Глава 2. Первый урок магии

Иногда только разочарование заставляет

вспомнить, что жизнь —

нечто большее, чем любовный интерес.

Проснулась я оттого, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо, словно пытался вытрясти душу из измождённого тела.

— Миледи! Миледи, просыпайтесь немедленно! — сквозь липкую пелену сна пробился взволнованный голос Минди.

Я жалобно застонала и попыталась закопаться глубже под одеяло, которое тут же заботливо укутало меня плотнее.

Но горничная оказалась неумолима. Она сдёрнула одеяло одним решительным движением, оставив меня без малейшего шанса на сон.

— Миледи, это срочно! К вам пришли!

Я с трудом разлепила глаза и кое-как села на кровати, чувствуя, как всё тело ноет от вчерашней активности. Мышцы в местах, о существовании которых я не знала, напоминали о себе тянущей болью. Солнечный свет бил прямо в лицо, пробиваясь сквозь неплотно задёрнутые шторы, заставляя недовольно жмуриться. В голове гудело так, будто вчера я неплохо отметила день алкоголика, хотя к спиртному я не притрагивалась.

Во рту было сухо, как в пустыне. Я провела языком по припухшим от вчерашних поцелуев губам.

— Кто пришёл? — прохрипела я голосом, больше похожим на карканье простуженной вороны. — Который час?

— Половина одиннадцатого, — Минди уже металась по комнате, как ошпаренная. Она распахнула шкаф и выдернула оттуда платье персикового цвета. — Лорд ван Кастер собственной персоной! Сидит в гостиной и уходить не собирается!

Горничная развернулась ко мне, прижимая платье к груди. Её глаза сияли таким нездоровым любопытством, что мне стало не по себе.

— Уж не знаю, что у вас там произошло этой ночью, — продолжила Минди, понизив голос до драматического шёпота, — но он принёс букет роз размером с приличный куст! И сказал Карлу, что ему необходимо переговорить с вами с глазу на глаз. С ГЛАЗУ НА ГЛАЗ, миледи!

Она выделила последнюю фразу так, будто это была государственная тайна.

— О-о! — многозначительно протянула я, зевая и потягиваясь. Позвоночник хрустнул, и я едва сдержалась, чтобы не застонать от удовольствия. — Интересно, что потребовалось милорду Рэйвену здесь? Да ещё и в такой ранний час? С букетом?

От всей души надеялась, что мой голос прозвучал безразлично. Но внутри всё ликовало, прыгало и визжало от восторга, как подросток, получивший приглашение на свидание от школьного красавчика.

Горничная тяжело вздохнула, будто сетуя на мою недогадливость. Губы сжались в тонкую линию неодобрения. Я же про себя ухмыльнулась, прекрасно понимая ход её мыслей. Скорее всего, Минди уже вообразила свадебные колокола, белое платье и толпы гостей. В её романтичной душе уже нарисовалась картина: благородный лорд, поражённый красотой и добродетелью юной леди, является с букетом, чтобы просить её руки.

«Ну-ну, — подумала я. — Пусть пока помечтает».

— Карл пытался сказать ему, — Минди стянула с меня ночную сорочку через голову, — что вы ещё спите и вам нельзя мешать после вчерашнего происшествия. Но милорд ван Кастер заявил, что готов ждать хоть до вечера! Представляете?! До вечера! Брюзга уже второй раз носит ему чай. А портреты в холле просто извелись от любопытства. Они даже перестали делать вид, что спят!

— Не сомневаюсь, — я фыркнула, позволяя горничной натянуть на меня корсет. — Готова поспорить, что они и ночью-то толком не спали. Им только семечек не хватает, как бабкам на лавочках у подъезда.

Я прикусила язык, но было поздно. Минди замерла, держа шнуровку корсета в руках, и непонимающе захлопала глазами, уставившись на меня через отражение в зеркале.

— Бабки на лавочках? — медленно повторила она. — Какие бабки? Где? И зачем им семечки? Это что, какой-то ритуал?

Закатив глаза, я отмахнулась:

— К слову пришлось. Забудь.

А про себя в сотый раз отметила, что нужно следить за языком. Одно неосторожное слово из прошлой жизни, — и вот ты уже объясняешь, что такое подъезд и почему бабушки любят сидеть возле него с семечками. А там недалеко и до вопросов о том, откуда я вообще это знаю. А эти вопросы могут привести в очень неприятные места. Например, на костёр для ведьм. Или в ту самую комнату с Ха-Арусом, который обещал превращать людей в жаб.

— А насчёт второй чашки чая Рэйвену, — равнодушно продолжила я, — сильно сомневаюсь. Зная Брюзгу, он скорее будет изображать занятость на кухне, чем бегать туда-сюда с подносом.

Следующие двадцать минут превратились в лихорадочную подготовку к бою. Нет, к встрече с мужчиной. Хотя по ощущениям разница была небольшая.

— Но есть одна проблема, — Минди затянула корсет так резко, что я невольно охнула, хватаясь за спинку стула. — Вы лысая как колено!

— Спасибо, что напомнила, — прохрипела я, пытаясь вдохнуть. — Я чуть было не забыла.

— Поэтому, — горничная проигнорировала мой сарказм, завязывая шнуровку тугим узлом, — я кое-что нашла в одной из гардеробных. Когда разбирала вещи.

Вслед за корсетом последовали нижние юбки — три штуки, шелестящие и хрустящие от крахмала, — потом турнюр, который добавил моей заднице объёма, о котором она и не мечтала. И, наконец, верхнее платье персикового цвета с кремовым кружевом на лифе и рукавах.

Закончив со сложной конструкцией под названием «женский утренний туалет», Минди обошла меня по кругу. Она придирчиво оценила результат, цокнула языком и взяла с комода болванку, на которой покоился каштановый парик с рыжеватым отливом. В пылу суеты я даже не заметила, когда она успела его туда поставить.

— Видимо, леди Миррэн тоже иногда сталкивалась с… э-эм… неудачами в магических экспериментах, — Минди бережно сняла парик с болванки и повернула его в руках разглядывая. — В дальней гардеробной обнаружилась целая полка, заставленная такими париками. Разных цветов и длины. Должно быть, ваша матушка была женщиной, готовой к любым неожиданностям.

Я взяла парик из её рук, изучая его при свете, льющемся из окна. Работа была поразительно искусной. Каждый волосок казался мягким, натуральным. Корни были тщательно вплетены в шелковую основу, незаметную для глаза.

«Видимо, это действительно настоящие волосы, — подумала я с лёгкой дрожью. — Раньше парики делали из натуральных. Интересно, чьи это волосы? И как Айрэн их получила? Добровольно или…»

Я поспешно отогнала неприятные мысли.

— Знаешь, пожалуй, я обойдусь без этой мишуры, — решительно сказала я, протягивая парик обратно.

Охнув так, будто я ударила её, Минди прижала руку ко рту и вытаращилась на меня так, что я всерьёз забеспокоилась — не выпадут ли её глаза прямо на ковёр.

— Миледи! Вас же ожидает мужчина! Приличный, знатный мужчина! Вы не можете… просто не можете явиться к нему… — она ткнула пальцем в мою голову, — вот в таком виде!

— Смею напомнить, — холодно парировала я, окидывая придирчивым взглядом своё отражение в зеркале, — что этот мужчина успел вполне подробно меня лицезреть сегодня ночью. Без всяких волос. И без всякой одежды, если уж на то пошло. И тем не менее это не помешало ему заявиться с утра пораньше с букетом, как ты верно заметила, размером с приличный садовый куст. А, значит, дело совершенно не в наличии или отсутствии растительности на моей голове.

— Но… но так нельзя! Это же… это неприлично! Что подумает милорд?!

— Ха! — я саркастично приподняла левую бровь. — И это говорит бывшая мошенница? Ну-ну…

Минди обиженно надулась, скрестив руки на груди. Не обращая внимания на неё, я подхватила юбки и направилась к двери. Ноги слегка подкашивались, и я надеялась, что это от тяжёлых юбок и недосыпа, а не от волнения.

— Пойдём посмотрим, что нужно лорду ван Кастеру, — бросила я через плечо и резко остановилась. — Хотя нет…

Минди, шедшая следом, едва не влетела мне в спину. Она ойкнула и, едва не потеряв равновесие, схватилась за косяк.

— Сложи аккуратно халат, плащ и туфли. Вещи милорда необходимо вернуть хозяину. Упакуй всё, чтобы выглядело прилично.

— Слушаюсь, — кивнула горничная.

Когда я спускалась по лестнице, ковровая дорожка под ногами ободряюще прошептала:

— Вы прекрасно выглядите, миледи! Не волнуйтесь!

— Спасибо, — прошептала я в ответ, сжимая перила. — Но, ради богов, молчите!

Портреты в холле дружно повернулись в мою сторону. Джентльмен в парике одобрительно кивнул, дама в голубом платье подмигнула, а молодой офицер даже присвистнул (насколько это возможно для портрета).

— Смелый шаг — явиться без парика, — едва слышно прокомментировал военный, чей портрет висел рядом с лестницей. — Мне нравится.

Я исподтишка показала им кулак, и портреты неподвижно замерли.

Дверь в гостиную была приоткрыта. Сквозь щель я увидела Рэйвена, сидящего в кресле у окна, и невольно залюбовалась им. Солнечный свет ложился на его лицо, высвечивая резкие скулы, прямой нос, волевой подбородок. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, но несколько прядей упрямо выбились, навевая мысли о продуманной небрежности.

Тёмно-синий сюртук из дорогой ткани безукоризненно сидел на широких плечах. Серебряная вышивка на воротнике и манжетах мерцала при каждом движении. Под сюртуком виднелся шелковый жилет цвета слоновой кости, белоснежная сорочка и тёмно-серый шейный платок, заколотый булавкой с небольшим сапфиром.

Рэйвен смотрел в окно на сад, где фонтан весело журчал, переливаясь на солнце, а птицы щебетали в кронах яблонь. Однако я была уверена, что он не видел ни фонтана, ни птиц. Его пальцы нервно перебирали по подлокотнику кресла, словно выстукивали одну ему известную мелодию.

Огромный букет алых роз покоился на маленьком, круглом столике возле кресла. Должно быть, в нём было не меньше трёх дюжин.

Я сделала глубокий вдох, разгладила юбки дрожащими руками и вошла.

— Леди Эвелин, — услышав мои шаги, он резко поднялся с места и медленно наклонил голову в приветствии. Голос прозвучал ровно, сдержанно, но я уловила в нём едва заметную хрипотцу. — Добрый день.

Аромат цветов заполнил комнату, смешиваясь с запахом свежезаваренного чая и утреннего воздуха.

Я чуть улыбнулась, стараясь выглядеть спокойной, хотя сердце колотилось так, что я боялась, что он услышит. Протянула ему руку, от всей души надеясь, что Рэйвен не заметит, как она дрожит от волнения.

— Добрый день, милорд.

Его тёплые пальцы обхватили мою ладонь. Он склонился, и губы его легонько коснулись тыльной стороны. Прикосновение было мимолётным, но оно отозвалось сладостной волной вдоль позвоночника.

— Весьма неожиданно видеть вас здесь, — продолжила я, осторожно высвобождая руку и опускаясь на диван напротив. Юбки тихонько зашелестели, я машинально разгладила пару складок. — Да ещё так рано.

Рэйвен взял со столика букет и передал его мне. Наши пальцы снова соприкоснулись, и я почувствовала, как по его руке пробежала лёгкая дрожь.

— Это вам, — просто сказал он, но в его голосе послышалась напряжённость.

Розы были тяжёлыми, влажными от росы. Шипы покалывали даже сквозь перчатки. Я прижала букет к себе, вдыхая их густой, сладковатый аромат. Помнится, именно такие алые, крупные, с бархатными лепестками розы дарил мне Алекс на нашу годовщину свадьбы.

— Для меня это рано, — я отмахнулась от воспоминаний, которые грозили затопить меня.

Голос непроизвольно дрогнул. Я поспешно откашлялась и жестом предложила ему сесть обратно в кресло. Рэйвен устроился на самом краешке, словно был готов вскочить в любой момент.

Мы смотрели друг на друга, и каждый не решался начать. В гостиной стояла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на камине и едва слышным шелестом штор от лёгкого сквозняка.

— Я хотел убедиться, что вы благополучно добрались домой, — произнёс Рэйвен. Его пальцы снова забарабанили по подлокотнику. - Мой кучер сказал, что вы вошли в дом одна. И никто вас не видел.

— Да, всё прошло тихо.

— И я пришёл извиниться за сегодняшнюю ночь. Я повёл себя недостойно.

— Вы не… — начала я, но он резко поднял руку, обрывая меня на полуслове.

— Я не ищу оправданий своему скотскому поведению. Не пытаюсь переложить вину. Это я воспользовался ситуацией. Вы были напуганы, растеряны… — он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Вместо того чтобы помочь, я едва не… Словом, того, что произошло между нами, не должно повториться. Это было ошибкой. Большой ошибкой.

Я молчала, не зная, что ответить. Каждое слово било, как плеть. Ошибка. Казалось, что внутри все чувства сжались в болезненный комок.

Однако, как бы я ни противилась, но Рэйвен был отчасти прав. Ситуация действительно вышла неоднозначная. Он едва не воспользовался моей растерянностью и беззащитностью.

Но, с другой стороны, я же сама хотела этого. Не меньше, чем он. Может, даже больше.

Тем не менее мне было слишком больно и обидно слышать, что для него это было не больше, чем ошибка. Минутная слабость, о которой он теперь сожалеет.

— Понимаю, — я с трудом нашла в себе силы говорить ровно и спокойно, хотя внутри всё кричало. Пересохшее горло словно стянуло верёвкой, мешая дышать. — Вы правы, милорд. Это была ошибка. Но смею вас заверить, что не только ваша. Я тоже виновата. Но обещаю, что подобное вряд ли повторится. Благодарю за розы. Принести их было очень любезно с вашей стороны.

Я заставила себя улыбнуться, хотя губы дрожали. Слова звучали формально, вежливо. Именно так и должна была говорить благовоспитанная леди с джентльменом, оказавшим ей услугу.

Но внутри всё горело. Словно кто-то плеснул кипяток на открытую рану. Хотелось кричать, плакать, бросаться к нему, трясти за плечи, требовать: «Вспомни! Ну, вспомни же меня! Вспомни нас!»

Рэйвен медленно поднялся, и я последовала его примеру. Его движения были скованными. Лицо оставалось непроницаемой маской, но я заметила, как на скулах заиграли желваки, а на виске вздулась вена.

— Тогда позвольте откланяться, — ровно произнёс он. Даже слишком ровно и спокойно. — Желаю вам доброго дня, леди Эвелин.

Он развернулся и направился к выходу из гостиной. Его сапоги глухо стучали по паркету.

Раз, два, три, четыре…

И с каждым его шагом в груди разрасталась зияющая холодная пустота.

«Скажи что-нибудь! — истерично закричал внутренний голос. — Останови его! Не дай уйти вот так! Скажи, что он ошибается, что это не было ошибкой, что ты помнишь каждое мгновение, каждое прикосновение, каждый поцелуй!»

Но язык словно к нёбу прирос. Я стояла как истукан, безмолвная, сжимая розы так сильно, что шипы впивались в ладони даже сквозь перчатки. Острая боль отрезвляла, не давая броситься за ним.

Рэйвен дошёл до двери и замер.

— То, что вы сказали сегодня ночью, — произнёс он наконец не оборачиваясь. — О том, что вам кажется, будто вы знали меня в прошлом. В другой жизни. Это… это правда?

Сердце бешено забилось, отдаваясь пульсом в ушах.

— Да, — выдохнула я. — Правда.

Он молчал. Его пальцы медленно разжались на ручке двери, потом снова сжались.

— Иногда, — медленно, словно взвешивая каждое слово, заговорил ван Кастер, — мне снятся сны. Странные сны. О другом мире, который не может существовать.

Он обернулся. На его лице промелькнула тень, похожая не смятение. Но он так быстро исчезла, что я решила, будто мне почудилось.

— Там нет ни магии, ни драконов. Нет кораблей под парусами. Но есть высокие башни из стекла и металла, уходящие в небо. Есть повозки без лошадей, мчащиеся по гладким дорогам. Есть птицы из металла, летающие выше облаков, ревущие так громко, что закладывает уши. А ещё там были вы.

Он замолчал, провёл рукой по лицу. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах плескалась растерянность.

— Я просыпаюсь, и на несколько секунд не могу понять, где я... А впрочем, неважно, — маска безразличия вернулась на его лицо. Рэйвен усмехнулся, словно сам удивился той нелепице, которую наговорил. — Иногда наше воображение играет с нами злые шутки. Не сто́ит придавать снам слишком большое значение.

Я ничего не ответила. Просто стояла и смотрела ему в спину.

Рэйвен дошёл до двери, открыл её и столкнулся с Минди. Горничная сделала абсолютно невозмутимое лицо. Но я была готова побиться об заклад, что она стояла, прижав ухо к двери.

— Ваш халат, плащ и туфли, милорд, — церемонно произнесла горничная, протягивая свёрток, который держала в руках. — Миледи велела вернуть с благодарностью.

Он взял свёрток, кивнул и вышел, так и не обернувшись.

***

Библиотека встретила меня тишиной и запахом старых книг, кожаных переплётов и пряной корицы. Высокие потолки терялись в полумраке. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь тяжёлые бордовые портьеры, оставляя бо́льшую часть комнаты в приятной тени. Пыль медленно кружилась в золотистых полосках света, падающих через щели в шторах, невольно навевая мысли о застывшем времени.

Обычно в центре комнаты располагались удобные кресла, низкий столик и диван. Но сейчас вся мебель сдвинулась к стенам. Кресла жались друг к другу в углу, недовольно поскрипывая. Диван обиженно топорщил подушки. Даже массивный глобус на бронзовой подставке передвинулся к книжному шкафу.

Ковёр послушно отполз в угол, обнажив паркет. На натёртом до блеска полу были вычерчены сложные геометрические узоры: круг диаметром метра три, внутри него — ещё один, поменьше. А между ними — переплетение рун, символов, знаков, которые я не могла прочитать.

— Что это? — настороженно спросила я, осторожно обходя круг с замысловатыми узорами. Мел был нанесён ровно, без единой помарки, каждая линия выверена до миллиметра. — Портал в другое измерение?

— Защитный круг, — спокойно пояснил Карл, выходя из-за высокого стеллажа с книгами по алхимии, как призрак из стены.

Я вздрогнула от неожиданности.

Возница — нет, теперь уже мой учитель магии — выглядел непривычно серьёзным и собранным. Обычная его ухмылка и озорной блеск в зелёных глазах сменились сосредоточенным, почти суровым выражением лица. Рыжие волосы, которые обычно торчали во все стороны, придавая ему вид вечного сорванца, были аккуратно зачёсаны назад и стянуты кожаным шнурком.

На нём была простая белая рубашка, рукава закатаны до локтей, обнажая жилистые предплечья, испещрённые тонкими шрамами. Тёмные штаны, заправленные в высокие сапоги. В руках он держал толстую книгу и какой-то странный предмет — стеклянную сферу размером с яблоко, внутри которой плавали светящиеся искорки.

— На случай если ваша магия решит проявить характер и устроить фейерверк, — продолжил он, обходя круг и придирчиво проверяя каждую линию, каждый символ. — Или взорваться. Или телепортировать нас куда-нибудь в океан. Или превратить в жабу. С начинающими магами всякое бывает.

— Ободряюще, — пробормотала я, чувствуя, как в животе скручивается в тугой узел.

Я осторожно ступила одной босой ногой в круг. Мел тихо хрустнул, оставляя белый след на ступне.

— ОСТОРОЖНЕЕ! — резко крикнул Карл. Его голос, обычно ленивый или насмешливый, прозвучал как хлыст. — Не стирайте линии! Если круг разорвётся хотя бы в одном месте, защита не сработает!

Отдёрнув ногу, я замерла на месте, как солдат, услышавший команду «смирно».

— А что тогда будет? — с опаской поинтересовалась я, балансируя на одной ноге.

Поправив линию, Карл выпрямился, отряхнул руки от мела и посмотрел на меня с выражением учителя, объясняющего особо бестолковому ученику элементарные вещи:

— В лучшем случае небольшой пожар, который можно быстро потушить. — Он невозмутимо обошёл круг, склоняясь и проверяя целостность каждой руны, каждого завитка. — В худшем — взрыв магической энергии, способный снести половину дома. Или телепортировать всё здание куда-нибудь в Бездну. Или…

— Всего дома?!

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Нога задрожала, и я едва не потеряла равновесие.

— Ну, теоретически, — Карл пожал плечами с таким видом, будто обсуждал погоду, а не потенциальную катастрофу вселенского масштаба. — На практике такого не случалось. По крайней мере, в последние сто лет. В своё время Тёмный Орден усилил контроль над обучением начинающих. Занятия проходили в специально защищённых помещениях.

— А сто лет назад?

Карл выпрямился, потёр подбородок, на котором пробивалась рыжеватая щетина, и задумчиво прищурился:

— Был один случай с особняком на севере Норстрии. Хозяин дома нанял частного учителя для своей дочери, которая проявила способности к магии. Учитель оказался шарлатаном. Понятия не имел о технике безопасности. Круг начертил неправильно. И когда девочка попыталась вызвать огонь… — Он выразительно щёлкнул пальцами. — Бум! — Весь особняк исчез. Вместе с хозяином, его семьёй, слугами и учителем.

Я взволнованно сглотнула.

— И… и что с ними случилось?

Карл невесело хмыкнул.

— Их так и не нашли, хотя Орден послал поисковые группы во все уголки мира. Говорят, кто-то видел развалины особняка в Пустоши Про́клятых. Но проверить не смогли. Туда даже опытные маги боялись соваться. Так что судьба хозяина особняка и его домочадцев остаётся тайной. Но это неточно.

На несколько секунд библиотеку объяла давящая тишина. Даже словоохотливые книги молчали, надеясь услышать продолжение истории.

Я с трудом подавила в себе нарастающую панику и жалобно спросила:

— М-может, начнём с чего-то более безопасного? Например, с теории? Почитаем книжки, порешаем задачки, а потом, когда я буду готова…

Откинув голову назад, Карл звонко расхохотался. Смех его разогнал напряжённую атмосферу, как солнце рассеивает туман.

— Боюсь, миледи, магия — это не та область, где можно обойтись одной теорией, — проговорил он и уже серьёзно добавил: — Это как учиться плавать по книжкам. Можно знать все стили и техники, все термины и правила, но пока не прыгнешь в воду и не хлебнёшь её носом, плавать не научишься. Магия требует практики. Живой, непосредственной, иногда опасной.

— Прекрасная аналогия, — мрачно проворчала я, наконец осторожно ставя вторую ногу в круг. — Особенно учитывая, что я плавать не умею. Вообще. Совсем.

Карл удивлённо приподнял рыжую бровь:

— Правда? Совсем-совсем?

— Правда-правда, — кивнула я. — Тону, как топор. Или как камень. Выбирайте сравнение.

— Что ж, будем надеяться, что в магии у вас получится лучше.

Карл подошёл к одному из высоких стеллажей и после секундного раздумья достал толстый том в потрёпанном кожаном переплёте тёмно-коричневого цвета. Корешок книги был исцарапан, углы потёрты, некоторые страницы торчали, словно кто-то часто их листал, загибая края. На обложке золотыми, местами облупившимися буквами было выведено: «Основы магической практики для начинающих».

— Арчибальд Мерлинус, — с почтением произнёс Карл, поглаживая обложку. — Классика жанра. Правда, написана тысячу лет назад, и половина терминов устарела, но основы остаются основами. Законы магии не меняются. Меняется только наше понимание их.

Он раскрыл книгу примерно на середине, и я увидела пожелтевшие от времени страницы, испещрённые мелким почерком. Между строк текста были вклеены схемы: сложные геометрические фигуры, круги, треугольники, пентаграммы. На полях кто-то делал пометки более современным почерком.

— Урок первый, — торжественно объявил Карл, выпрямляясь и принимая позу лектора. Голос его звучал театрально, и я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. — Что такое магия?

Он уставился на меня выжидающе.

— Э-э… — я почесала гладкую макушку там, где раньше росли волосы. — Способность делать невозможные вещи? Нарушать законы физики? Превращать воду в вино и лягушек в принцев?

— Неправильно! — Карл театрально захлопнул книгу с таким энтузиазмом, что поднялось целое облако древней пыли.

Пылинки закружились в воздухе, и я громко чихнула. В носу засвербило, а глаза тотчас зачесались, наполняясь слезами.

— Будьте здоровы, — автоматически сказал Карл и снова открыл книгу, ткнув пальцем в одну из страниц. — Магия — это энергия. Фундаментальная сила Вселенной, такая же, как гравитация или свет. Она есть везде: в воздухе, которым мы дышим, в земле под ногами, в воде морей и рек, в огне костров. В каждом живом существе. Однако большинство людей не умеют её чувствовать и, тем более, использовать. Для них она невидима и недоступна, как для слепого — цвета радуги. Однако для магов и ведьм, это энергия, которая позволяет воздействовать и преобразовывать реальность.

— То есть я могу дёргать за невидимые ниточки и менять всё вокруг?

— Почти. Магия — это невидимое продолжение его носителя. Первое и самое важное, чему вы должны научиться — чувствовать её. Не думать о ней, не представлять, а именно чувствовать. Ощущать её присутствие, движение, пульсацию. — Он отложил книгу на край стола. — Закройте глаза.

— Зачем?

— Просто закройте, — нетерпеливо повторил он. — Без вопросов. Доверьтесь процессу.

Я послушно закрыла глаза, хотя внутренний голос протестовал. Сразу стало неуютно. Стоять посреди комнаты с закрытыми глазами, зная, что Карл наблюдает за мной... Это заставляло чувствовать себя уязвимо и глупо. Меня так и подмывало открыть глаза и проверить — не подкрадывается ли возница с каким-нибудь магическим предметом?

— Теперь дышите, — голос Карл зазвучал откуда-то справа. Затем я с трудом различила по-кошачьи тихие шаги. Возница ходил вокруг меня кругами. — Глубоко. Медленно. Вдох на четыре счёта. Задержка. Выдох на четыре счёта. Снова задержка.

Я послушно вдохнула. Раз, два, три, четыре. Воздух в библиотеке был прохладным, чуть затхлым, с нотками послегрозового озона.

— Хорошо, — одобрительно пробормотал Карл где-то за моей спиной. — Продолжайте. Сосредоточьтесь на дыхании. Только на дыхании. Почувствуйте, как воздух входит через нос, проходит по горлу, спускается в лёгкие.

Я старалась вслушиваться в его голос, но мысли упрямо разбегались в разные стороны, как тараканы при внезапно включённом свете.

«Интересно, Рэйвен думает обо мне? А вдруг он действительно считает это ошибкой и больше никогда не захочет меня видеть? А вдруг…»

— Вы не концентрируетесь, — строго заметил Карл, и в его тоне прозвучала укоризна учителя, поймавшего ученика на витании в облаках.

— Концентрируюсь! — возмутилась я, не открывая глаз.

— Нет, — он фыркнул. — Не концентрируетесь. Я вижу, как ваши брови — вернее, то место, где они должны быть — нервно дёргаются. Вы о чём-то думаете. Причём интенсивно. Отпустите мысли. Не держитесь за них.

— Легко сказать, — проворчала я сквозь зубы. — А вы попробуйте просто взять и не думать ни о чём!

— Я не говорю «не думать», — терпеливо пояснил он, и я услышала, как он подошёл ближе. Тёплая ладонь успокаивающе легла мне на плечо. — Я говорю: отпустить. Позволить мыслям быть, но не цепляйтесь за них. Представьте, что мысли — это облака на небе. Они проплывают мимо. Вам не нужно за них хвататься, разглядывать их, анализировать. Просто наблюдайте, как они медленно исчезают за горизонтом сознания.

Я представила себе бескрайнее небо, а Рэйвена — как пушистое облако, медленно проплывающее куда-то вдаль. Мысль о моей нелепой лысой голове грозовой тучкой тоже растворилась. Беспокойство о репутации, о будущем, о том, что будет завтра — одна за другой исчезли за линией горизонта.

Дыхание стало ровнее, плечи опустились, а внутри словно исчезла напряжённая струна, которая долгое время была натянута.

— Хорошо, — довольно проговорил Карл и убрал руку с плеча. — Намного лучше. Теперь почувствуйте своё тело. Не думайте о нём — чувствуйте. Осознавайте. Начните со стоп.

Босые ступни стояли на прохладном отполированном паркете. Однако местами чувствовались неровности: трещинки, выбоинки от времени. Под левой пяткой — слегка шершавый след мела. Постепенно я всё отчётливее чувствовала своё тело: напряжённые мышцы, кости, кожа с её миллионами нервных окончаний, пульсирующую в сосудах кровь. Даже сердце, бьющееся ровно и размеренно, словно древний барабан, отсчитывающий ритм жизни. «Как странно, — промелькнула в голове мысль, — чувствовать и осознавать своё тело вот так… А ведь мы о нём вспоминаем, лишь когда оно начинает болеть».

— Отлично, — услышала я Карла откуда-то издалека, как будто сквозь толщу воды. — Вы молодец, миледи. А теперь самое сложное. Почувствуйте то, что внутри. Не органы и кости, а магию, которая их наполняет.

Я нахмурилась под закрытыми веками, пытаясь понять, что он имеет в виду:

— Как это — почувствовать магию? Она же невидимая. Неосязаемая.

— Это как… — возница замолчал, подбирая правильное сравнение. — Как ощущение, что на вас кто-то смотрит. Вы не видите человека, но интуитивно знаете. Магия работает примерно так же. Только вместо того, чтобы чувствовать чужой взгляд, вам нужно почувствовать это ощущение.

Я сосредоточилась на своих ощущениях, пытаясь уловить хоть что-то. Но ничего не чувствовала. Только привычное сердцебиение, дыхание, ток крови по венам.

Минута прошла, затем другая. Я старалась ухватить неуловимое, и от этого напряжения плечи будто задеревенели, а затылок пронзила тупая боль.

— У меня не получается, — разочарованно призналась я и открыла глаза.

Скрестив руки на широкой груди, Карл покачивался на носках вперёд-назад. На веснушчатом лице застыло выражение терпеливого учителя, столкнувшегося с особо бестолковым учеником. Рыжая бровь приподнялась, уголки губ слегка дрогнули то ли от сдерживаемой улыбки, то ли от желания закатить глаза.

— Не получается, потому что вы пытаетесь слишком сильно. Вы буквально давите на магию. Но она не любит насилия над собой. Она как… — он задумался, барабаня пальцами по локтю, — как кошка. Вы когда-нибудь пытались поймать кошку? Попробуешь схватить силой — она фыркнет, выпустит когти и умчится, задрав хвост. А вот если будешь заниматься своими делами, — он сделал пару шагов в сторону и плюхнулся в ближайшее кресло, — она сама придёт. Запрыгнет на колени и уляжется клубочком. Магия работает точно так же.

— У меня не было кошек, — соврала я, вспомнив серую кошку из прошлой жизни. — Зато есть белый ворон, который сейчас непонятно где шляется.

Слова не успели слететь с губ, как в высокое стрельчатое окно библиотеки настойчиво постучали. Карл вскочил с кресла, широкими шагами пересёк комнату и распахнул тяжёлую створку.

В помещение влетел Негодяй. В полумраке сверкнули белоснежные перья. Он сделал круг над головой изумлённого Карла, громко и обиженно каркнул и с видом оскорблённой королевы уселся на резную спинку ближайшего кресла.

— Обиделся, — констатировала я с тяжёлым вздохом, опуская руку. — Серьёзно обиделся. Я в жизни не видела такого обиженного ворона. Я обещала устроить ему тихую.

Будто в подтверждение слов, Ворон взъерошил перья, став похожим на разъярённый белый шар размером с небольшую подушку. А потом и вовсе демонстративно повернулся ко мне хвостом.

— Фамильяры очень чувствительны к эмоциональной связи с хозяином, — пояснил Карл. Прикрыв окно, возница вернулся в центр комнаты. — Они не домашние животные, а часть вас. Они ощущают ваше состояние, эмоции, местонахождение. Иногда даже мысли улавливают. А вы пообещали устроить ему взбучку за то, что исчезли.

— Он сунул мне медальон. Я больше, чем уверена, что если бы он его не достал, то я спокойно бы спала в кровати. А вместо этого оказалась чёрте где! И хорошо, что ван Кастер оказался человеком чести. А если нет? А если бы медальон выкинул меня куда-нибудь в океан? Я, между прочим, ещё и без волос осталась!

Негодяй медленно повернул голову и презрительно, с невероятным скепсисом каркнул. Потом снова отвернулся, делая вид, что игнорирует меня.

— Извиняться я не буду, — надулась я, но всё же подошла к креслу и осторожно протянула руку и провела пальцами по вороньей голове. — Но в следующий раз пересчитаю все перья на хвосте за такое.

Несколько секунд Негодяй сидел неподвижно, словно решая, осуществима ли моя угроза. Потом недовольно клацнул клювом, наклонил голову набок и тихо заворковал, точно довольный кот.

— Вот и славно, — Карл громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Семейная драма закончена, можем продолжать занятие. Раз уж ваш фамильяр решил присоединиться к нам, то это упростит дело в разы. Вороны — отличные проводники магии. Негодяй поможет вам почувствовать то, что вы пока не способны ощутить самостоятельно.

— И как именно он мне поможет?

Вместо ответа Карл запустил руку в карман своих штанов, пробормотав что-то вроде «куда я его засунул?», и достал небольшой кристалл размером с грецкий орех. Кристалл был полупрозрачным, молочным с синеватыми прожилками, похожими на морозные узоры на зимнем стекле.

— Это лунный камень, — пояснил возница, демонстрируя камень на вытянутой ладони. — Он реагирует на присутствие магической энергии. Когда рядом находится источник силы — маг, артефакт, заряженный предмет, место силы — камень начинает светиться изнутри. Чем сильнее источник магии, тем ярче и интенсивнее свечение. Попробуйте заставить его засветиться.

Карл почти церемонно положил камень мне на раскрытую ладонь.

— Что мне делать? — растерянно спросила я, разглядывая узор на поверхности кристалла. — Потрясти его? Подуть? Постучать?

— Вот это, миледи, вы и должны понять сами. Почувствуйте камень. Почувствуйте магию внутри себя и представьте, как она плавно перетекает из вас в кристалл. И помните, без усилий.

Я уставилась на камень, сощурилась и сосредоточилась изо всех сил. Представила, как из центра моей груди исходит светящаяся энергия — золотистая, тёплая, похожая на мёд или расплавленное солнце. Как она течёт по телу, спускается по руке, собирается в ладони, впитывается в кристалл, наполняет его и…

Ничего не произошло.

Камень продолжал лежать безжизненно, таким же тусклым и мёртвым, как обычный булыжник с дороги.

Я попробовала ещё раз. Закрыла глаза, глубоко вдохнула, представила энергию ещё ярче. Мысленно толкала, тащила, пихала её в направлении камня, умоляя: «Ну пожалуйста, сработай!»

Тишина. Ничего. Пусто.

— Может, нужно сказать какое-то заклинание? — с отчаянной надеждой предположила я минут через несколько бесплодных попыток. В груди разрасталось удушающее разочарование и желание швырнуть этот камень в окно. — Какое-нибудь магическое слово-пароль? Что-то в этом духе?

— Заклинания, миледи, — терпеливо, почти с отеческой снисходительностью покачал головой Карл, — это просто слова. Они помогают магу направить энергию в определённое русло. Но сами по себе они абсолютно, совершенно ничего не значат. Как ключ к двери. Можете сколько угодно вертеть ключом в воздухе, но, если двери нет, он бесполезен. Можете хоть весь день орать «абракадабру» до посинения — если магии нет магии или вы не можете её уловить, ничего и не произойдёт.

— Абракадабра, — упрямо попробовала я, чувствуя себя последней идиоткой, цепляющейся за последнюю соломинку надежды.

Камень, разумеется, лежал тусклым и безжизненным.

Я нахмурилась, сдвинув несуществующие брови.

— Крибле-крабле-бумс? — попробовала ещё раз, уже без особой веры.

Ничего.

— Сим-салабим-ахалай-махалай?

Тишина.

— Халяль-маляль?

Карл фыркнул, прикрывая рот рукой, но плечи его затряслись от еле сдерживаемого смеха.

— Видите? — наконец выдавил он отсмеявшись. — Абсолютно бесполезно. Хоть с бубном танцуйте — без магии это просто цирк.

На книжных полках раздалось растерянное шушуканье:

— Она совсем, совсем не чувствует магии…

— Бедная девочка, может, у неё действительно нет таланта?

— Но это же дочь Айрэн Миррен!

— Может, приёмная дочь?

— Или подкидыш?

— Тише, она услышит!

— Тише вы там! — рявкнул Карл, резко обернувшись к полкам. — Или я превращу вас всех в растопку для камина! Не мешайте ученице концентрироваться.

Книги обиженно замолчали. Только корешки недовольно поёживались да страницы шелестели возмущённо.

Я попробовала снова. Закрывала глаза до боли в веках, представляла энергию во всех возможных цветах радуги, пыталась «толкнуть», «потянуть», «влить» её в камень. Ничего не работало. Кристалл словно издевался надо мной.

Пот выступил на лбу. Руки дрожали от напряжения. В висках начала пульсировать тупая, ноющая боль.

— У меня не получается! — в полном отчаянии воскликнула я через четверть часа. Камень чуть не выпал из вспотевшей ладони. — Ни-че-го! Ноль эмоций! Может, я действительно бесталанная неудачница? Может, во мне вообще нет никакой магии? Может, я обычный человек, а вся эта история с ведьмами и Призванием — злая шутка гнусного гнома?

Глаза противно защипало от подступивших слёз разочарования, бессилия и обиды на весь мир.

— Не получается, потому что вы снова, опять слишком стараетесь, — терпеливо, почти ласково проговорил Карл, подходя ближе.

Он положил большую тёплую ладонь мне на плечо.

— Миледи, послушайте меня внимательно. Магия — это не мускул, который нужно напрягать до судорог. Магия — это река. И вы не можете заставить реку течь быстрее, просто очень-очень сильно этого желая и топая ногами. Вы не можете приказать ей. Вы можете только убрать препятствия на её пути и позволить ей течь свободно, естественно, как ей и положено.

Я сжала и разжала свободную руку, разминая затёкшие пальцы.

— Хорошо, я поняла аналогию с рекой. Но какие у меня препятствия? Как мне их убрать?

Карл помолчал, изучая меня внимательным взглядом. Потом медленно обошёл вокруг, словно оценивая со всех сторон.

— Страх, — Он, наконец, остановился и ткнул пальцем мне в грудь. — Вот ваше главное препятствие. Сомнения. Неуверенность в себе. Попытка контролировать абсолютно всё, что не поддаётся контролю по определению. Вы боитесь магии, миледи. Боитесь того, что может произойти, если вы её выпустите и потеряете контроль.

Не в бровь, а в глаз.

Я действительно панически, до дрожи в коленях боялась магии. После того как собственное желание выкинуло меня прямиком к Рэйвену, заодно лишив всех волос и одежды.

— И что мне делать? — тихо спросила я, опуская взгляд на тусклый камень в руке.

— Перестать бояться, — пожал плечами Карл. — Принять магию как часть себя и довериться ей. Она не враг, а союзник. Попробуйте вспомнить те моменты, когда исполнялось ваше самое заветное желание. Насколько вы были счастливы? Может, это было долгожданное путешествие? Или фарфоровая кукла, которую вам подарили родители? Вспомните, тот момент, когда весь мир казался прекрасным, а вы были центром этой вселенной.

Я послушно закрыла глаза, прогоняя первые всплывшие образы. Слишком уж они были ненастоящими.

И тогда в памяти всплыла та самая картина.

Я и Алекс сидели на крыше нашего любимого маленького кафе «Облака» в старом районе города. Закат окрашивало небо в невероятные оранжево-розовые тона с фиолетовыми прожилками. Ветер трепал волосы, принося запах кофе и свежей выпечки снизу. Где-то вдалеке шумел город: машины, голоса прохожих, музыка, доносившаяся из открытых окон. Но здесь на крыше мы были одни.

«Представляешь, как все обалдеют, если мы поженимся?» — Алекс чуть сжал мои пальцы в своих тёплых руках.

Я весело рассмеялась. Мне нравилось, что в наших отношениях было частичка безуминки, которая заставляла чувствовать себя живой, настоящей.

«Нам обязательно надо пожениться», — я заговорщицки приблизилась к его уху и ещё тише продолжила: — «И так, чтобы никто не узнал об этом. Пока официально не распишемся».

«Так мы и поступим», — сунув руку в карман брюк, он вытащил маленькую бархатную коробочку. — «Хочу провести с тобой всю жизнь. Ты мой мир. Моя вселенная».

В груди разлилось тепло. Такое всепоглощающее, что казалось, — вот-вот, и я засияю, как солнце, осветив весь мир…

Что-то едва слышно щёлкнуло.

Я резко открыла глаза. И ахнула, прижав свободную руку ко рту.

На моей ладони нежным серебристо-голубым светом переливался лунный камень!

— Получилось? — не веря своим глазам, выдохнула я. — Карл! Карл, у меня получилось! Он светится!

— Вот видите, миледи? — Возница широко улыбнулся. В зелёных глазах отразилась неподдельная гордость учителя, чей ученик наконец-то справился. — А вы говорили, что не умеете.

Я заворожённо смотрела на камень, не в силах оторвать взгляда. Свет пульсировал в такт моему сердцебиению. Словно между мной и кристаллом установилась невидимая связь, и он отражал моё внутреннее состояние.

— Теперь попробуйте усилить свечение, — азартно предложил Карл, наклоняясь ближе. — Подумайте о чём-то, что вызывает очень сильные эмоции. Радость, гнев, любовь, страсть — неважно что. Главное, чтобы эмоции были настоящим.

В моей голове снова всплыли воспоминания об Алексе. Как он смеялся, как целовал меня по утрам, когда я была заспанная и растрёпанная. Как крепко-крепко обнимал, когда мне было плохо, больно, страшно. В те мгновения, казалось, весь мир исчезал, и оставались только его объятия, такие тёплые и надёжные. Как читал мне вслух, когда я болела. Как…

Пламя внутри камня задрожало, и библиотеку озарила ослепительная вспышка.

— Воу-Воу-Воу! Полегче! — заорал Карл, отпрыгивая назад и загораживаясь рукой от нестерпимого света. — Не нужно так сильно! Вы же не маяк для кораблей!

С книжных полок донёсся возмущённый гвалт:

— Слишком ярко!

— Мои бедные страницы выцветут!

— Я ОСЛЕПЛА! ОСЛЕПЛА!

— Немедленно выключите этот свет!

— ПОЖАР! ПОЖАР! ВЫЗОВИТЕ СТРАЖУ!

Ковёр жалобно заскулил и попытался заползти под диван, в надежде спастись. Кресла в панике забились в самый дальний угол, разве что не запрыгивали друг на друга. Из гостиной донёсся тревожный, как сигнал бедствия, аккорд – рояль не удержался и решил добавить драматизма ситуации.

Испуганно каркнув, Негодяй нырнул головой под крыло, превратившись в дрожащий белый комок.

— Как мне его погасить?! — чувствуя, как камень в руке становится горячее, запаниковала я. — Карл! Он греется!

— Отпустите эмоцию! — крикнул возница, щурясь от сияния. — Представьте, что гасите пламя или задуваете свечу! Что угодно!

В мозгу тотчас нарисовался образ огонек, которое потухло от резкого выдоха.

Дрогнув, свет заколебался, но не погас. Наоборот, стал быстрее пульсировать. Камень обжёг мою ладонь так, что я не удержалась и зашипела.

— Ой! Горячо-горячо! Очень горячо! — я едва не выронила его, перекидывая из руки в руку. — Что делать?!

— НЕ РОНЯЙТЕ ЕГО! — Карл метнулся ко мне, едва не споткнувшись о границу защитного круга. — Если он упадёт и разобьётся, то энергия разнесёт дом к чертям!

— ЧТО?! КАКИМ ВЗРЫВОМ?!

Кажется, моя паника взлетела на новый уровень. Руки задрожали, и я стиснула прокля́тый лунный камень, несмотря на жгучую боль в ладонях. Честное слово, сковородка, снятая с горящей конфорки, была не столь обжигающей, как он.

К моему изумлению, Карл расхохотался и взял мои руки в свои.

— Шучу! Но вид у вас был бесценный! Дышите! Спокойно. Глубоко. Медленно. Ещё медленнее… Вот! Отпустите напряжение. А теперь эмоции… Смотрите на меня…На меня, миледи! Отпускайте эмоции… Вот так…

Его ладони были сухими, чуть шершавыми и тёплыми. Я сосредоточилась на прикосновении его рук и размеренном ритме его дыхании. Постепенно паника стала отступать. По чуть-чуть, но дышать становилось всё легче.

Свет и жар, исходящий от камня, затрепетал и почти угас. Через несколько долгих секунд кристалл снова стал тускло-белым.

Я облегчённо выдохнула, чувствуя, как подкашиваются от усталости и напряжения ноги.

— Фух! Я думала, сейчас что-нибудь точно взорвётся.

— Ничего бы не взорвалось, — успокаивающе сказал Карл. Он осторожно отпустил мои руки и отступил на шаг. На его веснушчатом лице играла довольная ухмылка. — Лунные камни совершенно безопасны. Это же учебные артефакты, их специально делают такими. Максимум, что могло случиться — он бы треснул от магической перегрузки и перестал работать. Пришлось бы покупать новый. Но взрывов, пожаров и разрушений — никаких. Хотя, признаю́сь, было забавно наблюдать за вашей реакцией.

— Ты… специально меня напугал?! — возмутилась я, но голос прозвучал слабо: сил на праведный гнев не хватало. — Ах ты жопа с ушами!

Карл недоумённо нахмурился и озадаченно посмотрел куда-то поверх меня.

— Жопа? Это что такое? И почему она с ушами?

— Это то, на чём ты сидишь! Грубое выражение, обозначающее задницу.

Возница несколько раз моргнул.

— А почему с ушами-то?

Я махнула рукой, — мол, рассказывать придётся долго и нудно, а сейчас есть вещи поважнее.

— Паника — враг магии, — продолжил Карл, не дождавшись от меня объяснений. — Когда паникуете, магия становится неуправляемой. Нужно учиться сохранять спокойствие в любой ситуации. Даже когда кажется, что вот-вот рванёт.

Я покачала головой, решила промолчать. Слишком уж обидный розыгрыш оказался.

— Но вы, миледи, молодец. Для первого занятия хороший результат.

— Правда? — недоверчиво переспросила я. — Или вы снова шутите?

— Правда, — заверил он, поднимая руку в клятвенном жесте. — Обычно начинающим магам требуются недели, а то и месяцы упорных тренировок, чтобы хоть на крошечную искорку зажечь лунный камень. А вы не только засветили — вы чуть весь дом не превратили в гигантский маяк, который увидели бы из соседнего города!

Я невольно улыбнулась. Получилось. Я вызвала магию. Пусть и не совсем контролируемо, но всё же. Говорят, что первый шаг — самый сложный. Но мне удалось его сделать.

— Так что дальше? — спросила я, ощутив прилив радости и азарт. — Ещё раз попробовать? Или переходим к чему-то другому?

Карл задумчиво почесал рыжий затылок, оценивающе оглядел меня:

— Дальше нужно научиться контролировать поток магической энергии. Вызывать её — это полдела. Главная задача — овладеть потоком, регулировать силу и направлять точно в цель. Чтобы магия делала именно то, что вы хотите, а не то, что ей вздумается.

Он подошёл к массивному письменному столу у стены, покопался в ящиках и достал оттуда стопку листов пожелтевшей бумаги, потрёпанной временем. Разложил их аккуратно по полу за пределами круга, на расстоянии примерно в метр друг от друга. На каждом листе углем был начерчен простой круг.

— Видите эти мишени? — выпрямившись, возница указал на разложенные листы. — Ваша задача — поджечь их. По очереди, одну за другой. Слева направо. Чистенько аккуратненько, без фейерверков.

Я моргнула, не веря собственным ушам.

— Поджечь?! Настоящим огнём?!

— Ну да, — подтвердил Карл, будто это было обычным делом. — Огонь — самая простая, доступная стихия для начинающих магов. Она активно реагирует на эмоции, особенно на страсть. А у вас, миледи, — он многозначительно посмотрел на меня, — судя по тому, как вы осветили дом, со страстью всё в порядке.

Он подмигнул, и я покраснела, вспоминая, о ком именно думала, вызывая тот вспышку света.

— Но я не хочу устроить настоящий пожар! — запротестовала я, с тревогой оглядывая библиотеку, набитую книгами. — Вдруг что-то пойдёт не так? И вместо листочка загорится весь дом?

— Именно поэтому и существует защитный круг, помните? — Карл похлопал ладонью по невидимому магическому барьеру. В воздухе вспыхнула на мгновение голубоватая сетка рун. — Он не даст огню распространиться за границы обозначенной зоны. Пламя упрётся в неё и погаснет. Ну а в крайнем случае, я потушу. У меня богатый опыт тушения магов и последствий их экспериментов. Видели бы вы, как один из начинающих адептов Ордена спалил половину тренировочного зала, пытаясь зажечь свечку!

— Это совершенно не добавляет мне уверенности, — мрачно пробормотала я, но всё же нерешительно повернулась к первому листу бумаги.

Руки слегка дрожали — то ли от волнения, то ли от усталости после фокуса с лунным камнем.

— Итак, — Карл подошёл ближе, скрестил мускулистые руки на груди, принимая позу строгого наставника. — Магия огня работает довольно просто и интуитивно. Вы уже умеете чувствовать энергию внутри себя, что доказали это с камнем. Теперь нужно трансформировать её в конкретную стихию. В огонь. Почувствуйте тепло внутри. Оно может проявиться где угодно — в солнечном сплетении, в животе, в руках. У каждого по-разному. Почувствовали?

Прикрыв глаза, я сосредоточилась на ощущениях. В солнечном сплетении разлилось тёплое пятно. Словно внутри затлели невидимые угольки.

— Кажется, чувствую, — кивнула я, открывая глаза. — В груди.

— Прекрасно! Теперь вообразите, что это тепло — не просто ощущение, а настоящий огонь. Маленький и контролируемый. Как пламя свечи или спички. Видите его?

Я закрыла глаза, сосредоточилась. Перед внутренним взором возник крошечный оранжево-золотистый огонёк, весело пляшущий и подрагивающий в темноте пространства.

— Да. Вижу.

— Превосходно! Теперь направьте его. Просто вытяните руку, укажите на мишень и чётко представьте, как огонь перетекает из вас наружу, движется по руке к пальцам, и оттуда — к цели. Как стрела.

Звучало логично.

Я глубоко вдохнула, набирая воздуха полные лёгкие. Вытянула правую руку вперёд, указывая дрожащим пальцами на первый лист бумаги. Сосредоточилась изо всех сил. Представила, как огонь течёт из груди вниз, по плечу, по предплечью, по запястью, собирается в ладони, концентрируется в кончиках пальцев, и затем…

БА-БАХ!

Лист не просто загорелся.

Он буквально мгновенно взорвался гигантским фонтаном ослепительно-оранжевого, почти белого пламени, взметнувшегося под самый потолок библиотеки. Вырвавшись на свободу, огонь взревел, как дракон.

Книги на ближайших полках истерично завизжали от первобытного ужаса:

— ПОЖАР! НАСТОЯЩИЙ ПОЖАР!

— МЫ ВСЕ СГОРИМ!

— СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ!

— ВОДА! СРОЧНО ДАЙТЕ ВОДУ! ВЕДРА! ОЗЕРО!

Негодяй с возмущённым карканьем метнулся к окну и забился в угол подоконника.

Карл мгновенно среагировал. Резко взмахнул рукой, прочертив в воздухе светящийся голубой символ, и пламя, будто по команде, погасло. Исчезло, не оставив ничего, кроме чёрного обугленного пятна на полу размером с небольшую тарелку и едкого запаха гари.

Я медленно опустила всё ещё вытянутую руку, виновато кусая губу.

— Э-э-э… — пролепетала я, переводя взгляд с обугленного пятна на возницу. — Кажется, я чуть-чуть перестаралась…

— Немного, — сухо ответил Карл, критически разглядывая почерневшее пятно. — Вы должны были аккуратно поджечь лист, миледи. А не испепелить его вместе с половиной пола. Видите разницу?

— Извини, — я сжалась, чувствуя себя нашкодившим ребёнком.

Вместо ответа возница взял новый лист из стопки, аккуратно положил его на обугленное пятно и что-то прошептал. Бумага потемнела, превратилось в лужицу и впиталось в паркет. Мгновение, — и дерево снова заблестело полировкой, будто и не было никакого огня.

— Попробуйте ещё раз, — проговорил Карл выпрямившись. — Но на этот раз мягче и нежнее. Представьте не извержение вулкана, а тонкий ручеёк огня.

Я виновато кивнула и снова протянула руку, целясь в новый лист. На этот раз старалась быть предельно осторожной, контролировать каждое движение энергии. Из кончиков моих пальцев неуверенно, робко вырвался огонёк. Он был действительно крошечным — не толще нитки, дрожащим на ветру, еле заметным. Огонек неуклюже пролетел по воздуху, словно пьяная бабочка, коснулся края листа. Ровное пламя лизнуло бумагу и медленно поползло к центру.

— Получилось! — радостно воскликнула я, подпрыгивая на месте от восторга. — Карл, смотри! Получилось! И без взрывов!

Губы возницы дрогнули в довольной улыбке.

Следующий час прошёл в упражнениях. Я поджигала листы один за другим, учась контролировать силу огня. Иногда получалось хорошо, иногда — не очень, и тогда приходилось срочно тушить начинающийся пожар.

К концу урока я валилась с ног от усталости. В голове мерно гудело, а во рту пересохло.

— Достаточно на сегодня. — Карл оценивающе окинул меня взглядом. — Магия истощает. Вам нужно отдохнуть, поесть и выпить много воды.

Я благодарно кивнула и рухнула в ближайшее кресло, которое тотчас заурчало. Глаза непроизвольно закрылись. Я, наверное, так бы и уснула, если бы голос Карла не выдернул меня из тёплой дремоты.

— Со временем станет легче, — Он подал мне стакан воды. — Поначалу всегда так бывает. Полагаю, Айрэн гордилась бы вами, узнав, что дочь пошла по её стопам.

В груди что-то болезненно сжалось при упоминании матери, которую я так и не узнала. Это было странно — какое мне есть дело до человека, которого я никогда не знала ни в той, ни в этой жизни? Но на душе всё равно сделалось как-то грустно.

— Ты знал её? — тихо спросила я, вертя в руках пустой стакан.

Карл помолчал, глядя куда-то в сторону, на книжные полки.

— Один раз видел, — наконец ответил он. — Вы похожи на неё, знаете? Тот же упрямый взгляд. Та же готовность биться до последнего. Та же страсть.

Я покраснела, отводя глаза.

— Я не знаю, похожа ли я на неё. Я даже не помню её.

— Память — штука переоценённая, — философски заметил Карл, направляясь к двери. — Важно не то, что помните, а то, что вы делаете здесь и сейчас. А сейчас вы учитесь магии, вместо того чтобы валяться в постели и рыдать в подушку из-за Рэйвена.

При упоминании имени ван Кастера я вздрогнула.

— Я не рыдаю.

— Вас выдают глаза, — он обернулся в дверях и подмигнул. — Вы всё время думаете о нём.

— Не все время!

— Ладно-ладно. Но почти, — возница поднял руки в примирительном жесте. — Готов побиться об заклад, что ван Кастер вспоминает, как вы лежали рядом с ним, голая и прекрасная…

— КАРЛ!

— Что? Я же ничего такого не говорю! — он расхохотался и скрылся за дверью, оставив меня одну в библиотеке.

Чёрт бы побрал этого возницу! Я резким движением потёрла горящие щёки, надеясь прогнать чувство нахлынувшего смущения.

Ноги едва держали меня, когда я поднялась с кресла и подошла к окну. За стеклом простирался сад, залитый предзакатным солнцем. Яблони цвели, осыпая дорожки белыми лепестками. Недовольно журчал фонтан, а в кронах деревьев пели птицы.

Идиллия.

Я устало хмыкнула. Надо заняться чем-нибудь полезным, иначе снова скачусь в упадническое настроение, какое было днём после визита ван Кастера.