30

Эрик

Смотрю на серые очертания гор и вижу вдали огонь. Он вспыхивает на дальнем гребне. Похоже, кто-то решил наведаться к нам именно сейчас. Когда почти все воины ушли из поселения.

Арина стоит у окна, напряжённая, будто струна. Она не двигается, смотрит туда же, куда и я. Подхожу ближе, но останавливаюсь в нескольких шагах. Не хочу напугать её.

Она чувствует моё присутствие и оборачивается. Наши взгляды встречаются.

– Эрик, ты тоже видишь? – её голос тихий, но в нём слышится тревога.

Я коротко киваю.

– Вижу.

– Это не наш костёр, – она указывает на огонь.

Пауза затягивается всего на секунду, но я уже всё решил.

– Не выходи из комнаты, – говорю одними губами.

Она хмурится, явно хочет что-то сказать, но не решается. Делает полшага ко мне.

– Эрик, постой!

Я качаю головой. Нет времени объяснять. Пусть остаётся здесь. Если начнётся паника, ей будет хуже всех. Разворачиваюсь и выхожу из комнаты. За моей спиной глухо хлопает дверь, потом наступает непривычная тишина.

Поселение будто вымерло. Слишком мало воинов осталось. Отец увёл лучших. Если это нападение, то мы не сможем удержать поселение. От этой мысли в груди неприятно сжимается.

Я стискиваю зубы. Выбора у нас нет.

По пути мне попадаются несколько мужчин. Плотник. Старик. Двое подростков. Они смотрят на меня с тревогой. Останавливаюсь и показываю жестами: общий сбор. Они теряются, но секунду спустя по коридору разносится клич.

– Собираемся в зале совета!

Они разбегаются, стучат во все двери, собирают народ. А я иду дальше. В голове на мгновение всплывает лицо Арины. Её взволнованный взгляд. И наш поцелуй.

Я резко выдыхаю. Не время думать о ней. Англы могут явиться сюда в любой момент. Поэтому я должен действовать.

Зал совета постепенно заполняется людьми. Старики садятся за стол, рядом стоят подростки, чуть поодаль собрались рабы. Они оглядываются, перешёптываются. Ждут.

Я обвожу их взглядом. Здесь почти нет настоящих воинов. Несколько крепких мужчин. Остальные – те, кто никогда не держал строй. Для защиты поселения этого недостаточно.

Поднимаю руку и показываю в окно на горы, где кто-то разжёг костёр. Потом на туман и свои глаза. Люди переглядываются, кто-то разводит руками.

– Что он хочет сказать?

– Не понимаю…

Раздражение вспыхивает внутри.

Будь рядом Арина, она смогла бы объяснить мужикам, что от них требуется. Но я сам запретил ей выходить из комнаты. И сейчас уже поздно что-то менять.

Поворачиваюсь к старику, одному из самых опытных здесь. Жестами объясняю ему свой план. Он внимательно следит, изредка кивает. Потом выпрямляется и поворачивается к остальным.

– Ярл Эрик сказал, – громко произносит он, – на холме чужой огонь.

По залу сразу прокатывается гул.

– Чужой?

– Кто там?

– Англы?

Я резко поднимаю руку, призывая к тишине.

– Нужно узнать, кто разжёг костёр, – продолжает старик, – Кто готов пойти в разведку?

Несколько парней выходят вперёд. Смелые даже несмотря на возраст. Такие-то мне и нужны.

Я внимательно смотрю на них. Жестами показываю, что нужно делать. Старик объясняет за меня:

– Вы должны посчитать людей. Посмотреть, есть ли у них оружие, – он косится на меня.

Я киваю. Пока всё верно.

Развожу руками, показывая расстояние. А потом указываю на свои глаза и закрываю их ладонью.

– Близко не подходить! – догадывается он, – Вы должны оставаться на расстоянии, чтобы вас не заметили!

Хорошо. Я одобрительно киваю. Парни переглядываются, но не отступают. Старший из них выходит вперёд.

– Мы вернёмся быстро, – кивает он.

Надеюсь, они понимают важность миссии, возложенной на их плечи. Старики не смогут идти быстро. Крепких воинов лучше приберечь для защиты. Остаются только подростки. Я смотрю на них. Главное, чтобы вообще вернулись.

Вижу, как три силуэта пересекают двор, выходят за ворота, а потом и вовсе исчезают в тумане. Слишком рискованно, но других вариантов у нас нет.

Нужно подготовиться к защите. Поворачиваюсь к остальным. Показываю на оружие, затем в окно на горизонт и на свои глаза.

– Приготовить оружие, – командует старик, – Дозорные на пост!

Люди начинают шевелиться. Рабы несут оружие из кладовых. Старые копья, потрёпанные щиты. Мало, но лучше, чем ничего. Плотники точат топоры. Один из них шепчет другому:

– Думаешь, нападут?

– Не знаю… – отвечает тот. – Но лучше быть готовыми.

Старики уводят женщин и детей в безопасное место. Один из подростков роняет щит, шумно поднимает его, оглядывается, будто боится, что его отругают.

– А если это просто охотники? – раздаётся голос из толпы.

Кто-то нервно усмехается.

– Или свои? – подхватывает другой.

– В такое время? – фыркает третий. – Когда все ушли?

– И костёр на холме? – добавляет кто-то, – Слишком уж удобно…

Я чувствую, как напряжение растёт, словно натянутый трос, готовый вот-вот оборваться.

– Это всё из-за неё, – бросает один из рабов.

Я резко поворачиваюсь, и он замолкает. Опускает голову. Так-то лучше.

Выхожу за забор, поднимаюсь к лесу. Отсюда лучше видно фьорд и холмы. Туман стелется по земле, закрывая обзор. От костра заметно лишь слабое мерцание.

Я вглядываюсь в туман. Жду, когда парни вернутся.

Секунда. Ещё одна.

Время тянется слишком медленно. Всё поселение замирает в ожидании.