Глава 11

— Сегодня к тебе будут присматриваться, — тихо поучала Фейрана, скользя среди таких же дам, как она. Молоденькие и не очень девушки выходили из своих комнатушек и вливались в общий поток.

Краем глаза Полина успела заметить, что обстановка в комнатах у всех разная: кое-где пестрели дорогие ткани и стояли аккуратные резные коробочки с обогревающими камнями, ровно освещаемые магическим светом; где-то стены были увешаны шкурами, стояли жаровни, и из комнат шёл тяжёлый спёртый воздух; ну, а у некоторых комнаты напоминали кельи. Но абсолютно все дамы были одеты с претензией, и по их виду невозможно было оценить истинное благосостояние.

— Не лезь ни к кому с разговорами, помалкивай, так меньше шансов, что опозоришь его светлость.

— Госпожа Фейрана, — усмехнулась идущая поблизости девушка, — как было бы прекрасно, если бы все эти советы вы отнесли самой себе!

— Госпожа Шелтон, ваше дурное воспитание так и осталось единственной вашей изюминкой.

— А ваши претензии на исключительность — нелепы! Вы — моль, возомнившая себя махаоном!

— А вы…

Остальные девушки захихикали, бросая взгляды на перебрасывающихся колкостями «подружек», но вскоре общий коридор в женской части закончился, и все нацепили приличествующие благородным дамам выражения лиц.

Полина услышала доносившийся мужской хохот и громкие разговоры из коридора другого крыла, но как только кавалеры встречали дам, то замолкали, улыбались, подавали локоть или прикладывали руку к груди, шутливо показывая, что сражены наповал.

Поля поглядывала на Фейрану, мгновенно скрывшую своё раздражение перед мужчинами и приветливо-снисходительно отвечающую на вопросы о том, как прошёл её день. Госпожа Шелтон, о которой Бель говорила, как об одной из самых видных красавиц, точно так же, как Фейрана, прикрылась маской дружелюбия.

Перед входом в большой зал стояла расписная глиняная кадка с водой, и один из мужчин при помощи магии поднял воду вверх, растягивая её в плоский прямоугольник, создав своеобразное ростовое зеркало, и дамы ринулись к нему под весёлые подтрунивания своих спутников. Это был явно любимый и отработанный ритуал придворных.

Лёгкий флирт охватил почти всех, и Полина невольно улыбалась, хотя не рискнула пробираться в первые ряды девушек, которым доставалось больше всего игривых шуток. Но даже скромное стояние в стороне отчего-то раздражало Фейрану и, хотя она более не пыталась словесно укусить протеже герцога, всё же кидала на неё красноречивые взгляды, должные, по её мнению, смутить гостью, заставить нервничать и чувствовать себя неуверенной.

Из-за этого Полине было смешно и грустно. Смешными казались методы, да и повод для волнения. Фейрана ревновала… к герцогу ли, к тому, что новенькая займёт место среди придворных дам… наверное, там ограниченный штат… а быть может, ей неприятно нянчиться с непонятной по статусу девицей? В чужую душу не заглянешь…

Весёлая заминка продолжалась недолго, и все поспешили занять места в зале. Полину посадили в самом конце длинного стола, где блюда стояли попроще и словно бы пореже. Во всяком случае во главе стола не хватало свободного места от предлагаемых изысков, а там, где оказалась девушка было просторно и ничто не скрывало не отстиравшиеся пятна на скатерти.

Но это не лишало аппетита, наоборот, стоило поторопиться, чтобы не остаться голодной. Придворные оживились, завязался застольный разговор.

Поля ела какую-то рассыпчатую кашу с грибами и вежливо сочувствовала сетованиям молоденького кавалера по поводу того, что ему не довелось поучаствовать в войне с эльфами. О своём боевом опыте девушка ничего не рассказывала… не поймёт ни боли пережитого, ни страха… Перевела тему разговора на то, чем славно королевство и король. Они разговаривали и ели.

Девушка обратила внимание, что дамы не клали себе мясо, и не потому, что вегетарианки, так как все они время от времени тянулись ложечками к небольшим серебряным плошкам, в которых лежали мясные паштеты, но вот чтобы попросить мужчин отрезать себе кусок запечённого или зажаренного гуся, утки, поросёнка… нет.

Вскоре она поняла, в чём проблема, и попросила юного кавалера не только положить ей зажаренный бочок какой-то дичи, но ещё и мелко нарезать мясо своим ножом. Он растерялся, не зная, как выполнить просьбу соседки. Его тарелка, которой служил плоский поднос, был занят едой, а делать это на чужой посудине вроде как неудобно, тем более просьбу услышали другие и теперь с любопытством смотрели на них обоих.

А Полина, видя возникшую неловкость у юноши и повышенное внимание соседей, создала иллюзию крошечной копию себя, и изобразила сценку с поклоном и аппетитным поеданием мясного кусочка. Эта шалость привлекла ещё больше внимания и юноше посыпались советы, намекающие на то, что даме отказывать не след. Порозовев, он выполнил её просьбу, а Полина смиренно ждала, всем своим видом показывая, что некоторые намёки были неуместны.

Получилось всё очень мило, и дамы тут же воспользовались любезностью рядом сидящих мужчин, прося оказать им такую же услугу. На Полину стали смотреть с ещё большим любопытством, но, кроме юного соседа, с ней никто не разговаривал.

— Не расстраивайтесь, — шепнул ей юноша. — Им непонятен ваш статус.

— Но вы же разговариваете со мной и не боитесь уронить себя в глазах других, — так же тихо ответила Поля.

— Вряд ли я окажусь в неловкой ситуации, выказывая вам уважение. Я не маг, не богат, не наследую титул отца и до старости останусь баронетом. Скорее всего, завтра вы будете стыдиться того, что разрешили мне за вами поухаживать.

— Не буду, если вы пообещаете мне, что навсегда останетесь таким же замечательным и отзывчивым, даже когда станете респектабельным мужчиной.

— Оу! — юноша смутился, услышав комплимент, а потом рассмеялся: — Клянусь!

В большом зале было тепло и многолюдно. Узкие зарешёченные окна были расположены высоко, и вдоль них тянулся узкий балкон с красивой балюстрадой, огибающий весь зал. Освещение помещения было магическим и неярким. Во всяком случае, Полине не удавалось разглядеть стены, увешанные оружием, гобеленами и рогами по всей высоте.

Столы стояли в форме буквы «П» и её посадили в самом конце. Короля, герцога и других высокородных она не могла разглядеть из-за наклоняющихся над столом во время еды других людей и выставленных высоких кувшинов с винами, морсами и уксусной водичкой.

Ужин длился долго, плавно переходя в вечерние посиделки, во время которых молодёжь развлекалась. Под звуки флейты они парами выходили в центр и чинно прохаживались, создавая узор танца, а те, кто постарше, оставались за столом, обсуждая насущные вопросы.

В какой-то момент Полина приметила генерала Томаша, со смехом отбивающегося от окруживших его дам, требовавших выбрать себе пару для танца. От этой группы раздавался смех, и многие мужчины смотрели на них с завистью. Неожиданно генерал наклонился и сразу же несколько дам потянулись шутливо целовать его, получилась неразбериха, и зал вновь огласил весёлый хохот.

Полина мысленно обозвала Томаша павлином и петухом, но беззлобно. Этот мужчина был так счастлив и беззаботен, что невольно его состояние передалось ей и хотелось радоваться за него. Он заслужил всю ту восторженно-обожающую кутерьму, что устроили вокруг него девушки.

Поля уже насытилась и сидела, осторожно потягивая из кубка яблочную-уксусную водичку, потому как ни вина, ни морса последним столам не досталось. Девушка наблюдала и прислушивалась к особо пылким речам некоторых придворных. Кто-то пылко обсуждал последствия войны, кто-то состязался в сочинении эпиграмм на знакомых, а кто-то сплетничал о моде в других королевствах, восхищаясь тамошними новинками и принижая здешний образ жизни.

Полина расслабилась и, почувствовав, что потянуло в сон, попросила проводить юного кавалера. Смущаясь оказанной чести, он довёл её до развилки коридоров:

— Дальше мне нельзя… там женское крыло.

— Спасибо, господин Ярый. Дальше и не нужно.

В комнате Полину дожидалась взволнованная Бель, сразу принявшаяся рассказывать, как много любопытных она отогнала. А уставшей и отчего-то немного взгрустнувшей Поле хватило сил только кивать и позволить себя уложить спать. Шкуры всё так же вызывали чувство брезгливости, но сон навалился со всей тяжестью и сопротивляться ему не хотелось.

Утро в замке начиналось рано не только у слуг, но и у дам. Знатными девушками тратилось значительное время на приведение себя в порядок.

На Земле Полине хватило бы часа-полтора для того, чтобы, не напрягаясь проснуться, сделать себе завтрак, принять душ и подготовиться к выходу, а здесь пришлось сидеть на кровати и ждать, когда Бель вынесет ведро и организует подачу воды, которая в это время требовалась всем!

Потом служанке необходимо было вытереть мокрый пол, а Полина опять сидела и не мешалась.

Мужчины под руководством Бель выносили воду, меняли остывший уголь на горячий, а она должна была уже выглядеть пусть по-домашнему, но уже одетой. После всей этой суеты Бель побежала за завтраком, стараясь опередить других служанок, чтобы не попасть в очередь на кухне, а потом уже Полина, как и другие дамы, окончательно привела себя в порядок.

У Поли не было обязанностей, а другие дамы поспешили на прогулку, где прохаживались просители и знатные гости столицы, собирать сплетни для своей королевы. Дальше им предстояло весь день находиться подле её величества, выполняя различные поручения.

Полина слышала, как дамы выбегали, спеша на работу, а сама она, не торопясь, готовилась к тожественному приёму. Подобающего платья у неё не было, но она сделала себе праздничную причёску и довольно много внимания уделила глазам, добиваясь яркости, но не подходя к границе итальянских кинодив прошлого века. Иногда Поля замирала, думая о том, что ей не стоит выделяться, но сложно не выделяться в платье, в котором уже воевала, ходила по лесу, спала на земле…

— Госпожа, пора, — выдохнула Бель, внимательно следившая, как девушка управляется с диковинными красящими карандашами, нанося различной толщины линии, растушёвывая их и вновь рисуя. Все действия казались простыми и понятными, но лицо гостьи изменилось, и его хотелось разглядывать.

Полина вышла в коридор, не зная, стоит ли ей дожидаться Фейрану, но дама уже спешила к ней, скептически оглядывая её и недовольно кривя губы:

— Твоё платье не подходит к торжеству, к тому же ты была в нём вчера!

— Герцог доверил ВАМ подготовить меня к представлению ко двору, — коротко бросила Полина и пошла вперёд.

— Хорошо, иди за мной, я найду тебе платье!

Девушка остановилась и, всем корпусом развернувшись к сопровождающей даме, резко произнесла:

— Нет. Времени уже не осталось и ваши ошибки я прикрывать не буду.

— Ах ты… — задохнулась возмущением Фейрана, но Полина не стала её слушать или провоцировать на новые оскорбления и поспешила вперёд.

Вообще-то она боялась, что злюка вцепится ей в волосы и испортит причёску, поэтому почти бежала, ожидая любой пакости.

Поля видела, что даже к самым юным дамам, совсем девочкам, обращаются на вы, подчёркивая их статус, а Фейрана упорно тыкает, не признавая за ней равного сословия. Если бы они были подругами, то тогда это не было бы оскорблением, а так, как объяснила Бель, даже знатный старик не может обратиться к трёхлетнему малышу на «ты», если он родовит. И если добавить, что некоторые дамы позволяли себе распускать руки по отношению к служанкам, то побег Полины от временной опекунши был не так уж безоснователен.

У развилки Полину перехватил Бишоп и, бросив цепкий взгляд на торопящуюся следом госпожу Фейрану, холодно произнёс в её сторону:

— Думаю, герцог будет разочарован вами.

— Не тебе судить, — высокомерно ответила женщина, но ей не удалось скрыть, что она растеряна и раздосадована.

Обычно в её обязанности входили еженедельные вечерние беседы с герцогом. Он угощал её дорогим вином и сладостями, а она рассказывала… обо всём рассказывала.

Иногда его светлость одаривал деньгами, но Фейрана никак не могла понять, за какие именно сведения получала премии. Когда ей казалось, что она сообщает важные новости, Каменистый посмеивался и отмахивался, а когда она, немного захмелев, болтала несущественное, то её вдруг награждали.

Вот и в этот раз вышло непонятно. Фейране казалось, что если сбить спесь с чужачки, то герцог похвалит, но, похоже, она ошиблась… или Бишоп мстит ей за небрежение. Этот простец давно смотрит на неё жадным взглядом, но забывает, кто он и кто она!

Бишоп повёл Полину в незнакомом направлении и едва слышно обрисовывал обстановку:

— Вы заинтересовали его светлость, но сейчас нет возможности уделить вам достаточно времени. Нас ожидают тяжёлые годы, и нет ничего важнее пережить их с минимальными потерями. Герцог был бы признателен, если бы вы написали трактат о своих землях.

— Трактат?

— За пример можно взять описания и рассуждения о землях северных народов Федора Неугомонного.

— А-а-а, я попробую… мне бы образец…

— Раздобуду, но надо будет вернуть. О своём будущем не волнуйтесь. Сейчас я проведу вас в кабинет короля, и он посмотрит на вас со стороны, пока будет беседовать с генералом Томашем. Держитесь непринуждённо, спокойно, как на приятной прогулке.

— Я… как это? — ничего не поняв насчёт короля, она переспросила: — Надо завязать разговор с кем-нибудь?

— Кроме секретаря, там никого не будет. Встаньте у окна и сделайте вид, что увлечены чем-нибудь, — наклонившись, шепнул мужчина. — Его величество хотел пораспрашивать вас о многом, но у него не хватает время даже на сон.

— Господин Бишоп, а что меня ждёт?

— Вы не должны называть меня «господин». Просто Бишоп, — поправил он Полину, но та видела, что мужчине обращение польстило. В конце концов горожане друг к другу обращались, используя слова господин и госпожа, а во дворце слуг лишили этой толики вежливости. — На церемонии представления двору вас вызовут, и как только вы войдете в зал, поклонитесь королю, потом идите по прямой до середины, остановитесь и вновь поклонитесь. Если его величество подзовёт вас поближе, то сделаете пять шагов и опять поклон. Спрашивать вас ни о чём не будут. Вам предстоит слушать и благодарить, а это значит, кланяться.

— Э, понятно, спасибо за разъяснения, но я спрашивала вообще, куда мне потом податься? Я остаюсь во дворце или мне можно идти?

— У вас есть куда идти?

— Нет… и поэтому мне нужна ясность, чтобы не оказаться в неурочный час на улице.

— Об этом не беспокойтесь. Думаю, что никто не выгонит вас отсюда, но я склоняюсь к тому, что вас достойно наградят.

— Вот это тоже беспокоит меня. Если дадут денег, то я стану лакомой добычей для людей, не отягощённых моралью. Уж простите, но вчера за ужином я видела не только благородных кавалеров.

— Хм, вас обижали?

— Нет. Меня мягко игнорировали, кроме юного господина Ярого, но мне не понравились взгляды некоторых мужчин. Они вели себя подозрительно и смотрели… как бы это сказать, холодно и беспощадно… и они были словно бы на охоте, а не на ужине.

— Догадываюсь, о ком речь, — согласно кивнул Бишоп. — А вы проницательны.

— О, проницательность — это не про меня! Понимаете, они ведь даже не скрывались или, точнее, не маскировались, и я заметила, что многие дамы боялись смотреть в их сторону.

— Король разберётся с ними. Раньше этих господ терпели из-за того, что их отцы предоставили определённое количество воинов, но теперь у его величества развязаны руки.

Бишоп многозначительно замолчал, но жестом показал большой палец и медленно повернул его вниз «головой». Похоже, зарвавшихся в своей безнаказанности господ ожидает расплата.

— Мы пришли, — он показал рукой на красивые двойные двери. — Я останусь здесь и через несколько минут зайду за вами. Помните, ваше дело просто подождать и дать на себя посмотреть.

Мужчина открыл дверь, сообщил о приходе госпожи Фокиной и, видимо, дождавшись кивка секретаря, отошёл в сторону, приглашая Полину войти.

— Здравствуйте, — поприветствовала она господина в чёрном, сидевшем за массивном столом. На миг ей показалось, что это король, таким серьёзным и важным было выражение его лица, но мужчина поднялся и слегка поклонился. Полина, спохватившись, ответила зеркально.

— Простите, у меня на родине поклоны упразднены и используются только в редких случаях.

— В каких же?

— Театральных постановках, а ещё при приветствии церко… — начала говорить девушка, но почувствовала, что произошёл языковой сбой и она тут же поправилась: — жрецов.

— Тогда вам следует твёрдо запомнить, если к вам обращается герцог или король, то прежде всего вы обязаны поклониться. Даже если кто-либо из них просто посмотрел на вас, это ваш способ поприветствовать их, и вы всегда должны делать это первой.

— А если…

— Если сомневаетесь, уместно ли или взгляд на вас был брошен вскользь, то все равно поклонитесь… не переломитесь.

Полина сообразила, что короля и герцогов надо знать в лицо, а поклоны остальным аристократам — по обстоятельствам. Она благодарно кивнула за пояснения, а секретарь сел за стол и продолжил что-то писать.

Девушка постояла у входа, потом с независимым видом постояла возле стены, после стала изучать обстановку, покачиваясь с носка на пятку, сцепив руки за спиной. Смотреть было не на что. Большой кабинет, грязно-белые каменные стены, гобелен с изображением битвы, где у воинов глаза были навыкате, а мечами рубили головы, руки…

Состроив умное лицо, она перевела взгляд на оконце и сделала несколько шагов к нему. Толщина стены была не менее двух метров, и чтобы выглянуть на улицу, надо было встать на «подоконник» и протиснуться к стеклу. Полина с любопытством присмотрелась, оценивая качество стекла.

«Да это даже не стекло!» — осенило её, и она всё же потянулась к окну, опираясь на подоконник и, пока секретарь на неё не смотрел, даже легла всем корпусом, стараясь приблизиться и понять, что за материал она видит.

— Хм, — кашлянул кто-то позади.

— Томаш, последи за своими, — велел кто-то. — Горожане собираются чествовать солдат, и я не хочу краснеть за поведение твоих вояк.

Полина обернулась и сразу склонилась, но король уже не смотрел на неё, продолжая начатый ещё в кабинете разговор с генералом.

Она выпрямилась, а его величество в это время бросил на неё взгляд — и она вновь согнулась в поклоне, как наставлял её секретарь, но король уже отвернулся.

Сердясь, Полина резко выпрямилась, чувствуя себя дура дурой, но тут король вместе с генералом вдвоём развернулись и уставились на неё, как на диковинку, а она, зло пыхтя, смотрела в ответ, и едва сдержалась от рвущейся наружу претензии:

«Издеваетесь?!»

— Кхм, — кашлянул секретарь, — кхм…кхм… — надрывался он, показывая, что надо поклониться.

Чувствуя себя быком, впавшим в бешенство, Полина начала кланяться, но при этом пристально следила за королём, чтобы уловить момент, когда он вновь отвернётся.

— Ха-ха, — засмеялся его величество. — Ты видел, Томаш? Была бы она огневиком, то спалила бы меня! А на вид такая безобидная!

«Так он специально?!» — осенило Полю. — «Вот козлина!» — И уж чего она не ожидала, так это того, что не удержит свой дар. У короля появилась иллюзорная козлиная бородка и шикарные, уходящие вверх козьи рога. Глаза генерала изумлённо расширились, а секретарь схватился за сердце и захрипел.

— Ты чего это, Лерой? — обернулся его величество, потряхивая жиденькой бородкой. — Подавился?

Секретарь показал жестом, что всё в порядке и налил себе воды.

Полина взяла себя в руки и, убрав иллюзию, смиренно опустила глаза. Ничего не понявший король повернулся к генералу, хлопнул его по плечу на прощание, подмигнул Полине и коротко бросил секретарю:

— Бумаги мне на стол! — и вернулся к себе в кабинет.

Генерал весело сверкнул глазами и вышел, секретарь суетно начал собирать в стопку множество исписанных листов, а Полина, сделав пару глубоких вдохов, чинно изволила покинуть королевскую приёмную. В коридоре слышались шаги удаляющегося генерала, и вроде бы он с кем-то разговаривал, а Бишоп смотрел на неё и укоризненно качал головой:

— Вы были на волосок от смерти!

— Вы подглядывали?

— Естественно.

— Но, может, у короля есть чувство юмора?

— Есть, — согласно кивнул мужчина. — Ради смеха он мог бы приказать зашить вас в шкуру овцы и заставить так ходить по городу, а потом отправил бы на костёр.

— Вы шутите?

Бишоп удивлённо выгнул бровь, но увидев, как побледнела Полина, добавил:

— В любом случае, ответная шутка вам бы не понравилась и, возможно, вы предпочли бы умереть.

Полина обхватила себя руками. Уже было столько моментов, когда она приходила в ужас от этого мира — и вот, опять.

— Идёмте, через час вас представят двору. Герцог велел выдать вам украшения. Негоже, чтобы о вас составили неподобающее мнение.

— А украшения позволят думать обо мне хорошо? — ворчливо спросила она.

— Юности свойственна ирония, но оставляя прожитые годы позади, вы поймёте, что бедно одетый маг — это неумеха, неудачник, непрофессионал, не… да много чего «не»! У вас ещё нет репутации в нашем обществе, и вы не сможете каждому объяснять ваши обстоятельства.

— Простите, я понимаю. У нас говорят: по одёжке встречают, по уму провожают.

— Хорошо сказано, мудро.

Мужчина проводил Полину в одну из комнат, принадлежащих герцогу, достал шкатулку и, критически оценив платье девушки, подобрал соответствующий гарнитур.

— К сожалению, могу предложить только это, — нахмурившись, произнёс он. — Более дорогое украшение будет смотреться глупо с повседневным платьем.

Полина надела украшенный драгоценными камешками поясок, закрепила нитку с жемчужинками в причёске и позволила повесить на шею кулон. Она бы с удовольствием посмотрела на себя в зеркало, чтобы убедиться, насколько стал очевиден её статус и родовитость, но Бишоп уже торопился и повёл девушку в зал.

— Ого! — воскликнула она, отступая назад. — Сколько народу!

— Вы не одна сегодня получите награду.

Бишоп поставил Полину возле дверей, что-то шепнув важно стоящему старику с посохом в руке, и попрощался. Девушка отступила поближе к стеночке, чтобы не мешать перемещаться другим и на всё смотреть со стороны.

В зале было много мужчин, они улыбались, шумно приветствовали друг друга, шутили. Среди них находилось около десятка женщин, непринуждённо общающихся с ними на военную тему.

«Магички!» — осенило Полину.

Несмотря на то, что дамы были нарядно одеты, в их манере поведения чувствовалась намного больше свободы, чем у местных красавиц. Но главным отличием было то, что магессы прекрасно общались на, казалось бы, мужские темы без какого-либо кокетства.

Впрочем, если этих женщин во время войны бросали в гущу сражений, а в мирное время они колесили по королевству, исполняя свой долг, то неудивительно, что к ним прислушиваются без снисходительных улыбок и не ждут от них придворных ужимок.

Полина не успела заскучать, как старик возле дверей стукнул посохом и огласил с десяток фамилий. Мужчины и одна магесса подошли поближе к нему — и двери распахнулись.

В щелочку девушка увидела ещё больший зал, заполненный людьми, оставившими проход посередине. Кто-то из вельмож громко назвал имена вошедших. Двери уже закрывались, а Полина увидела, как первый названный воин поклонился и отправился к королю за вознаграждением.

Процесс шёл быстро. Маги и командиры шли один за другим, получали награду и оставались в зале, чтобы приветствовать следующих.

— …Госпожа Фокина… — услышала свою фамилию Полина и подошла к дверям.

— Госпожа Фокина! — объявили её, когда двери распахнулись, и она вошла в большой зал. Поклонилась, шагнула в человеческий коридор. На неё глядели сотни глаз, рассматривая одежду, внешность, гадая, откуда она взялась.

— Госпожа Фокина прибыла к нам из дальних краёв, — громко сообщал всё тот же зычный голос, — чтобы быть представленной их величествам. За короткий срок пребывания здесь она успела отличиться…

Полина разволновалась, и ей казалось, что она слишком часто кланяется. Наверное, это выглядит ужасно глупо. Она поклонилась при входе, поклонилась посередине и остановилась, почти не слушая, что о ней говорят. Когда улыбающийся король поманил её подойти поближе, то забыв обо всем на свете, подошла слишком близко.

— Тсс, отойди… — шипел ей тот самый вельможа, который только что громогласно хвалил её пока она подходила. Наконец-то она увидела его, впрочем, неважно.

Полина растерялась. Поворачиваться спиной к королю вроде бы невежливо, а пятиться задом — глупее не придумаешь. Совершенную оплошность уже не замаскируешь. Всё это быстро мелькнуло в голове.

Тогда Поля улыбнулась и, гордо подняв голову, осталась стоять на месте. Король хмыкнул и, забрав у громогласного вельможи свиток, подошёл к ней сам, вручил его и шепнул:

— Вы нарушили протокол, теперь вы моя должница, — многозначительно протянул он, с удовольствием видя, как девушка алеет. Это было мило.

— В чём мой долг? — едва слышно пролепетала она.

Король прищурился. Он сказал про долг забавы ради, чтобы смутить… и не ожидал, что малышка найдёт в себе смелость что-то ответить.

Впрочем, игривое настроение никогда не мешало ему взыскивать даже шутливо обозначенные долги. Полина назвала бы это профессиональной деформацией личности. Кто-то шутит без задней мысли, а у короля всё со смыслом и пользой для государства.

— По завершении церемонии награждения состоится парад, — встав перед Полиной, заложив руки за спину, он уже не шептал, а давал указание. — Езжайте с нами и создайте какую-нибудь праздничную иллюзию для народа, — чуть наклонившись к ней, что позволял сделать его рост без потери для королевского имиджа, и специально смущая прямым взглядом, он проникновенно промурлыкал: — Это вам по силам? — придворные захихикали, видя, как король развлекается, а королева укоризненно покачала головой.

Её муж любил доводить новеньких дам до обморочного состояния, но правда была в том, что он был однолюбом и ни одна женщина, кроме жены, его не интересовала.

— Да, конечно, — Полине показалось, что у неё нашлись силы внятно ответить, но на самом деле, она как рыба на суше лишь беззвучно открывала рот. Для её тихой и скромной персоны оказалось слишком много внимания и впечатлений.

— Идите к герцогу и скажите ему о моём поручении, — довольно закончил король и тихонько подтолкнул девушку в нужном направлении.

Придворные расступились, пропуская её внутрь толпы, и сомкнулись, чтобы встречать других героев.

Она на ватных ногах дошла до его светлости и пересказала своё поручение.

— Вы справитесь? — поджав губы, спросил старик.

— Надеюсь.

— Что вам для этого нужно? — его светлость взял бокал с каким-то напитком у слуги и протянул его девушке. Подтолкнул её под локоток, чтобы она выпила, и терпеливо дождался, когда дева сможет говорить.

Полина успокоилась, пришла в себя и немного расспросила о предстоящем параде, а потом озвучила свои пожелания.

Краем глаза она отметила, что остальным магам и воинам наградные свитки или мешочки с золотом вручал вельможа, а не король, и теперь она понимала, почему в зале поднялся шум.

На мешочки с деньгами Поля смотрела с завистью. Ей бы не помешали сейчас местные монетки. В голову пришла мысль, что её дар как раз может быть востребован на таких больших мероприятиях, и горько было осознавать, что первую свою возможность заработать на параде она глупо профукала из-за игривого его величества.

— Чем вас наградили? — спросил подошедший Огневой и кивнул на руки, в которых Полина комкала свиток.

— А? Не знаю, — она совсем забыла о нем.

— Посмотрим?

Девушка с сожалением разломала печать. В других условиях она аккуратно сняла бы её и сохранила на память, но маг смотрел с таким любопытством, что оттягивать момент не было возможности.

— Так… Его…. Так… вот… дарует титул баронессы и земли Скальной гряды, — сразу же несколько близко стоящих вельмож бесцеремонно склонились над свитком, вычитывая главное.

— Теперь вы баронесса Скальная или баронесса Скала, — торжественно произнёс Огневой, да так, чтобы побольше народу услышало.

— Э… — ничего не понимая, хлопала глазами Полина, смотря, как некоторые вельможи вежливо кланяются ей, встретившись взглядом.

— Я знаю, где находится выделенный вам участок, и могу проводить вас, — сразу же предложил Огневой. — Моё поместье по пути, и мы заедем передохнуть, а потом ещё день-два — и вы будете на месте.

При этом Огневой оттирал плечами других мужчин, желающих поздравить, выразить радость, узнать о дальнейших планах… Все видели, что король лично отметил заслуги чужеземки, а она при всех подошла к герцогу и он благосклонно слушал её.

Смущённая новым витком разговоров о себе, Полина беспомощно посмотрела на его светлость и тот, ухмыльнувшись, пригласил её следовать за собой. Награждение ещё продолжалось, но старик с девушкой покинули зал.

— Сейчас во дворе идёт награждение командиров небольших отрядов, помощников командиров и отличившихся солдат, так что пройдём в обход по крытой галерее.

— А куда мы идём?

— В конюшню. Там сейчас наводят красоту боевым коням генерала и его свите. И вам лошадку найдём. А пока идёмте-ка, вы мне пошепчете, что придумали для парада и сможете ли удержать иллюзию, пока колонна будет идти хотя бы центральной части города, — герцог остановился и, впившись взглядом в Полину, спросил:

— Или нам ожидать только разноцветных огоньков над замком?