Глава 18

— Да что за день такой! — в сердцах воскликнула Полина. — Я думала с утра уехать, а уже полдень, а я всё ещё здесь.

Виляев переглянулся с Сундуковым, а баронет с деловым видом в который раз обходил повозку и постукивал ногой по колёсам.

— Мишенька, что вы к ним привязались?

— Вам ли не знать, как подводят в дороге колеса, — укоризненно качая головой, баронет вскочил на ступеньку и попрыгал на ней.

— Видите, качается, как бы чего не вышло, — недовольно произнёс он и, оглянувшись, обвёл взглядом рабочих, ища, кто бы мог справиться с найденной проблемой.

— Не качайте — и качаться не будет! — рассердилась Полина. — Всё, я поехала!

— Голубушка, но уже время обеда, — заикнулся Сундуков.

— В дороге перекушу, — рявкнула она и велела запрягать.

Её всё же отвлекли на чай, и только после него помахали платочком.

Полина долго кипела от возмущения, представляя, как она далеко уже была бы, отправься вовремя. Но ехать и вежливо кивать на приветствия разных людей, спешащих к Скальной гряде, было приятно и вскоре девушка успокоилась. Подъезжая к трактиру, она всё никак не могла решить перекусить ли там или продолжить свою холодную войну, припоминая хозяину заведения первую встречу. Сейчас уже никто не осмелится игнорировать баронессу Скальную, но когда-то путешествие в одиночестве доставило немало проблем Полине и чувство беспомощности она запомнила надолго. И всё же, лошади требуется небольшая передышка…

— Госпожа Скальная! — радостно воскликнул Томаш, встречая её при подъезде к этому самому трактиру. — А я вас тут жду, боюсь пропустить!

— Зачем? — едва выдавила из себя.

Следовало бы улыбнуться, как ни в чём не бывало, и пожелать хорошего дня, а у неё горло словно пережало. Вот ведь, выскочил, как чёртик из табакерки! Поля собиралась с силами, чтобы нормально поприветствовать генерала, но он услышал её писк и строго смотря в глаза, многозначительно прошептал:

— Затем, что одной ездить небезопасно.

Нэт чуточку подался вперёд, вторгаясь в личное пространство Полины и видел, как девушку охватывает волнение или… паника?

— Но я всегда… — не хватало воздуха, чтобы отвечать нормально.

— А вот это зря, — не давая собраться мыслями баронессе, отрезал он, отступая назад.

— Но иначе… — Полина судорожно вздохнула, одновременно вяло возражая и понимала, что выглядит сейчас жалко.

— Забудьте про своё иначе!

Нэт сам был в смятении. Во-первых, пора было заканчивать с безответственным отношением баронессы к собственной безопасности, во-вторых, он никак не мог поверить, что его ухаживания недопустимы для неё.

— Вы… — его командный тон привёл её в чувство.

— Буду рядом!

— Но… — и когда он успел обнаглеть? Без его опеки прекрасно жила и дальше проживёт!

— Возражений не приму, — рявкнул он, но тут же мягче и даже немного заискивающе добавил: — а вот условия совместного путешествия готов обсудить.

Полина открыла рот, чтобы сказать, что предпочитает сама всё решать и не потерпит давления, но… посмотрела на него, криво улыбнулась и кивнула.

Чего это она разошлась? Ведь знает, что он прав и пора ездить с охраной не от случая к случаю, а постоянно.

— О чем вы задумались? — Он предложил ей руку и повёл в общий зал трактира.

Они сели за стол друг против друга, и его сиятельство умудрился протянуть свои загребущие руки к ней, чтобы придерживать её за кончики пальчиков, осторожно поглаживая. Полина же, сжав пальцы, поспешно вытянула их из плена и не знала куда смотреть.

— Я заказал нам тушёное мясо с картошкой. У вас все едят этот овощ, а на моих землях он до сих пор считается иноземной диковинкой. Попробуем?

Она с трудом кивнула, преодолевая охватившее её оцепенение. Умом понимала, что надо скептически оценить смену поведения Томаша и реагировать соответственно, но ничего не получалось.

А от понимания того, что он сидит и смотрит, как она дрожит и словно выброшенная на берег рыба попусту открывает рот, стало ещё хуже. Это был провал. Надо раз и навсегда оборвать общение с ним, чтобы не позориться и не мучиться!

Прижав холодные ладони к щекам, Полина решилась немедленно прекратить эту пытку. Пусть думает, что хочет!

— Простите, здесь душно… я выйду… одна… пожалуйста, не ходите за мной.

Она сбежала. В повозке была бутылка с водой, и пришлось не единожды ополоснуть лицо, чтобы избавить щеки от появившегося румянца и успокоиться настолько, чтобы не дрожали руки.

Вернуть бы время и не дать себе произнести дурацкую флиртующую фразу о красоте. А он и рад подхватить кокетливую нотку! Кобель!..

Что ему стоило не заметить её оплошности? Неужели он не понимает последствий? Впрочем, это только она придаёт всему огромное значение и больно будет только ей, а он развеет скуку и дальше пойдёт.

— Полина…

Она вздрогнула, поняв, что он возле хлипкой дверцы повозки, и немного резко то ли велела, то ли взмолилась, но перебила его:

— Я не разрешала вам звать меня по имени. Слышите, не смейте! Мы с вами добрые приятели… во всяком случае я надеюсь на это, но в остальном мы далеки друг от друга как… как звезды!

Он соскочил со ступеньки и быстрым шагом вернулся в трактир. Не только каждое его движение показывало, насколько он зол, но и магическая энергия накалила воздух, и Полю заколотило от избытка чужой магии.

— Да что же это такое, — простонала она, вновь хватая бутылку и смачивая платок. — Не мужчина, а вулкан какой-то, — пожаловалась пустоте.

Однако, его уход позволил ей успокоиться и попробовать трезво оценить происходящее.

Не раздувает ли она пожар там, где его нет? Вчера он всего лишь галантно ответил ей, чуть больше уделил внимания и всё было невинно, а она… она почувствовала его интерес в изменившемся взгляде, в сгустившейся атмосфере… Впрочем, всё это неважно, а вот её реакция… Это же глупо! Надо успокоиться, нацепить на себя маску вежливого дружелюбия или спрятаться за цинизмом, только не бежать, не показывать свою уязвимость.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Уговорив себя затолкать все свои волнения и душевные трепыхания поглубже и не давать им воли, Поля не стала задерживаться и вернулась в общий зал. Еду уже приготовили и подали на стол. Трактирщик с беспокойством смотрел на вход и обрадовался, увидев возвращающуюся баронессу. Нарочито бодро Полина хлопнула в ладоши и воскликнула:

— Очень интересно, попробуем, как тут готовят! — подцепив деревянной ложкой крупный кусок картофелины, чуть надкусила его.

— Оу, ничего-ничего, съедобно, — констатировала она, замечая, как от слов разулыбался хозяин заведения.

Он ловил её внимание и старался угодить, а она, злопамятная, до сегодняшнего дня демонстративно не замечала его. Поля хмыкнула и посвятила всю себя еде. Потихоньку втянулся в процесс насыщения и Томаш. Полина продолжала делать вид, что не было никаких неловких моментов. Уже когда подали молодое вино и морс, она небрежно спросила его:

— Вы не передумали ехать со мной в столицу?

Он удивлённо посмотрел на неё.

— С чего бы?

— Ну-у-у… — она помахала в разные стороны кистью руки и смешно поиграла бровями. Сказать было нечего, а так он сам додумает что-нибудь.

Он засмеялся, а потом с нейтральным видом сообщил:

— У меня есть дела в столице, и я считаю глупым ехать нам порознь. Вас устраивает такое положение дел?

Полину кольнула обида. Он здесь не из-за неё! Она столько нафантазировала себе, так переволновалась, чуть не сошла с ума, а он… он… стало неловко, а потом легче.

Ну, попала в смешное положение, с кем не бывает? А у них будет всё по-прежнему! Она облегчённо улыбнулась и активно закивала головой.

— А неплохо нас покормили, — добавила она и, обернувшись к хозяину трактира, подозвала его к себе. — Какие ещё блюда из картофеля у вас есть в меню?

— Так с мясом тушим, отдельно варим, толчём в кашицу и посыпаем зеленью. Всё.

— Можно в кашицу добавить немного молока и будет нежное пюре, а если ввести яйца и поставить в печь, то получится запеканка. А запеканки можно прослаивать мясом, рыбой, грибами. А ещё картофель можно жарить на масле. Порезать ломтиками или брусочками, обсушить, чтобы масло не стреляло, и обжаривать. Тут надо будет приноровиться, чтобы довести до готовности и не дать сгореть.

— Спасибо, госпожа баронесса. Попробую.

— Так же картофель можно использовать в качестве начинки в пирогах, ну и не забывайте о том, что его можно фаршировать как репу. Экспериментируйте смелее — и будет вам счастье!

Трактирщик довольно кивал. Прошлым летом он изрядно потратился на картофель, чтобы засадить целый ряд им, а этим летом у него уже был засажен весь огород. На всю зиму урожая не хватит, но достаточно того, что местные поближе познакомятся с этим благодатным овощем, а подсказки баронессы очень даже кстати. Повару пока боязно экспериментировать, но когда вроде как велят и одобряют, то это уже другое дело.

Хозяин заведения поклонился баронессе, перевёл взгляд на его сиятельство и ускорился, боясь навлечь на себя гнев вельможи. Граф сидел чернее тучи и о чём-то усиленно размышлял.

— Ну что же, можно продолжать наш путь? — делая вид, что не замечает смурного вида Томаша, бодро предложила Полина.

Она не понимала, что с ним происходит. Она уже вообще ничего не понимала. На всякий случай продолжала делать вид, что всё хорошо и между ними по-прежнему тёплые приятельские отношения, хотя подобное поведение всё больше походило на нелепое и опять хотелось убежать.

Мужчина поднялся, подал ей руку и проводил к повозке.

— Я сяду на облучке, — неожиданно поставил он её в известность.

— Вы? — растеряно открыла рот, не зная, что сказать.

Вообще-то Томаша сопровождает достаточно людей, чтобы предложить кого-либо из них, как это было в прошлой поездке. Неужели он не понимает, что это несвоевременное предложение и как минимум неудобное.

— Вам тяжело целый день править, а от моих ребят вы морщили нос. Не спорьте, я видел, что вы чихнули и недовольно смотрели на них.

Полина смутилась. Запахи были вполне естественные, хоть и неприятные. Человеческий и лошадиный пот. Тому, кто едет верхом, не избежать этого в дороге, но генерал ничем не пах.

— А вы…

— У меня есть очень старый артефакт очистки, — усмехнулся мужчина. — Достался по наследству.

— У меня такого нет, — смутилась Полина, подумав о том, что, понервничав немного вспотела.

Если бы она знала, что встретит генерала, то воспользовалась бы дезодорантом. Обычно, находясь в пути и не имея возможности помыться, Полина осторожничала с земными дезодорантами, боясь раздражения. Кстати, в прошлой поездке с генералом именно так и случилось, но столь деликатная проблема проявила себя уже в конце дороги и всё обошлось.

Томаш сделал шаг вперёд, чуть наклонился к баронессе, желая шепнуть шутку про трактирщика, мазнуть губами по маленькому ушку, и заодно проверить свои умозаключения, но она отпрянула и съёжилась, а в глазах её мелькнула паника. Именно паника и в этом он уже не сомневался.

Нэт нахмурился, внимательно посмотрел на неё, и отошёл, как ни в чём не бывало. У него не выходил из головы разговор с Виляевым о баронессе. Тот его удивил и, честно говоря, Томаш не поверил суждениям простого мужика, но теперь склонен был согласиться.

Наблюдательный Виляев сказал, что баронессу кто-то из мужеского племени сильно обидел. На виду она смелая и демонстрирует широту взглядов, подобно много повидавшим магичкам, но стоит какому-нибудь видному парню проявить особенное внимание к ней, как к женщине, то пугается, отстраняется и злится.

Томаш ответил Виляеву, что ещё бы знатную даму не сердили мужицкие подкаты, но бывалый воин только покачал головой, оставшись при своём мнении. А теперь Нэт сам убедился, что Полину охватывает паника, которую она не может контролировать, даже при вполне безобидных намёках. Правда, Нэт подозревал, что он удостоился намного более сильной реакции на ухаживания, чем кто-либо и радоваться ли этому или отчаиваться?

Разные мысли приходили ему в голову.

Впервые он увидел её девушкой, не познавшей мужчины. Её аура имела золотой ободок, который светился ярким и чистым цветом, а Огневой держал её за руку. Женатый, не богатый, не сильный маг вцепился в неё, а она, дурёха, льнула к нему и бросала горделивые взгляды. Нэт не видел её при дворе и не понимал, откуда она взялась. Пожалел голубоглазую глупышку… дал понять, что её избранник не сможет провести правильный обряд по обретению ею женской силы, который дал бы обоим магам усиление.

Вряд ли подкаблучник Огневой ей сказал, что у него нет родового алтаря, нет денег, чтобы заплатить за использование чужого, да и поддержки родственников будет мало, чтобы прикрыть на момент обряда связь с имеющейся женой в энергетическом плане.

Потом… он не помнит, когда посмотрел на неё вновь магическим зрением, но золотой ободок больше не обхватывал её ауру, и стало ясно, что баронесса не девица. Это, конечно, её дело, но ведь явно что-то пошло не так.

Генерал пытался вспомнить, кто крутился возле Полины на Скальной гряде, какие слухи бродили о её личной жизни в ближайшем городе, и было ли время у неё сблизиться с кем-то в столице. Образ госпожи получался скромный, но где-то же она прошла обряд перехода девицы в женщину, и что за маг его провёл? А если ей кто-то задурил голову или она попала в беду?

Нэт сжал челюсти и ударил кулаком по дверце, поняв, что не было никакого обряда и девушка не получила усиление магии, не укрепила энергетические каналы, не обрела феноменальное здоровье, а вместе с этим гарантированную молодость до конца жизни. Только сильнейшие маги огня избегают этих обрядов, чтобы не стать опасными для общества и это большая трагедия, а баронессу лишили этого… случайно или намеренно…

Неизвестно до чего бы додумался генерал, вглядываясь в ауру Полины, если бы она не спросила о причине задержки.

Нэт взял себя в руки, пригласил баронессу занять пассажирское место, а сам дал знак своим людям трогаться и лихо вскочил на облучок. Никакой черноты, свидетельствующей о насилии, в ауре девушки он не заметил, но там остались следы целительской силы и Нэт вновь нахмурился. Ему хотелось уничтожить всех обидчиков Полины, но сейчас это неосуществимо, зато у него есть возможность стать ближе, понять её, приучить к мысли, что он теперь всегда будет рядом, а потом… придёт время и будет потом.

Полина опять была напряжена. Только что они говорили о запахах, а после он шарахнулся от неё. Она тайком сунула руку под мышку. Влажно. Нижняя рубашка должно быть уже пропахла, но верхний сарафан посвободнее, и…

Поля вскочила, задвинула шторки на окнах и двери, и вновь взялась за бутылку с водой. Она кое-как обтёрлась, помазала себя дезодорантом и, кусая губы, села на лавку. Ей стало грустно оттого, что всё изменилось в одночасье. Как прежде уже не будет, а как будет — неизвестно, но вряд ли хорошо.

До самого вечера они не проронили ни слова. Полина закупила по пути овощей и свежего мяса, чтобы на стоянке приготовить ужин для всех. Пока ехали, она потихоньку нарезала, смешивала, а как встали лагерем, начала готовить на огне.

Томашу ещё в прошлый раз понравилось смотреть, как она хлопочет, тихонько напевая что-нибудь, а сейчас он был признателен ей за молчаливое согласие остановиться на ночь в лесу. У неё-то достаточно было денег, чтобы ночевать с комфортом, а вот ему приходилось экономить. Был бы он один, то траты оказались по карману, но с ним малый отряд, и у всех аппетит будь здоров.

После сытной еды все подобрели, расслабились, и завязался неспешный разговор.

— Ваше сиятельство, позвольте спросить, — обратился один из воинов Томаша.

— Спрашивай, — лениво разрешил граф.

— Вот вы об армии думаете.

— Угу.

— Ежели войны нет, то зачем она?

— Затем, чтобы впредь не было. Да и без войны найдётся дело хорошему воину.

— Это вроде, как наёмники? Они ходют повсюду, ища нанимателей, а тут значит, работку будет король подкидывать?

— Да.

— А семью разрешат иметь?

— Семью? Я об этом не думал, — Томаш заинтересовано посмотрел на прислушивающихся воинов, а потом перевёл взгляд на Полину:

— Госпожа Скальная, вы бы согласились выйти замуж за воина, будь вы простой горожанкой?

Теперь все взгляды обратились на баронессу, сидевшую на складном стульчике. Она немного задержалась с ответом, а потом, вздохнув, произнесла:

— Сложный вопрос. Воин всегда будет краше и интереснее в глазах девушки, чем простой мастеровой, но жизнь диктует свои правила. Слишком важны мужские руки в хозяйстве, чтобы пренебрегать этим.

— Но если у воина будет хорошее жалование? — ввёл новые данные Томаш.

— Если? Слишком много «если»! Если муж не будет пропадать месяцами, то семье быть; если он не растратит своё жалование и привезёт его домой, то семья не будет обижена и можно приспособиться; если не будет ревности, не станут подзуживать родственники, не изъест душу изнурительный страх за жизнь любимого… много этих если…

— Так что же, изначально запретить жениться воинам?

— Вы же понимаете, что это не решение проблемы. Всякий мужчина хочет оставить после себя потомство, а если запретить, то наследники достойных отцов в глазах обывателей превратятся в ублюдков.

— Должен быть какой-то выход!

— Для большинства он есть. Там, где будут располагаться воинские гарнизоны устраивать сразу же жильё для семейных. Пусть женщины следуют за мужчинами.

— Как полковые торговки? — возмутились мужчины.

— А этих дамочек придётся подвинуть, — строго ответила Полина. — Жена воина будет следовать за мужем, куда бы его ни направили, и неуважение надо душить в зародыше. Не каждая девица решится жить как перекати-поле, да детишек рожать.

— Верно вы говорите, госпожа баронесса. Как оторвать от семьи молодую девку? От мамки с папкой увести, так к своим родным привести, а тут получается, что старшей женщины в семье не будет, некому подсказать в трудную минуту что делать, направить, поддержать.

— Хм, — Полина с уважением и лёгкой грустью посмотрела на говорившего мужчину. — Вы правы и не правы одновременно. Видите ли, молодой жене частенько не сладко приходится в семье мужа. Это вы для своих родителей любимые детушки, а ваша жена та, кто отнимает вашу любовь от родителей.

— Неправда ваша, госпожа. Как же можно родителей не любить?

— А ревность не разбирает правды. Был парень сыном — стал мужем, и всё переменилось, — Полина вздохнула и добавила: — Это нормально, но перестроиться любящему материнскому сердцу трудно, вот и срываются на невестках, пока вас нет дома.

Чувствуя, что разговор зашёл куда-то не туда, Полина поднялась и взялась за котелок.

— Что это вы удумали, госпожа? Оставьте, без вас есть, кому помыть.

— Так ведь, а впрочем… — Полина подумала, что даже если плохо помоют, то начисто ей уж всяко легче будет ополоснуть и она, соглашаясь, махнула рукой: — Чистый поставьте вот здесь. Завтра с утра мы чай в нём заварим.

Так закончился первый день их пути, а наутро многие переживания показались надуманными, и общаться стало легче, тем более Томаш стал прежним и более не смущал странными взглядами. А то, что он всё время рядом, так в дороге друг от друга никуда не денешься.