Глава 40

Поскольку Гульермо нам не поверил мы решили найти тех, кто поверит. И вместе с Джаббиром мы отправились к восточным купцам. Джабира знали и уважали на Востоке и поверили нам сразу.

Купцы тоже решили идти, несмотря на риск, но мы договорились о взаимодействии их охраны и нашей, а также все подготовились у всех было наготове оружие и тонкие кольчуги под рубахами.

У каждого было своё место в караване, но мы «влезли», пристроившись ближе к восточным купцам. Гульермо хотел было возразить, но Винацио что-то ему сказал и тот не стал возражать.

Я показала тех мужчин, которых слышала ночью на лестнице. Правда, я была не совсем уверена, что верно их узнала, поэтому их сразу решили не задерживать, а удостовериться в том, что это действительно они.

Мы прошли довольно много, дорога через перевал действительно была пологая, погода пока была больше осенняя, чем зимняя, но порывы холодного ветра, указывали на то, что к вечеру стоит ждать изменений.

Пока мы поднимались, ничего необычного не происходило, и Гульельмо, подъехавший перед очередным подъёмом, усмехнувшись, сказал:

―Ну что, Варгари, у страха глаза большие? Вам юнцам вечно чудятся опасности, которых просто нет! Разбойники давно отморозили свои задницы, и сидят их греют по деревням.

И в этот момент в горло ему вонзилась стрела. Все даже застыли, и вдруг стрелы начали ударять по стоящим людям. В Винацио попала стрела, но отскочила, ударившись о кольчугу.

Наконец, те кто нам поверил, отмерли и стали раздаваться команды. Вокруг нас сгруппировались те, кого мы успели предупредить.

Я увидела, как двое воинов в восточной одежде тащат одного из тех, на кого я указала, что он связан с разбойниками. Лицо его было в крови.

— Говори, сколько вас? — спросил один из купцов.

— Господин, вы ошибаетесь, я всего лишь путешественник, — начал он говорить, но я сразу узнала его голос.

— Он врёт! — крикнула я. — Он знал, что будет нападение.

Один из солдат поднял кривой кинжал:

― Говори, иначе…

― Иначе он отрежет тебе язык, ― крикнула я, сама поразившись тому, что во мне вдруг проявилась такая кровожадность.

Мужчина с ужасом на меня посмотрел, и мне показалось, что во взгляде солдата, который держал кинжал, тоже отразился ужас. Видимо, ему совсем не хотелось никому отрезать языки.

Но разбойника это проняло.

— Их около тридцати. Они ждут выше, за поворотом. А внизу, на спуске, ещё десяток перекрыли дорогу.

— Лучше сдавайтесь, — добавил он с усмешкой. — Вы заперты сейчас, вам не отбиться.

Мы узнали, что разбойники специально пропустили караван вперёд и таким образом окружили его. Идти наверх означало попасть к разбойникам, но и назад идти было нельзя. Разбойников было немного, но позиция их была более выгодная.

Тогда мы приняли решение занять оборону, и потом, когда разбойники спустятся за добычей, напасть и пробиваться наверх. План, конечно, был не идеален, но другого плана не было.

Между тем погода продолжала ухудшаться. Откуда-то сверху стал наползать туман, ветер стал приносить пока мелкие, но холодные и колючие снежинки.

Пока нам удавалось отбиваться. Винацио, наша охрана, купцы и их охрана, а также присоединившаяся к нам охрана каравана и остальные выжившие продолжали отбиваться от разбойников, которые уже не пускали стрелы, а выскочили сверху, потрясая оружием, устрашающе крича и пытаясь задавить нас количеством.

И вдруг кто-то крикнул:

― Сзади!

Мы обернулись и увидели, как на нас движется целый отряд, и эти люди, в отличие от нападавших сверху разбойников, были верхом. Стало понятно, что вряд ли нам удастся защититься сразу и от тех, кто нападал сверху, и от этого конного отряда.

Восточный купец, который взял на себя командование, стал перестраивать нашу маленькую армию. Я тоже вытащила небольшой меч из ножен, рядом встал Джаббир.

И вдруг… я увидела то, что привело меня в восторг.

Над одним из всадников развевался флаг Уэльса. И стоявший рядом Джаббир крикнул:

— Свои! Капитан Седрик!

Это и вправду был отряд под командованием капитана Седрика, те, кого пленил Скорци.

― Вы вовремя! ― улыбнувшись сказал Винацио, когда капитан Седрик подъехал к нам, и, подвигав бровями, сообщил:

― Мы с братом, Марио Варгари, очень вам рады.

Капитан Седрик кивнул, показывая, что он понял, почему его леди в мужской одежде.

Вместе мы быстро смяли тех разбойников, кто, увидев, что снизу пришли не их подельники, а военные, побросали оружие и попытались бежать.

Битва закончилась так же внезапно, как и началась. Разбойники, зажатые между нашей обороной и всадниками капитана Седрика, пытались бежать, бросая оружие и товарищей, но в конце концов все сдались.

Я стояла, всё ещё сжимая меч в руке. Вокруг лежали тела Гульермо, несколько погонщиков, двоих из охраны каравана. Снег, начавший падать густыми хлопьями, уже припорашивал их, словно торопясь скрыть следы нападения.

Капитан Седрик спешился и направился прямо к нам. Для меня он сейчас был воплощением всего, что я помнила об Уэльсе.

— Синьор Варгари, — глядя на меня, произнёс он нейтральным тоном, делая едва заметный упор на слове «синьор». — Рад, что мы подоспели вовремя.

Я выдохнула с облегчением:

—Капитан, я очень-очень рад, что вы снова с нами!

Мне хотелось его обнять, и я не стала себе отказывать.

Тихо шепнула:

— Спасибо, капитан.

Он понял. Понял, что я скрываюсь, что раскрывать мою личность сейчас нельзя.

Винацио шагнул вперёд, протягивая руку:

— Капитан Седрик, я старший брат Марио, Ченцо Варгари.

Седрик крепко пожал его руку:

— Рад снова увидеться, синьор Ченцо

— Как вам удалось выбраться?

— Нам помогли, люди Дандоло, они встретили нас, когда новый дож Скорци, отчаявшись что-то от нас узнать, наконец-то, выпустил нас из подвалов своего дома.

Капитан Седрик сказал, глядя на Винацио:

— Если бы не люди и корабль синьора Дандоло, нам бы не удалось вас догнать. Мы теперь его должники.

— Я думаю, что и для Дандоло это долг чести помочь воинам Уэльса, — коротко ответил венецианец.

Я спросила:

—А как вы узнали, что мы идём через Мон-Сени?

Капитан Седрик улыбнулся:

—Следы привели в Геную, и там мы «случайно» встретили леди Элину, которая рассказала нам про то, что они с супругом собираются ко двору французского короля. И, я подумал, чтобы сделала моя леди, если бы оказалась в такой ситуации.

— И чтобы она сделала? — спросила я

— Моя леди не выбирает лёгких путей, а самый короткий путь был через перевал, но нам сказали, что последний караван ушел накануне, и, тогда мы купили лошадей и решили его догнать.

Было очень приятно понимать, что капитан Седрик так думает обо мне. Даже, если бы кто-то и услышал странный разговор про какую-то леди, то вряд ли бы понял о чёт речь.

— И хорошо, что догнали, — сказал вдруг раздалось у меня из-за спины, это был голос того восточного купца, который взял на себя командование.

Его лицо было серьёзным.

— Без вас разбойники перерезали бы нас всех. Мы в долгу перед вами, капитан.

Когда тела убитых разбойников стащили с дороги, а раненых перевязали, встал вопрос: что делать дальше?

Караван остался без каподелло.

Восточный купец собрал совет. Пригласили нас, братьев Варгари, капитана Седрик, купцов из Генуи, начальник охраны каравана тоже был убит, пригласили его заместителя и главного погонщика.

— Нам нужен каподелло, — сказал купец, которого звали Ибрагим аль-Басра. — Без него караван — это просто толпа. Дорога впереди опасна, особенно спуск с перевала. Нужен тот, кто знает путь и кому люди будут подчиняться.

— Главный погонщик Марко, — предложил кто-то. — Он ходил этим путём трижды.

Марко, коренастый генуэзец лет сорока, покачал головой:

— Я знаю дорогу, но командовать людьми совсем не моё дело. Погонщики меня слушают, но купцы? Охрана? Нет.

— Тогда господин аль-Басра, — сказал заместитель начальника охраны. — Вы доказали, что умеете командовать. Мы выжили благодаря вашим приказам.

Ибрагим задумался, поглаживая бороду.

— Я могу взять это на себя. Но только если все согласны. Каподелло должен иметь полную власть. Иначе в первом же споре всё развалится.

Купцы переглянулись, затем один за другим кивнули. Винацио тоже согласно наклонил голову, я последовала его примеру.

— Значит, решено, — Ибрагим выпрямился. — Я поведу караван до Парижа. Первое моё решение таково, мы идём к монастырю Сен-Мишель на вершине перевала, в прошлом году мы там останавливались. Там переждём ночь, похороним мёртвых, залечим раны. А утром двинемся дальше.

— Монастырь Сен-Мишель? — переспросила я, — а мы там все разместимся?

— Сам монастырь небольшой, — сказал Ибрагим, — но монахи держат странноприимный дом для путников. Там можно разместиться всем.

— Далеко это? — спросил капитан Седрик, оглядывая небо. Тучи сгущались, снег падал всё гуще.

— Два часа подъёма, может, три, — ответил купец. — Если поспешим, и погода не испортится окончательно.

Караван тронулся в путь, но через час стало понятно, что нам не дойти. Снег уже валил так густо, что видимость сократилась до десятка шагов. Ветер был очень холодным, пронизывал насквозь. Я замотала лицо шарфом, видела, как то же самое сделали остальные.

Я шла рядом с Винацио, стараясь не отставать от впереди идущих. Джаббир держался рядом. Верхом никто не ехал, лошадей вели в поводу. Дорога к перевалу была довольно широкая, но были места, где она на поворотах становилась уже, и круче, и тогда мы замедлялись, прижимаясь к горе.

Время тянулось мучительно, и вскоре стало понятно, что либо мы сбились с пути, либо и нет никакого монастыря.

Метель усиливалась.

— Мы сбились с пути! — крикнул главный погонщик Марко, пробираясь к Ибрагиму. — Монастырь должен был быть уже час назад!

— Или мы идём медленнее, чем думали, — ответил Ибрагим, но в его голосе слышалась неуверенность, и добавил:

— Я.. я не понимаю. Эта дорога ведёт к монастырю... Мимо него невозможно пройти. Наверняка он уже близко, но я ничего не вижу в этой проклятой метели!

— Мы заблудились, — тихо сказал Винацио мне. — В такой буре легко пройти мимо даже большого здания.

— Что будем делать? — спросила я, стараясь перекричать вой ветра.

— Не знаю. Если остановимся, замёрзнем, надо дойти хотя бы до такого места, где мы сможем безопасно расположиться.

Я достала подзорную трубу, видно ничего не было, но вдруг мне показалось, что вдалеке, справа что-то есть.

Слабый, едва заметный огонёк вдалеке, справа от тропы, выше по склону.

— Там! — крикнула я, указывая. — Свет!

Все повернулись.

— Я ничего не вижу, — Седрик прищурился.

— Там, на скале! — Я схватила его за руку, и давая ему трубу, сказала, — смотри! Видишь, огонь!

Несколько мгновений никто ничего не говорил, всматриваясь в метель. Затем Ибрагим подошёл и попросил трубу, и тоже долго молчал, всматриваясь.

— Действительно огонь! Это должен быть монастырь! Монахи, вероятно, зажгли огонь в башне, чтобы путники нашли дорогу!

— Или это ловушка, — буркнул один из охранников. — Разбойники могли зажечь костёр, чтобы заманить нас.

Ибрагим колебался лишь секунду.

— Идём на огонь, здесь нам всё равно не выжить.