Глава 30.2

Граф замолчал, прикрыв глаза, двумя пальцами взялся за переносицу. Я тоже молчала, специально задала вопрос так, чтобы не было явного намёка на то, что я готова выйти замуж за графа... фиктивно.

Был риск, что местный менталитет даже у адекватных мужчин не позволяет принимать такие условия, которые мне, женщине двадцать первого века кажутся приемлемыми.

Граф заговорил:

— Маргарет, давайте уточним.

Я улыбнулась:

— Давайте, Джон.

Вы предлагаете мне заключить с Вами отложенный брак? — не прячась за странными вывертами этикета, спросил граф Честер.

Я не была готова к прямому вопросу, поэтому ответила вопросом на вопрос:

— А Вы бы согласились?

Граф посмотрел на меня, я отметила для себя, что всегда заинтересованный взгляд графа вдруг стал тяжёлым, мне даже показалось, что глаза поменяли цвет, став темнее, и граф практически «уронил»:

— Да

А я спросила:

— И на какой срок?

— А Вы на сколько хотели, Маргарет? — голос графа звучал глухо, так, будто бы он внезапно охрип или у него пересохло в горле.

Мне почему-то показалось, что, если я сейчас озвучу, что на пять лет, то граф обидится, а мне не хотелось терять его дружбу.

— А как правильно? — спросила я, надеясь, что граф сам подскажет. В конце концов, у меня обет.

Голос графа теперь прозвучал не только глухо, но и с хрипотцой:

— На срок обета, — и ещё раз повторил, — в Вашем случае отложенный брак можно было бы заключить на срок обета.

Я даже испугалась того, что граф так быстро согласился, а я ещё не выяснила все подробности. И как теперь всё выяснять, глядя в потемневшие глаза мужчины, в которых кроме заинтересованности делами появился совсем другой интерес.

— Расскажите мне об отложенном браке, — мягко попросила я графа.

Граф не стал скрывать от меня информацию, наоборот, мне даже показалось, что он оживился и с удовольствием рассказал, что отложенный брак даёт возможность заранее определить своего супруга или супругу. Конечно, для женщин в этом случае, как обычно, больше ограничений, но немало их и для мужчин.

После перечисления всех ограничений, я поняла, что отложенный брак является для меня спасением. И, если не считать, что в конце срока я обязана подтвердить брак в храме и консумировать, то вообще это то, что мне было надо.

Женщина имела право распоряжаться своим имуществом, женщина имела право вести хозяйство, или организовывать какое-нибудь дело, единственное, что женщина в отложенном браке не имела право делать, это нести военную службу и вообще каким-то образом участвовать в военных кампаниях.

Да, и всё что касалось репутации женщины, а также претензий к ней, всё это решал будущий супруг. Также, если у женщины есть проблемы с финансами, то эту проблему тоже должен решать будущий супруг.

Глядя на моё довольное лицо, граф проговорил:

— Маргарет, супруг в отложенном браке тоже имеет свои условия.

Я подумала, что всегда есть какие-то условия, но внимательно посмотрела на графа и замолчала в ожидании.

— Например, условием может быть рождение наследника или разделение титулов, — Граф замолчал на мгновение, взглянул на меня и добавил:

— Я бы попросил наследника.

Теперь была моя очередь опускать глаза. Так прошло несколько долгих секунд.

И вдруг от графа прозвучало:

— Леди Маргарет, Вам необязательно торопиться, сейчас начнётся зима, и никто без моего ведома не сможет попасть к Вам в замок. У Вас будет время подумать, чего Вы хотите.

Я взглянула на графа с благодарностью. Он мне нравился, и я испытывала к графу чувства, но самым сильным было чувство благодарности. Кому-то этого бы хватило, но мне, получившей второй шанс, этого было мало.

Граф сразу почувствовал изменение в моём настроении и грустно улыбнулся:

— Маргарет, как же Вы ещё юны. Я был бы счастлив, если бы стали моей супругой, но вижу, что Вам нужно время.

И вдруг граф вскинулся:

— Ну вот, совсем забыл, я же пришёл вам рассказать про шахту.

Выяснилось, что в шахте граф и его люди обнаружили подготовленные к отправке сундуки с серебром.

Скорее всего, барон Шрус приплыл именно для того, что забрать то, что было выработано и то, что он не успел вывезти. А не успел он вывезти как раз из-за того, что в вашем замке поселились люди герцога Кентерберийского.

Я покачала головой:

— Джон, спасибо Вам за помощь, я не знаю, чтобы я делала без Вас.

Граф по-доброму рассмеялся:

— О! Леди не прибедняйтесь, я уверен, что Вы бы обязательно нашли выход из положения.

Потом лицо графа стало серьёзным:

— Маргарет, Вы теперь очень богатая женщина, даже с учётом того, что королевский налог на драгоценные металлы составляет двадцать пять процентов, Вы баснословно богаты.

Я смотрела на графа и понимала, что с этой информацией моя проблема встаёт ещё острее.

Между тем, граф продолжил:

— Мы всё опишем с мейстером Умло, но пока я не буду вносить Ваше месторождение в открытый список. Королю я найду, как это объяснить. Вы можете продолжать добычу, тем более что старателей из рабочих, прибывших на втором корабле, мы Вам отобрали. Их мало, но они знают, как работать.

Граф помолчал, нахмурился и проговорил:

— Прошу Вас, пока вы не защищены, никому ни слова.

Так мы заключили с графом Честером устное соглашение. Он обозначил, что хочет на мне жениться и даже готов на отложенный брак, а я получила отсрочку, на срок которой мы с графом, оставаясь добрыми друзьями, продолжали развивать сотрудничество.

Граф в скором времени собирался в столицу, для отчёта королю и на сезоны балов. А моя коптильня готовила несколько партий колбасы холодного копчения, которые граф должен был взять в подарок на королевский стол.

Помимо колбасы, граф попросил сделать ему несколько комплектов постельного белья и ... домашней обуви, так граф обозвал мини валенки, которые носила я сама и леди Ярон. Всё же в замке были холодные полы, и такие «чуни» оказались весьма практичны.

Перед отъездом граф долго говорил с капитаном Сэлом, отдельно встретился с Аланом. О чём они говорили, я не знала, но после разговора с графом, Алан Стюарт вообще перестал со мной общаться.

Мне даже показалось, что когда он видел издалека, что я появляюсь, то делал всё возможное, чтобы свернуть в другую сторону.

Меня это отчего-то обижало, но я гордо проходила мимо. Не хочет разговаривать, не надо.

Епископ Линкольнский была крайне недоволен. Он только что получил известие от этой «снулой рыбы», — епископ в третий раз попросил у бога прощения за плохие слова, — от аббатисы Семпрингема.

Казалось бы, он отправил её с таким простым заданием, ну что сложного. Приехать, пообщаться с несчастной вдовой, «подставить плечо» и привезти леди сюда, а уже здесь всегда найдутся и люди, и методы.

Но нет, эта глупая «рыба» умудрилась всё провалить и теперь она застряла в графстве на всю долгую зиму. У неё, конечно, был шанс вырваться, но она, похоже, его не использовала. Хорошо что, хотя бы собрала информацию об этой вдове.

Епископ готов был рвать и метать. Жирная добыча уплывала прямо из рук.

Епископ задумался, оставался только один выход. И если он заручится поддержкой этого человека, то ему уже никто не сможет помешать.

И епископ Линкольнский сел писать письмо архиепископу Кентерберийскому.