Глава 58

— Я не знаю, Морна, — уклончиво ответила я, — но сына очень хочу увидеть, просто сил уже нет.

Морна всё также прищурившись, сказала:

— Знаешь, но почему-то боишься.

Это правда, я знала, что я приехала чтобы остаться, но с каждым часом моя решительность таяла, возможно, потому что, никто не выбежал мне навстречу, с криками «Дорогая Маргарет», или. потому что я боялась встретить здесь совсем другого человека. Ведь власть меняет людей, а Алан уже много лет король.

Всё это я и сказала Морне. И она посмотрела на меня, как на глупую:

—Ты победила Англию без единой битвы, и ты боишься, что мужчина, который ждёт тебя уже много лет, откажется?

—Я боюсь не того, что он откажется, а того, что его гордость не сможет уступить мне.

—Ты так ничего и не поняла, — Морна посмотрела на меня так, что я действительно почувствовала себя гораздо младше неё, хотя, если брать настоящий мой возраст, то я возможно даже была постарше, — Маргарет, наш король сильный мужчина, он не боится глупых женщин, но ему нужно будет убедиться в твоих намерениях, и вопрос к тебе: а твоя гордость позволит тебе уступить?

Морна собралась уходить, пообещав утром за мной вернуться и отвести меня к сыну.

И когда она уже выходила, я окликнула её:

— Морна, а он… он знает, что я здесь?

Морна лишь загадочно улыбнулась и пожала плечами.

А ночью он пришёл.

Разбудил меня стук в окно. Я осторожно подошла к окну, намереваясь позвать охрану, если там окажется кто-то подозрительный.

Вообще-то мои комнаты были на втором этаже, и я не ожидала, что в окно будут стучать. Слегка отодвинув занавеску, я никого не увидела, но вскоре в окно снова прилетел мелкий камушек. И я, присмотревшись, разглядела стоящего внизу высоченного блондина. Это был Алан.

Открыв окно, я высунулась и недоверчиво, всё ещё не веря своим глазам, спросила:

—Алан?

— Впустишь? — прозвучало снизу.

Я не нашла повода отказать, и уже через несколько секунд в полностью распахнутое окно моих гостиничных покоев влезал король Шотландии Алан Стюарт.

— Это и правда ты? — Алан, как и остальные не был оригинален, и тоже сообщил мне о том, что не может поверить в то, что видят его глаза. И я уже собиралась ответить что-нибудь язвительное, но не успела, потому что меня обняли, но не как Надд или Ифор, а очень осторожно, как будто бы я была сделана из тонкого фарфора и у того, кто обнимал, был страх, что я разобьюсь. Меня обняли и поцеловали. И поцелуй этот длился и длился и…

Утром, когда я проснулась, Алана уже не было. И только слегка приоткрытое окно указывало на то, каким путём он ушел.

Я вдруг поняла, что мир изменился. Или в окно светило солнце? Или, это я изменилась?

Я вскочила и побежала смотреть на себя в зеркало. Из зеркала на меня смотрела женщина, у которой было то же лицо, что я видела много лет, но вот глаза … таких глаз у этой женщины не было давно. Они сияли, и, вспомнив то, что было ночью, я вдруг обнаружила, что щёки мои залил румянец, и в этот момент в двери постучали.

«Морна! — пришла мысль, — это же она обещала прийти.»

Это и вправду оказалась Морна. Я попросила её подождать пока я соберусь.

Морна укоризненно покачала головой:

— Я думала, что ты с рассветом уже сидишь и ждёшь, когда мы поедем в замок,

— Здесь у вас слишком свежий воздух, — улыбнувшись, ответила я, — очень сладко спится.

Морна с подозрением прищурилась:

—Что-то у тебя глаза странно сверкают. Не будь я уверена в твоей непогрешимости, могла бы подумать, что у тебя была бурная ночь.

Я отвернулась.

Обманывать Морну мне не хотелось, а правду говорить я была не готова, а вдруг эта ночь всё, что у меня будет?

О плохом думать не хотелось, тем более перед встречей с сыном.

И мы отправились в замок. Нас с Морной сразу пропустили, но шли мы не через главный вход, а через боковое крыло, которое выходило на замковый двор, но с которого не было входа в основное замковое здание.

И уже через двор мы с Морной в сопровождении двух молодых солдат в одежде клана Макбэйн, они же и сопровождали Морну и в городе, направились в пристройку, куда поселили Элери с мальчиками.

Перед тем, как оставить меня, Морна сказала:

— Сегодня у короля сложный день, главы кланов будут давить на него. Если ты сможешь, помоги ему.

И Морна ушла, а я пошла туда, куда звало меня материнское сердце.

У мальчишек шли занятия.

«Узнаю Элери, — подумала я, — не важно, что происходит и куда занесла судьба, учение необходимо.»

Я осторожно приоткрыла дверь импровизированного класса, и остановилась в проёме, не заходя и, слушая, как учитель диктует пример, который нужно решить по математике. Мальчишки старательно что-то выводили перьями по бумаге.

У меня сразу мелькнула мысль: «Надо сделать ручки, или металлические перья, ведь писать гусиным пером неудобно», — вспомнила я собственный опыт, сразу мелькнула мысль «почему я раньше этого не сделала». Для человека, который уже принёс в этот мир изготовление подзорной трубы, было странно, что мысль о металлических перьях не пришла раньше.

И вдруг мой сын, словно почувствовав на себе мой взгляд, поднял голову и взглянул на меня. Отвёл глаза, потом посмотрел ещё раз.

— Мама?!

Я улыбнулась.

Раздался грохот резко отодвинутого стула. Перо было брошено. И уже через пару секунд я обнимала своё сокровище.

Сын всхлипнул, и прижался ко мне, а я сама не могла сдержать эмоции, и, заливаясь слезами, прижимая к себе сына, сказала:

— Давид, сынок, как же я соскучилась.

Давид поднял голову и посмотрел на меня:

— Мама, ты плачешь. Почему?

— Я плачу от радости, сынок, — сказала я, сглатывая, — Я так рада тебя видеть.

А напротив нас стояла Элери, и, она, не выдержав. обняла меня вместе с Давидом, который не мог от меня оторваться. И у неё тоже слёзы текли из глаз.

«Что-то мы все стали очень сентиментальные», — подумала я.

Ну, конечно, я испортила весь учебный день мальчишкам, потому что как можно продолжать зубрить математику, когда … мама вернулась.

Их преподаватель смотрел на меня с недоумением, не понимая, кто я вообще, откуда явилась и почему никто больше ничего делать не может.

В общем, занятия перенесли на следующий день.

А мальчишки повели меня показывать своё оружие, которого у них уже скопился приличный арсенал. Причём у каждого было ровно столько же, сколько у друга: кинжалы, короткие мечи, луки, стрелы и по одному маленькому арбалету.

— А у меня же будет своя бомбарда? — спросил Давид.

Ну, что можно было ответить ребёнку?

Я сказала, что когда-нибудь будет обязательно, и не одна.

Давид повернулся к сыну Элери и сказал:

— Коста, значит, и у тебя тоже будет!

И мальчишки пожали друг другу руки.

Это было так здорово! Так здорово, что у моего сына есть друг, сын моих родных людей.

Но долго находиться рядом с сыном мне Элери не дала.

Она, так же, как и Морна, сказала:

— Маргарет, Алану надо помочь, ты должна пойти на Совет.