Глава 43

На входе во дворец меня встретила Аделина, и это было удобно, поскольку на французском я хоть и говорила, но это была память Маргарет с некоторыми приобретенными знаниями, всё же в долгом плавании мы не теряли с Джаббиром времени даром, и каждым новым языком изучение следующего давалось мне всё легче. Когда ты понимаешь в какой-то момент, что это звуки, которые издают такие же люди, как и ты с таким же речевым аппаратом, и просто образы имеют другое звучание именно в этот момент и происходит перелом, и для тебя уже нет особой сложности в изучении.

Мы с ней так и договаривались. И именно она подвела меня к Марии Шампанской, представив как свою родственницу из Прованса.

На лице Марии была скука. Вероятно, у всех этих вечеров было какое-то однообразие, и она не ожидала ничего нового. Поэтому, когда она увидела новое лицо, она с благодарностью кивнула Аделине де Монфор и сразу сказала мне, что хотела бы со мной поговорить.

Аделина сказала, что я много путешествовала, и мне есть что рассказать, и в глаза Марии сразу зажегся интерес.

Приём был небольшой, дам было немного, наверное, около двадцати, разного возраста, и пожилые, и совсем молоденькие. Это был достаточно камерный приём, но музыканты были, я разглядела клавесин и небольшой струнный инструмент, чем-то похожий на арфу, но горизонтальную.

Ещё до того, как все начали дарить свои приготовленные номера и подарки, я подошла к музыкантам и заранее попросила их подобрать мелодию.

Первым её ухватил флейтист. И когда я услышала прозвучавшие ноты, я поняла, что он попал и в тональность, в которой мне будет комфортно петь, и уловил мелодию, какой она должна быть.

Он восторженно посмотрел на меня и сказал:

— Я никогда не слышал такую музыку, леди. Вы сами это придумали?

— Нет, — сказала я. — Это придумал один человек.

— Я могу его найти? — спросил музыкант.

— Он ещё не родился, — сказала я.

Музыканты странно на меня посмотрели, но в то время было неуместно задавать много вопросов тому, кто был выше тебя по происхождению, поэтому взгляды, это всё, что они себе позволили.

Ещё примерно час все общались и знакомились, и на меня многие посматривали свысока. Возможно и платье было не сильно дорогое, и украшений фамильных не было. Но вот настало время дарить заготовленные подарки.

В основном дамы либо читали сонеты, либо пели песни, все они были, как под копирку, однообразные, тягучие. На лице Марии Французской снова появилась скука. Две дамы разыграли сценку, и принцесса немного ожила, но потом снова вышла любительница баллад и все чуть было не заснули.

Я даже подумала, что, наверное, это была не очень хорошая идея, тоже петь. Вся надежда была на талант Рыбникова и доставшийся мне голос.

И когда заиграла мелодия, я увидела, как распахиваются глаза не только у Марии Французской, но и у окружающих дам. А Аделина де Монфор победным взглядом обвела всех находящихся в зале.

Я решила, что первый куплет я спою на английском, а второй на валлийском, но сбилась и припев запела на русском, просто физически не смогла удержаться, и, как результат, я не смогла сдержать слёз.

Но, что самое любопытное, несмотря на то что я пела на совершенно другом языке, слёзы не смогли сдержать никто из сидящих в зале. Плакали все. Даже Мария Шампанская.

Цель была достигнута.

После вечера Мария пригласила меня в свои покои и прямо спросила:

— Кто вы на самом деле? Я ни разу не видела, чтобы прованские дамы пели такие песни, и, что это за язык, на котором были слова песни? Я не понимала ни слова, но в то же время я понимала о чём песня, как будто душа моя знала.

И я решила ей довериться, не про то, конечно, откуда я знаю русский, но Уэльс был далеко, и принцесса никогда там не была, поэтому ей было достаточно узнать мою тайну. Я рассказала, что вступила в противостояние с её матерью и Генрихом Плантагенетом, что они добились того, что я потеряла легитимность как правительница, и сейчас мой сын находится в заложниках, и заперт в родовом замке.

Я даже не ожидала, что будет такая резкая реакция от Марии. Она мгновенно загорелась. Я не знаю, что сделали ей её мать и Генрих, но её лицо озарилось ненавистью. И произошла ситуация из серии «враг моего врага — мой друг».

— Я помогу вам, — сказала Мария. — Кто-то должен их остановить, они рушат судьбы. Я проведу вас к отцу, к сожалению, я не знаю, будет ли он готов заключить с вами союз. Здесь будет зависеть уже не от меня, а от него и от вас. Единственный совет, который хочу дать: не просите. Предложите ему политический союз.

— Когда вы сможете это сделать? — спросила я.

— Он сейчас болен, — ответила Мария. — Но я постараюсь сделать это быстрее.

***

Неделю спустя королевский дворец. Англия

—За ней присматривает сам дьявол, — всегда старавшаяся держать лицо королева Элеонора нахмурилась, забыв о том, что после такого у неё появляются новые морщины. Но сейчас ей было не до того, чтобы думать о морщинах, будущее её империи, рушилось на глазах.

Англия ещё не была империей, но именно во времена правления Генриха Второго и Элеоноры Аквитанской был заложен тот фундамент, на котором Англия из небольшого островного государства превратилась в империю.

И вот сейчас какая-то выскочка может разрушить всё то, что к чему Элеонора шла через все мучения.

Да, Элеонора когда-то оценила Маргарет, как умную женщину, но она рассчитывала, что та примет её совет и тогда в новую империю войдёт страна, богатствами которой Англия будет пользоваться. Но она не послушала её совета, и не осела в захолустной Шотландии, за что и была наказана.

А ведь Элеонора готова была ей помогать, она даже отозвала брачное предложение, которое они давали королю Шотландии, чтобы облегчить путь для Маргарет. В тот момент Элеонора рассчитывала, что северная леди выйдет замуж, и будет благодарной той, кто ей это посоветовал.

И теперь, Элеонора узнаёт, что Маргарет находится в Париже и пытается заключить союз с Людовиком.

Леди Маргарет не существует, она, Элеонора уничтожила её, но эта северянка, как легендарная птица Феникс, снова возрождается из пепла.

Значит она должна исчезнуть так, чтобы больше не возродиться.

И Элеонора пригласила того, кого сама опасалась. И этот человек получил приказ, однозначный: Северная леди не должна встретиться с королём Людовиком.

Отдав страшный приказ, Элеонора выдохнула. Одни грехом больше, одним меньше, она отмолит, вырастит её сына, и бог её простит.

Но Элеонора не знала, что у её разговора был свидетель. На слуг вообще мало, кто обращает внимание, а этот ещё и сидел за гобеленом. А что? Там тоже пыль скапливается, надо протирать.

И, услышав информацию, которая наверняка может заинтересовать его господина, поскольку касается одной интересующей его леди, слуга, как только появилась возможность побежал докладывать.

И следующим утром из Дувра на одном корабле выплывали несколько мужчин, одежда была неброская, но дорогая, было заметно, что это дворяне, но к какому роду они относятся было непонятно, потому не было гербов, хотя оружие явно было фамильное.

А вместе с ними погрузились и четверо явно любителей приключений, потёртые кожаные ботфорты, повидавшие виды плащи, лица, обветренные морскими ветрами, шрамы, полученные в уличных потасовках, но оружие висевшие на поясах короткие клинки и кинжалы, блестело, в отличие от своих хозяев, и всё это указывало на то, что это были наёмники, джентльмены удачи.

Наёмники подозрительно косились на мужчин в дорогой одежде, те отвечали им тем же. Капитан корабля отдал указание своим людям следить в оба, и тяжело вздохнул, и те и другие заплатили не торгуясь, но по его опыту, наличие такого количества странных личностей на одном корабле, а идти по проливу в это время года было около двух, а то и трёх дней, могло привести к непредсказуемым последствиям.

И боцман на всякий случай припрятал ром, алкогольное напряжение могло усугубить ситуацию.

***

А Маргарет даже не подозревала, что в Париж стекаются люди, которые заинтересованы во встрече с ней, но по разным причинам. Она снова была занята, они с Джабиром уже видели короля, но он пока был не готов обсуждать политику, и Маргарет с Джаббиром сейчас обсуждали, как можно ему помочь, потому что местные эскулапы почти что загнали его в могилу бесконечными кровопусканиями и немытыми руками.