Глава 19

— Госпожа баронесса, что же вы со всей дури шарахаете магией по кристаллу?! — едко спрашивал Томаш.

— А вы вообще сожгли предыдущий! — обиженно ткнула пальцем в грудь мужчины баронесса.

— Вы щекотали меня, — возмутился его сиятельство, а Полина негодующе фыркнула.

Она всего лишь наклонилась посмотреть, как её личный сиятельный кучер подзаряжает опустевшие воздушные кристаллы на повозке, и порывом ветра несколько выбившихся волосинок коснулись его щеки.

Ну кто мог подумать, что это приведёт к таким последствиям?

Ну, сказал бы, что щекотно, так нет же, оказывается, он был слишком сосредоточен и даже не дышал, что уж говорить о том, чтобы раскрыть рот или отодвинуться!

Полина была сердита. Она сколько раз уже заряжала эти кристаллы и всё было хорошо, а тут мало того, что из-за нехватки одного кристалла теперь повозка клонится вбок, так этот неумеха ещё смеет критиковать её!

— Вот!!! — она сунула Томашу под нос сверкающий свежей энергией кристалл, а когда он, скроив недовольную мину, протянул к нему руки, спрятала и высокомерно бросила:

— Я сама поставлю его на место, — и царственно повела рукой, указывая мужчине на место кучера: мол, садись и не мешайся.

— Вам надо учиться, — оставил он за собой последнее слово.

Полина цокнула языком, скептически оглядывая перекошенную на один угол повозку и, тяжело вздохнув, подтвердила:

— Надо.

— Небезопасно рассеивать столько излишков в эфир, — продолжал занудничать её спутник.

— Да, да, может случится головокружение и есть потом ужасно хочется.

Генерал подал ей руку и помогая подняться по ступеньке в повозку, наставительно и строго произнёс:

— Ваша магия не такая разрушительная, как моя, но от неё тоже могут быть печальные последствия.

— Не понимаю, к чему вы ведёте. — Его строгость заставила прислушаться к словам.

— Представьте, если бы я заправлял кристалл вашим методом.

Полина состроила ему рожу, благо, что мужчина сидел спиной и уже возобновил движение.

— Возле меня не просто затлела бы трава, а начался пожар!

Баронесса нахмурилась, но тут же возразила:

— Судя по вашим словам, то возле меня должны были расцветать иллюзии, но этого не было!

— Это означает только то, что выпущенная на свободу ваша энергия зависла и отреагирует на сильные мыслеобразы любого человека, попавшего в её поле.

— Да не-е, вы шутите?

— Не удивлюсь, что случай с караваном торговцев в прошлом году — ваших рук дело!

— На что вы намекаете и к чему пытаетесь привлечь меня? — насторожилась Полина, а мужчина хмыкнул и небрежно бросил:

— Купцы остановились на ночлег и так хорошо посидели у костра, — Томаш показала жестом, что купцы сильно набрались горячительными напитками, — что наутро очнулись голыми. Правда, товар никто не тронул, и жертвы не признали себя жертвами, но вспоминать о появившихся прелестных девушках, которые совратили их на всякие непотребства, было стыдно.

— Ха, стыдно, но слухи всё же пошли?

— Пошли. Купцы были слишком впечатлены и стали расспрашивать о прелестницах в ближайшем селении. Потом местные парни решили заночевать в том же месте и тоже остались при приятных воспоминаниях. Вот только когда дети ради озорства пробрались на эту полянку, то испугались до ужаса нереально большого чудовища, которое долго преследовало их, страшно завывая, и рассеялось, наскочив на пограничный оберег деревни.

— При чём тут я?

Полине хотелось спорить и всё отрицать, но ведь она временами что-то такое ощущала… отголоски… думала, что кажется, а поди ж ты… и до сих пор, если прислушаться, то где-то невдалеке плавает её энергия, не нашедшая того, кто помог бы ей воплотиться в образы.

А ещё Полина чувствовала, что выпущенная на свободу энергия и реализовавшая себя в чьих-то фантазиях изрядно подпиталась выплеском эмоций тех, кто фантазировал.

Она поёжилась. Это всё может иметь действительно серьёзные и неприятные последствия. Расслабившимся у костра купцам пригрезились эротические фантазии. Деревенские парни подпитали иллюзию своими эмоциями и пусть она оставалась грёзой, но похоже получили удовольствие, а вот взбудораженные дети породили чудовище. Своим страхом они изрядно накормили его и если бы не традиции защищать дома рунами, пучками сухим трав и прочим, то всё могло обернуться бедой. Достаточно капельки крови, чтобы привязать энергию к физическому миру, уплотнить её и придать ей сил. Тут и академию заканчивать не надо, чтобы понять какие могут быть последствия.

Томаш многозначительно посмотрел на неё, подразумевая, чтобы сама подумала, виновата ли, а Полина устроилась поудобнее, и постаралась ощутить свою энергию, случайно выпущенную на вольные хлеба.

Ощутила.

Подозвать обратно не получилось, как и рассеять, а вот рявкнуть и отправить прикрывать портал, удалось. Пусть там службу служит и заодно пакостит фантазёрам, раз уж стала такой свободолюбивой.

Какое-то время Полина и Нэт ехали молча, но так повелось, что долго не разговаривать они не могли. Начиналось всегда с вопросов Томаша, а потом он уже ехал и слушал, кивая в нужные моменты. Ему нравилось её слушать. Полина всегда рассказывала эмоционально и к тому же интересно.

А Поля иногда ловила себя на мыслях, что похожа на героиню фильма «Любовь и голуби» Раису Захаровну, которая всё говорила, удивляла, открывала горизонты. Однако, эта ассоциация развеивалась, когда мужчина активно включался в диалог.

— Полина свет Аркадьевна, а что это вы ничего не делаете? Обычно вы в это время что-то режете, моете, месите… — неожиданно спросил мужчина, оборачиваясь к ней и с подозрением смотря на чистый стол.

Она насмешливо развела руки:

— Мне неудобно. Видите наклон? Всё же покатится на пол.

Увидев, как вытянулось лицо у генерала, Поля рассмеялась и мстительно припомнила сгоревший кристалл, а ещё то, что он не церемонился в выражениях по отношению к ней.

— Вы жестокая, — констатировал Томаш и гордо отвернулся.

Полина зашуршала бумажками, распаковывая свои сладкие запасы. Мужчина держался недолго. Он слышал, как девушка что-то куда-то насыпала, почуял приятный сладкий запах, потом хруст и даже причмокивания.

— Да гори оно всё! — воскликнул он и развернулся, с жадностью осматривая происходящее за его спиной. — Вы! — он смешно сжал губы, а Поля расхохоталась:

— Видели бы вы себя! — выдавила она.

— У вас тут столько вкусного, а у меня живот к спине прирос!

— Не может быть, — фыркнула девушка. — Мы все плотно позавтракали, а до обеда ещё пара часов.

— У меня заранее проснулось чувство голода, — он говорил медленно, следя за показательным поеданием сладких выпеченных сердечек.

Они даже на вид были потрясающе вкусными, что уж говорить, когда их ела очаровательная девушка с таким аппетитом.

А Поля опускала ложечку в глиняный горшочек, аккуратно черпала малиновый джем и переносила его на печенюшку, чтобы, прикрыв глаза от избытка удовольствия, съесть её, запивая молоком.

— Вы издеваетесь надо мной, — констатировал Томаш и требовательно протянул руку.

— Ну, если только немножечко, — призналась Полина, вкладывая холщевый мешочек с печеньем в его ладонь и двигаясь поближе, чтобы подавать бутылку с кофейным молоком, которое она заготовила ещё с утра.

Томаш повеселел и его настроение передалось лошадке. Во всяком случае, она побежала бодрее.

— Меня с самого начала поражал тот факт, что вы сами готовите себе и своим людям, а особенно то, что не стесняетесь этого.

Полина вздохнула и задумавшись, произнесла:

— А куда деваться?

Мужчина удивлённо посмотрел на неё.

— Я думал, вам очень нравится готовить и кормить.

— Иногда, — подтвердила девушка, — но есть дела и поинтересней.

— Тогда почему же вы не наймёте кухарку? И почему вы не берёте себе служанку?

— Вначале я жила в режиме жёсткой экономии, а потом… Вы же видели мой дом?

Томаш кивнул.

— Представьте: вы сидите, что-то обдумываете, а рядом с вами чужой человек туда-сюда, туда-сюда, да ещё дышит рядом, пахнет, возможно, что-то спрашивает…

— Я об этом не подумал. Но ведь вам пришлось принять эльфа. Он вас не раздражал?

— Это было испытание, — усмехнулась Полина, вспоминая проблемы с туалетом. — Я не прошла его и поспешила увеличить дом, чтобы хоть как-то разделить нас. Хотя надо признать: Лилианэ умел быть незаметным. Сейчас я понимаю, что ему было сложнее, чем мне, но тогда я думала только о себе.

Томаш слушал девушку и хмурился. Она откровенно отвечала на его вопросы, и перед ним вновь вырисовывалась картина абсолютно другой жизни.

Он сильно переживал, что ему пришлось ограничить сестёр и мать в деньгах, а Полина сама себя дисциплинировала и ограничивала по мере необходимости. Внешне она не походила на волевого человека, но её поступки говорили об обратном.

Он не переставал удивляться этой девушке. Благодаря ей он понял, о каком свете женской души писали великие поэты, и его родственницы проигрывали баронессе, хотя каждая из них была признанной красавицей. Томашу теперь многие красавицы казались блеклыми, плоскими копиями самого понятия женщины, но случалось и такое, что он останавливал взгляд на ничем не примечательной матери с ребенком или старухе, уставившейся вдаль. И с удивлением отмечал, что не только он отмечает особенных женщин, а и другие тянутся к ним, пытаются побыть рядом.

Разговор ненадолго прервался. Оба собеседника погрузились в свои размышления.

На стоянке баронесса придумала, чем покормить графа и его отряд сопровождения на скорую руку, а после настояла сделать крюк, чтобы заехать в ближайший городок за новым кристаллом. Томаш считал себя виноватым и попытался расплатиться, сняв с себя кольцо, но Полина возмутилась.

— Что это вы шикуете? За то золото, что в кольце, можно не один пустой кристалл купить! А если у вас много денег, то дальше до столицы мы поедем, останавливаясь на постоялых дворах.

Ух, как он посмотрел на неё! А нечего дурить! Она ради того, чтобы он сэкономил хоть немного, ломает голову над тем, что купить для оравы мужиков; чтобы покормить их дёшево и сердито, а он тут тяжеленный перстень кидает с барского плеча за кристалл, бывший в употреблении.

Но заночевали они в городе и Полина с удовольствием вымылась, а после ещё беззаботно понежилась в огромной лохани с горячей водой. Одна она не решалась в дороге так расслабляться, но с Томашем и охраной — другое дело.

Чем ближе они подъезжали к столице, тем сильнее волновался мужчина за свой проект.

— Я же знаю, что у короля мало денег, а я с таким большим делом к нему, — всё повторял он.

— Скоро начнут собирать налоги и деньги появятся, так что вы вовремя едете.

— По-люш-ка… — выговорил непривычное он и поперхнулся, — Полина свет Аркадьевна, я хотел бы услышать ваше мнение о жаловании для командиров отрядов, их помощников, воинов и прочих.

При этом мужчина показал взглядом на лежащую на скамье самодельную тетрадь. Это генерал подсмотрел у неё и счёл, что гораздо удобнее резать листы и складывать, а не склеивать в длинные ленты, чтобы сматывать в рулон.

— Ваше сиятельство, тут надо бы в ценах разбираться, чтобы судить о жаловании, — с большим сомнением произнесла девушка.

— Так кто же лучше вас?

— Вы бы про жалование у Сундукова спросили, — Полина расстроилась. Жалование — важный вопрос, и неправильная оценка может иметь долгоиграющие негативные последствия, а компетентный человек остался позади. — Тут ведь должно точно рассчитать, — с волнением заговорила она, — чтобы хватало гипотетической семье воина на еду, на одежду, оплату дома, и чтобы остаточек был. И обязательно привилегии.

— Да, да, вы говорили, но размер «остаточка»? Это меня тревожит. Для казны каждая лишняя монетка выйдет в огромную сумму, а у меня нет доводов в пользу этого маленького излишка.

— Ваше сиятельство, вы из крайности в крайность бросаетесь! — хмыкнула девушка. — То безделицу готовы оплатить дорогим кольцом…

— Да полноте вам! Будете теперь мне припоминать, — закипел Нэт.

— …то бубните точно скряга. Уж поверьте мне, без вас найдутся те, кто захочет урезать и оправдать собственную прижимистость грамотно и красиво. А вы забудьте про слово «излишек»! У каждого служащего должны оставаться какие-то деньги после того, как жалование потрачено на самое необходимое, иначе служба превратиться в кабалу. И уверяю вас, этот остаток пойдёт не на пряники девице, хотя не без этого, но надеюсь, что там сумма будет больше, чем стоит пара пряников. Так вот, надо же родителям помочь, сестре ли брату сделать подарок на свадьбу, на рождение первенца, а не стоять в стороне, стыдливо опустив глаза. Жене нарядное платье купить, чтобы соседки видели мужнину заботу, а самое главное — создать своей семье «подушку безопасности» на крайний случай. Чтобы семья не оказалась под ударом, когда служба обернётся бедой.

— Бедой?

— Ранение, смерть.

— Да, конечно. На этот случай у меня продумана поддержка семьи, но…

— Стойте до последнего. Это архиважно.

— Я знаю.

Полина кивнула. Он знал. Захотелось сесть рядом, чтобы бок о бок. Вспомнился командир Лог, его помощник Гриол, тот паренёк, что стеснялся постучать в палатку и деловитый мужик, не посмевший бросить незаконченную работу… сколько на той поляне осталось сильных здоровых мужчин… а что стало с их близкими? В хорошие годы осиротевшим помогли бы соседи, но выдались трудные времена…

Опять оба замолчали.

Полина задумалась о своих людях. Их война не затронула. Королевская канцелярия забыла о них. Повезло? Да как посмотреть.

Жили на отшибе, развели у себя черте что… Кто-то духовно возвысился бы, а они оскотинились, и если семья Сида-тугодума без возражений приняла новые правила жизни, то староста и второй глава семьи вымещают свою злость на домочадцах. Их бесит, что девки бегут замуж за приезжих, (пока одна, так как не особо берут) а жены чаще кормят чужих, чем своих, и забывается, что женщины зарабатывают деньги на приготовлении еды.

Поля вздохнула. Тяжёлые люди ей достались. Хорошо, что они уже в меньшинстве и хорошо, что они всё-таки признают, что с появлением хозяйки на Скальной гряде появилась возможность заработать и улучшить качество жизни. Никто больше зимой и весной от болезней не умирает. Она сама вытащила из болезненного жара нескольких взрослых и детей своими таблетками, тогда как их уже готовились хоронить.

К чему вспомнила своих людей? О павших думала с грустью и гордостью, а о своих, о самых первых жителях, без тепла и волнения за них. Зато новые поселенцы радовали. С ними тоже было непросто, но их чаяния были понятны и их благодарность воодушевляла, стимулировала действовать, изыскивать новые возможности улучшить жизнь для всех.

— Вы загрустили, — прервал молчание Томаш.

— Есть немного, — призналась баронесса. — Дорога всегда навевает разные мысли, и они уводят куда-то далеко-далеко…

— Мы уже близко… вы же примете моё приглашение остановиться у меня? — спрашивая, он затаился. На протяжении всей дороги он демонстрировал привычное баронессе дружелюбие, а когда случайно засматривался на неё и попадался на этом, то прикрывался едкими замечаниями. — Чтобы не пошли слухи, я могу пригласить одну из своих родственниц, она послужит гарантом вашей репутации…

— У вас? Пожалуй, не откажусь. Только не надо никаких родственниц. Я в столице надолго не задержусь. Вы же знаете, Лилианэ…

— О, нет! Только не говорите мне, что собираетесь ехать на эльфийские земли!

— Не собираюсь… сначала послушаю герцога, а потом…

— Я вас не пущу!

— Благодарю вас, что предупредили о своих действиях. Вынуждена отказать в вашем приглашении…

— Госпожа баронесса!

— Да, господин граф!

— Как же вы упрямы!

— Я бы назвала это упорством, но говорят, что со стороны виднее. Однако, хочу заметить, что иногда именно упрямство помогает выжить и в принципе совершать героические поступки.

— Ну зачем вам это? — простонал Томаш. — Вы же и так взвалили на себя непосильную ношу, а теперь ещё норовите сунуть голову под эльфийские стрелы!

— Не хороните меня заранее… Возможно, Лилианэ дожидается меня в столице, а мы с вами напрасно сейчас поссоримся, — миролюбиво заметила Полина.

— Я поеду с вами.

— Вы с ума сошли! Да они как только увидят вас, нашпигуют, как колбасу!

— У нас мирный договор и…

— Нет, — отрезала девушка.

Томаш в шоке раскрыл рот и посмотрел так, что Полина поёжилась.

— Да вы тиранша, баронесса, — усмехнулся он. — Такая милая с виду госпожа, а замашки у вас командирские.

— Необоснованный риск не уважаю, — не поддалась она на его подначку.

— Вы рискуете сильнее, но я вижу, что вас это не остановит, так проявите хоть капельку благоразумия и сообщите мне, когда вы надумаете отправляться.

— У вас же проект, и ваше присутствие при дворе обязательно! У его величества будут вопросы…

— Запишет на бумаге.

— Вам нужно будет отстаивать своё мнение.

— Я соберу команду единомышленников. Собственно, они и так собраны мною, но теперь пойдут вместе со мной к Георгу.

Спорить было не о чем. Полина надеялась, что Лилианэ каким-то чудесным образом дожидается её у Бон-бон. Возможно, у него были дела и, возможно, он сидел при короле. Зачем и почему — это другой вопрос. Ну, вдруг там случился форс-мажор!

А ещё очень хотелось, чтобы герцог владел полной информацией и удивил её своей пронырливостью и длинными руками, но все эти надежды были наивны. Факты доказывали, что его светлость склонен к накопительству данных, что позволяет быть ему в курсе событий, а вот чтобы на шаг впереди… нет, не с его осторожностью! Полина не посмела бы упрекнуть герцога в его позиции, так как знала, что ему приходится распылять свои силы на решение слишком разных проблем, и при всем своём опыте и уме он не всесилен.

А Лилианэ в беде, и подтверждением тому души эльфов, притягиваемые хрустальной каплей. Вот и получалось, что надо ехать. Страшно, но надо.

Но самое печальное, что Полина видела толк от поездки только в том случае, если ей удастся расшевелить клан Луны и их врагов, а выльется ли это в получение информации и в какую-то пользу, не была уверена. И помощь Томаша ей была жизненно необходима, вот только стыдно было втягивать его в пропащее дело.

Вот так, немного обиженные друг на друга, они въехали в столицу. Нэт правил к своему дому, ежесекундно ожидая, что баронесса взбрыкнёт, но она молчала. Молчала, когда он остановился у небольшого особняка, молчала, когда он подал руку и проводил её в дом. Благосклонно посмотрела на выделенную ей комнату, но он выдохнул только тогда, когда она произнесла:

— Спасибо. За всё спасибо.

Он чуть сильнее сжал её пальцы:

— Мы всё продумаем и заручимся поддержкой. Вы только обещайте мне не торопиться, — попросил он.