Глава 60

Свадьбу назначили через три месяца, в конце лета.

К тому времени мне сообщили, что договоры с Генрихом «Коротким плащом» подписаны, и Джон сейчас находился в Риме, утверждая все эти документы с Папой.

От герцога Кентерберийского пришло сообщение, что он уходит из Карнарвона, это означало, что он получил приказ из Дувра.

Регентом в моё отсутствие в Кардиффе оставался Надд, который каждый месяц присылал слёзное письмо с просьбой отпустить его супругу и сына.

Я не держала Элери, но она сказала:

— Пока я не выдам тебя замуж и не увижу корону Шотландии на твоей голове, я никуда отсюда не уеду.

И оставалась со мной.

И вот настал день свадьбы.

Мы с Аланом все эти три месяца прятались, как могли, но, если это делать в замке, то не утаишь, и Алан придумал смотреть «рассвет в горах».

Рассветы были прекрасны.

Кто-то скажет, что в горах даже летом холодно. Но не тогда, когда рядом с тобой любимый мужчина, который ждал тебя много лет.

И вот настал день, когда следовало подтвердить наш союз перед людьми, потому что мы считали, что перед Богом мы уже стали мужем и женой.

По традиции, ночь перед церемонией мы ночевали порознь, нельзя было видеть жениху невесту до свадьбы.

Я долго не могла заснуть, но не потому, что меня мучили сомнения. Я не спала, потому что я впервые боялась, что засну, а потом окажется, что всё это сон, что по-прежнему лежу где-то в трюме корабля, или в византийских горах, упав от усталости.

Но, проснувшись утром, и, выглянув в окно, на замковый двор, где повсюду были развешаны флаги Шотландии и Уэльса, я больше не боялась.

Время до церемонии пролетело, и Элери, не оставлявшая меня ни на минуту, пошла выяснять, когда мне можно будет выходить, чтобы всё было красиво, и я вышла ровно тогда, когда надо, и церемония началась так, как её запланировали.

И вдруг в дверь постучали.

Я никого не ждала. А если бы это была Элери, вряд ли она бы стала стучать, поэтому я удивилась, но решив, что чужого не пустят, разрешила войти.

Вошёл слуга. В руках у него была небольшая шкатулка, в такой обычно переносят документы.

— Вам просили передать, леди.

— Кто? — спросила я.

— Пожилой мужчина, он не представился, но шкатулку проверили, там внутри письмо. Ничего опасного, обычный свиток, и бумага дорогая.

Он оставил мне шкатулку, и сначала не собиралась её открывать, но Элери всё не шла и любопытство пересилило. В шкатулке лежал свиток, и бумага действительно была дорогая, ганзейская.

Раскрыв его, я стала читать.

Кто-то красивым каллиграфическим писал мне, что знает, что я не могу выйти замуж, потому что мой муж жив. И тому есть доказательства.

Я вздохнула, и усмехнулась: «Второй раз у вас этот номер не пройдёт!»

Посмотрела на стоящую на столе жаровню. Пожалела, что в камине не было огня, так было бы быстрее. Я запалила это письмо от жаровни и смотрела на него, пока оно не сгорело дотла.

— Больше никто не будет мной управлять, — сказала я, вошедшей в комнату Элери.

Подруга пожала плечами, не понимая, что это означает, чуть нахмурившись покосилась на жаровню, но не стала спрашивать, а сообщила:

—Пора, Маргарет, Алан уже на ступенях храма

Но перед тем, как выйти, я высыпала пепел в окно, и несколько секунд смотрела как ветер уносит его.

На дорожке, ведущей к храму, у храма меня ждал Алан, рядом с ним стоял Давид, в руках у сына была шкатулка. Алан и Давид были одеты в килты в цветах клана Стюартов. На флагах, обильно украшавших площадь, был изображён золотой лев, и рядом с ними висели флаги Уэльса с золотой виверной.

Когда внутри храма настоятель спросил:

— Есть ли у кого-то возражения? Или знает ли кто-то причину, почему эти люди не могут вступить в брак?

В какой-то момент мне стало страшно.

Но ничего не прозвучало. И нас обвенчали.

Мы шли из храма под приветственные крики собравшихся на площади, светило солнце, но воздух уже приносил прохладу с гор.

И я подумала: «Вот и закончилась твоя долгая дорога к себе, Маргарет.»

И началась жизнь.