругивались и демонстративно воротили носы. Искры между ними так и летали!

Не моё дело, но я за ними тихонько наблюдала.

— Не надо издавать вот эти звуки, Раамн. Хаамну я тоже это знание не передавала, — выдала в оправдание в своей высокомерной манере дара. — Сама его получила недавно. А ты был где-то в космосе. Я бегать за тобой должна?

Уверена, она бы ещё долго возмущалась, но встрял Тошка:

— Бабушка, я все равно поделюсь этим тайным знанием с мамой и с Ра, — честно признался мой простодушный ребёнок, — а если ты не хочешь им говорить, то и мне не надо.

У меня от умиления аж глаза заслезились. Мой Платон самый лучший и преданный сын во Вселенной! Хотела бы я сейчас погладить его по голове рукой, но погладила только голосом:

— Спасибо, малыш. Но я не претендую на знания твоей бабули. А Ра, считаю, имеет полное право на семейную тайну.

— Ну конечно же я ему её тоже расскажу! — возмутилась дара где-то сзади. — Как только кому-то в голову пришло, что я скрою это знание от сына?!

Мы поднимались уже долго, дыхания на споры и возражения стало не хватать. Бок закололо, и я начала переживать, что не справлюсь с подъёмом, но вдруг сверху отчётливо потянуло сквозняком. Мои свободные от скафандра участки кожи ощутили понижение температуры — щёки защипал мороз, а нос почуял свежесть. Больше чем уверена — он даже покраснел от холода. Сердце забилось в предвкушении, и открылось второе дыхание.

— Мы близко, — подтвердил мои догадки дар Шииран и прибавил шагу.

Почуяв финиш, он сделал стремительный рывок вперёд, я даже отстала и потеряла его из виду. Напряглась, ускорилась, но не успела догнать, как все мы услышали восхищенный возглас главы осколков:

— Превеликий Млечный путь и Чёрная дыра мне в глотку! Это просто невероятно!

Любопытство прямо одолело, и я прибавила шагу, забыв об усталости. Интересно, что так впечатлило невозмутимого наставника?

Вскоре я, высунув голову из лестничной воронки, огляделась. Да-а, тут было от чего утратить невозмутимость! Я не выругалась восхищённо лишь потому, что потеряла дар речи и зависла с открытым ртом.

— Тая, отомри, — подтолкнул меня под попу Ра.

— Мам! Ну мам! Что там?! — нетерпеливо вторил ему Тошка.

Что там? Да как передать это!? Говорить я по-прежнему не могла, пусть сами смотрят.

Мы вышли на площадку из чёрного камня с белыми вкраплениями, накрытую странным куполом. И от него шарашило таким потоком энергии, что хотелось встать на колени и расплакаться из-за ощущения своей ничтожности перед чем-то великим, непознанным и сверхъестественным.

Мне почему-то сразу стало понятно, что именно купол и есть врата.

В центре веером стояло пятнадцать каменных фигур в балахонах с капюшонами.

Центральная статуя с поднятой вверх рукой с зажатым в ней треугольником словно пыталась проткнуть купол.

Уверена, что это тот самый недостающий дару Шиирану фрагмент.

По краям площадки стояли стеклянные саркофаги, в них — я предположила— лежали удачные образцы гуманоидов, созданных вегатворагами.

Под аркой из чистого белого электриуса стояла высокая чаша с синем огнём. Он освещал чёрный купол с закручивающейся воронкой. Казалось, она поглотит нас всех. Страшная, неконтролируемая, могущественная до одури... Чёрная дыра. Впечатляющее зрелище!

— Ах ты, аферист высокородный! — воскликнула дара Вииара, как только присоединилась к нам. Её возглас вывел меня из оцепенения. — Всё-таки врата! Я на это не подписывалась, Ши! Ты как был мошенником, так и остался!

— Замолчи, Ви! — рявкнул наставник, скинул рюкзак, расстегнул свой костюм и достал с груди ключ.

— Не смей этого делать! Мы не знаем, к чему приведёт открытие врат! — дара по-настоящему злилась и чуть ли ногами не топала.

— Знаем. Успокойся, — невозмутимо отмахнулся дар Шииран и парой лёгких движений забрался на центральную статую.

Дара натурально зарычала — наставник и ухом не повёл. Я бы присоединилась к требованиям дары Вииары остановиться, но по-прежнему не могла вымолвить ни слова. Пробовала, но горло выдавало лишь слабое невнятное сипение, мало похоже на членораздельную речь. Непонятный ступор не отпускал.

— А тут написано «человек». Он что, не настоящий? Как в музее восковых фигур? Да, мам?

— спросил Тошка, не обращая внимание на споры.

Потрясенным сын не выглядел.

Воспользовавшись тем, что взрослые в шоке, он, выпущенный из слима, отправился

разглядывать площадку и добрался до саркофагов.

— Тоша, иди сюда, живо! — рявкнула я, позабыв о благоговении и мгновенно обретая речь от ужаса — чем занимается мой ребёнок, пока я тут рефлексирую?! — Не подходи к краю площадки!

Вот что ответственность за ребёнка с яжемамками делает! Запросто все остальное перекрывает!

— С чего ты взял, что это слово «человек»? — бабуля Ви тоже забыла обо всем на свете, но не из-за страха за внука.

Дару чрезвычайно интересовал язык вегов, который они с исследователями не могли разгадать до сих пор.

— Ну как же, бабуль? Это же человек? — сын показал на того, кто лежал в гробу. — Человек! Значит на табличке написано «человек».

На мой взгляд, логично...

Дара что-то ещё спросила, но дальше их дискуссию прервал пробирающий до мурашек гул

— это дар Шииран вставил-таки ключ в паз.

Воронка закрутилась, набирая скорость, увеличиваясь и светлея — врата открывались.

Вокруг площадки сгустились тучи. Синее пламя вспыхнуло, поднялось и облизало белоснежный свод арки, зажигая электриус таким ярким сиянием, что смотреть стало больно, но, вопреки всему, глаз оторвать невозможно.

Сложно описать чувства, которые меня в тот момент раздирали. Облегчение от того, что я добралась до конечной точки — моя одержимость исчезла. Благоговение перед высшими силами, которым я даже названия дать не могла, потому что не понимала их. Предвкушение чего-то особенного, уникального и настолько ценного, что моя жизнь не будет прежней. Любопытство. Удивление.

Я ожидала чего угодно, кроме того, что внезапно из света арки на площадку выйдут трое: двойник Ра и рыжая, потрясающей красоты даурианка с маленькой девочкой на руках.

Я уставилась на них во все глаза, боясь пропустить хоть черточку в лицах людей, которые напрямую, сердце к сердцу, касались самых дорогих и близких мне мужчин.

Хаамн. Это был он, вне всяких сомнений. Нет, я не спутала бы их с Ра ни при каких обстоятельствах. Они были разными. Учёный и воин. При всей видимой идентичности они оказались совершенно не похожими друг на друга.

Сердце билось, как заполошное, но я всё скользила и скользила взглядом по семье Тошки, изучая его биологических родителей.

Черты лица Хаамна мягче, и держался он не так, как Ра. У моего капитана осанка воина, а у отца Платона — привыкшего корпеть над книгами исследователя.

От отца Тошка взял фиолетовый цвет глаз и упрямый подбородок.

Ваала Хазааш из рода Даадаш. Она подарила сыну цвет волос и мягкую улыбку. Да вообще много неуловимых черт ему подарила она — Платон больше похож на мать. Как и его маленькая сестренка — малышка, из-за которой произошла та катастрофа, и Тошка остался на Земле один.

Выходит, теория с беременностью Ваалы подтверждается, и на руках у дары сидит женская, с длинными рыжими волосами, копия Платона.

Я боялась дышать и думать о том, зачем они явились.

— Хаамн! — с надрывом выдохнула дара Вииара и бросилась к сыну.

Сбоку дёрнулся Ра, но, увидев, что мать обняла пустоту, остался стоять на месте.

А вот Платон не спешил воссоединиться с семьёй. Он смотрел на вышедшую из арки троицу с подозрением.

Стыдно признаться, но я выдохнула с облегчением. Представлять, что будет в случае возвращения родной семьи моего сына в настоящее время, мне не хотелось совершенно.

— Это проекция, мама, — Хаамн провел призрачной рукой по волосам дары Вииары, но взгляд его обшарил площадку, обласкал Платона, изучил меня, скользнул по наставнику и застыл на брате. Он обратился к нему: — Ра, у нас не так много времени, как хотелось бы, поэтому буду краток.

Дара Ваала поставила девочку на ноги и протянула руки к Платону — сын глянул на меня вопросительно, и я кивнула. Прикусила губу, потому что еле сдерживала слёзы. И нет, ревности у меня не было и в помине. В груди бушевала другая буря. Я представила себя на месте дары и ощутила все её чувства. Они разрывали сердце на части.

— Мы не сможем вернуться. В том времени, куда нас занесло, перемещения в прошлое и будущее, как и переселение, под строжайшим запретом. Я размышлял о том, чтобы сделать установку, даже несмотря на то, что коалиция едва избежала катастрофы. Уже даже занялся этим, но... ко мне и явился вегатвораг. Мы заключили сделку...

— Куда вас забросило? В какой год? — перебил брата Ра. — И почему мы там не встретились?

Он принял к сведению, что времени мало, и отбросил сантименты.

— В сотый. На шестьдесят три года вперёд. Установки перемещения были практически уничтожены. Превращены в экспонаты, потому что в семьдесят первом чуть не произошла катастрофа. Потомки очень удивились, когда мы с женой возникли посреди музея времени. А не встретились...Скажем так, мне не понравилось то будущее, в которое мы попали. Но сейчас, своим к вам приходом, мы создали новую временную петлю.

— Ясно. Мы будем старше вас в сотом.

А мне вот совсем ничего не ясно, но не время уточнять.

— Да, но это не важно. Важно, что теперь встретимся. Но только запомни, Ра. Не пытайся предотвратить ту катастрофу. Если её не случиться, будущее изменится. И если в тот раз коалиции удалось избежать апокалипсиса и сделать выводы, то как будут развиваться события, если попытаться что-то изменить в существующем порядке перемещений, неизвестно. Не будем рисковать ещё больше.

— Ты прав, брат. Я понял. Но что тебе сказал вегатвораг?

— Тогда он и пообещал мне эту встречу в обмен на клятву, что я забуду навсегда об играх со временем. И теперь я вижу, что мой сын с тобой. Теперь я спокоен.

Эгоизм опять взял надо мной верх, и я тихонечко выдохнула: Тошку у меня не заберут! Взвизгнула про себя «вау!» и продолжила стоять и не дышать.

— .Мама, на тебя я тоже возлагаю большие надежды. Помоги Раамну и Таамну всем, чем можешь.

— Даже не сомневайся в этом, сын! — искренне заверила дара Вииара, и даже я ей поверила.

А в это время призрачная дара Ваала, которая до поры тихонько разговаривала с Тошкой, подняла на меня глаза. В них стояли слезы. Ещё я разглядела на дне вытянутых зрачков тепло и благодарность.

— Спасибо тебе, Таисия, за сына, — сказала она очень проникновенно и приложила руки к груди в благодарном жесте. — Теперь я смогу ждать встречи с ним спокойно. Мы встретим вас в своём времени. Дождёмся. Обещаю!

— Пора! — фигура Хаамна дрогнула.

За ней и остальные две. Дара Ваала подхватила малышку на руки, и призрачная семья Платона шагнула обратно в арку.

Белый свет вспыхнул и пропал. Пламя в чаше схлынуло. Но не успели мы переглянуться и обсудить произошедшее, как воронка, про которую все на время забыли, достигла предела и, душераздирающе гудя, втянула нас и схлопнулась.