Глава 59

И я пошла. Но я смогла дойти только до входа в официальную часть замка. Дорогу мне перегородили солдаты в клановых цветах, которых были мне не знакомы. Всё же не настолько хорошо я знала иерархию кланов и ещё, насколько мне было известно не все кланы ещё определились.

Ночью мы не поговорили с Аланом, да и когда мы бы могли, он был ненасытен, а я … я просто отключила голову, впервые за все эти сумасшедшие годы, я просто была женщиной. Не правительницей, не той, кто движет прогресс, не матерью, я позволила себе любить, наконец-то признавшись самой себе в том, что невозможно уйти от своей судьбы, сколько бы ты не пытался.

Иначе ты никогда не станешь счастлив по-настоящему. Сколько людей живёт именно так. Потому что удобно, потому что безопасно, потому что … все так живут.

Вспомнились строки романса «...когда б мы жили без затей, я б нарожала бы детей, от всех, кого любила, - всех видов и мастей…» *

(*Это строки из стихотворения Вероники Аркадьевны Долиной — советской и российской певицы, поэтессы, барда.)

Да, страшно… страшно позволить себе быть собой. Это значит быть не как все. Но только так можно быть однозначно и безусловно счастливым. Именно это сохраняет нас от разрушения.

Я не знала к чему все приведёт, но верила, что я на правильном пути… наконец-то.

Я стояла и смотрела на мужчин, преградивших мне дорогу. Со мной из охраны были только шотландцы, которых отправил в сопровождение тан Кальм, мэр Абердина. Моей английской охраны не было, их не пустили бы в замок, да и я бы пока не рискнула идти со своими людьми.

—Что нужно английской леди на собрании дикарей? — задал вопрос один из довольно молодых шотландцев.

— Я иду на Совет глав кланов, — спокойно ответила я, — к дикарям сегодня не собиралась.

И все грохнули за его спиной.

— Нил, умыла тебя английская леди.

И вдруг у меня из-за спины раздалось, знакомым басом раскатилось под высокими сводами замка:

— Дорогу леди Севера, правительнице Уэльса.

Улыбка сама появилась на моём лице: старина Григор.

Я обернулась, позади стоял слегка погрузневший, но всё такой же огромный и надёжный Григор Макбэйн, рядом с ним стояла Морна. И я сразу поняла кому обязана такой поддержке.

— Чего встали? — повторил Григор, — расступитесь, леди идёт на Совет кланов.

И все сразу умолкли и расступились, открывая мне вид на двустворчатые высокие двери.

Григор пошёл вперёд и легко распахнул двери передо мной. Я ещё сильнее выпрямилась, расправила плечи, пожалела, что на моей голове не было короны, но подняла голову так, как будто бы корона украшала мой лоб.

И Григор ещё раз меня объявил:

— Леди Маргарет, правительница Уэльса.

Я зашла в большой зал. Он не был таким огромным, как зал приёмов византийского императора. Он был даже меньше зала приёмов замка Кардиф. Но это определённо был королевский зал. Правда очень мужской.

Алан с утомлённым видом сидел на троне. Вокруг расположились главы кланов, и выглядело всё таким образом, будто бы они поделились на два лагеря.

С одной стороны те, кто поддерживал Алана. Большинство были молоды, глаза их горели, сидели они так, словно в секунду были готовы вскочить и в битву.

А с другой стороны, сидели главы кланов, в большинстве своём выглядевшие старше. Те, кому нужна была стабильность, определённость, и понимание, что будет завтра.

Но увидев меня, замолчали все.

— Что здесь делает эта женщина? — раздался голос.

Я повернула голову и увидела неизвестного мне мужчину. Килт у него был одноцветный.

«Из неопределившихся,» — почему-то с ехидством подумала я.

И первым делом я взглянула на Алана. Усталость с его лица улетучилась, будто бы её и не было, он подался вперёд, глаза его блеснули.

Я кивнула, приветствуя его, как равного. Он встал, и я испугалась, а вдруг он сейчас испортит мне всё, вдруг он что-то скажет или сделает. Но это уже был не тот импульсивный мальчик, с которым я когда-то познакомилась в Уэльсе. Это был мужчина, король, который знал, что надо делать.

— Приветствую тебя, Северная леди, — произнёс он, — я рад, что слухи о твоей кончине оказались ложными.

Кто-то выкрикнул:

— А может нет? А вдруг она самозванка?

Но Алан спокойно продолжил:

— Ложными! — С нажимом произнёс он, и оглянулся на сидящих глав кланов, — как и всё, что исходит от двора «короткого плаща».

Мне захотелось улыбнуться, я только недавно услышала, что Генриха Плантагенета называют «Короткий плащ*», говорят, что он ввёл у себя при дворе новую моду, возмущавшую норманнских аристократов, которые считали, что короткие плащи удел простолюдинов.

(*это действительно известный исторический факт)

Алан кивнул и мне принесли стул, по размерам этот стул напоминал трон, и он помог мне на него сесть. Сам он спустился с тронного возвышения и ему тоже подали стул, таким образом мы с ним оказались рядом. Я видела, что это не всем понравилось.

«Но ничего, — подумала я, — пусть привыкают.» И начала говорить.

— Я правительница Уэльса, аргвид* объединённых княжеств, Маргарет Гламорган, предлагаю Шотландии союз, который поможет сохранить независимость Шотландии и сделать страну богатой.

(*переделано автором, но обозначает владыка)

И вдруг Алан спросил:

— А почему ты хочешь сделать мою страну богатой?

— Потому что я пришла предложить не просто союз, — я оглядела всех сидящих, лорды молчали, никто не комментировал, все словно застыли в ожидании, и снова посмотрела на Алана.

— Я пришла предложить брачный союз, — громко произнесла я.

Глаза Алана расширились. Полагаю, что глаза у остальных были не меньшего размера. Но я уже не смотрела ни на кого, кроме него.

— Я предлагал тебе три раза стать моей женой, леди Маргарет, — сказал он медленно. — Три раза ты отказала. Почему сейчас я должен согласиться?

Я не ожидала, что он задаст этот вопрос при всех. Но у меня был ответ.

— Потому что я точно знаю, что мои сыновья... что наши с тобой сыновья смогут продолжить завтра то, что мы сделаем для Шотландии сегодня...

Я сделала небольшую паузу, и слегка громче добавила:

—Если мы не объединимся сейчас, то не будет никакой независимой Шотландии, и независимого Уэльса. Будет только Великая Британия. И я это знаю точно.

Алан подошёл ко мне близко-близко, и заглянул мне в глаза. И тихо, так, чтобы услышала только я (но в зале было настолько тихо, что я уверена, все остальные тоже смогли услышать, кроме совсем глухих, конечно), сказал:

— Когда я смотрю тебе в глаза, я вижу там правду. И почему-то верю тебе. Ты знаешь, что говоришь. Но ответь мне, почему я должен согласиться?

Как правительница я всё сказала, неужели ему нужен ответ женщины? Он же получил его ночью, и между нами всё было правдой.

Алан молчал, ожидание становилось невыносимым, и тогда я сказала, продолжая смотреть ему в глаза:

— Потому что я здесь, чтобы жить.

Сначала я была уверена, что он согласится, но чем дольше он молчал, тем больше росла во мне неуверенность.

«Так вот бывает, — думала я. — Вот ты себе всё распланировал, всё решил и не учёл, что у других есть своё мнение».

И спустя какое-то время, показавшееся мне вечностью, когда я уже готова была сбежать, он взял и поцеловал меня.

И стало неважно, есть ли кто-то ещё, кроме нас, на совете кланов. И это был лучший ответ, на который я могла рассчитывать.