Глава 8. Неожиданное свидание

Если вас пригласили на обед, то,

скорее всего, от вас что-то хотят.

На следующее утро я с трудом разлепила веки. Каждая мышца отзывалась протестующей болью при малейшей попытке пошевелиться. Плечи ломило так, словно я таскала мешки с углём весь вчерашний день. Спина превратилась в сплошной узел затёкших мышц. Даже пальцы ныли — видимо, от работы с исцеляющими заклинаниями и поисковыми чарами во время вчерашнего марафона.

Однако несравнимо хуже было гнетущее чувства неуверенности и сомнений, которое поселилось где-то под рёбрами и отказывалось исчезать. Они сдавливали грудь, будто кто-то положил на грудь тяжёлый холодный камень.

А что, если у меня не получится? Что, если мои советы окажутся лишь красивой, но бесполезной болтовнёй? А вдруг я не ведьма, а такая же шарлатанка, как и разрисованная мадам Ровена?

Страх свернулся холодной змеёй в животе.

Я резко откинула одеяло. Оно, недовольное столь грубым обращением, обижено, по-стариковски заворчало. Шатаясь на ватных ногах, я поплелась к высокому окну и прижалась разгорячённым лбом к ледяному стеклу.

За окном простиралась классическая осенняя картина — один из тех унылых и беспросветных пейзажей, что заставляли хандрить и предаваться мрачным философским размышлениям о тщетности бытия и неизбежности смерти.

Вместо яркого неба над городом нависли раздувшиеся от влаги тучи. Они висели так низко, что казалось, остроконечные шпили домов вот-вот проткнут грязно-серое брюхо, и оно прольётся потоками. Сеял мелкий, противный дождь. Хотя его даже дождём не назовёшь, — так, нудная морось, которая способна часами, а то и сутками безостановочно вымачивать город до самого его основания.

Пронизывающий ветер злобно гнал по блестящей от воды булыжной мостовой редкие опавшие листья. Они слипались в мокрые зелено-бурые комки и забивались в щели между камней вдоль бордюров. Кое-где листва полностью забила чугунные водостоки, и вода, не находя выхода, разливалась мутными лужами, в которых отражалось серое небо.

Даже птицы, обычно оглашающие сад с рассвета неугомонным щебетом, разумно попрятались в укрытия. Тишину нарушало лишь редкое, простуженное, хриплое карканье одинокой вороны где-то на краю сада.

Одним словом, мрак. Промозглая сырость и беспросветная тоска.

— Прелестная погодка, — глухо пробормотала я, сильнее прижимаясь лбом к холодному, запотевшему стеклу. Выдохнула, и дыхание осело на стекле влажным пятном. — Прямо под стать моему чудесному настроению.

Я оторвалась от окна и потёрла ноющие виски холодными пальцами.

Нужно срочно навести порядок в том бардаке, который я сама же и устроила. Иначе едва народившаяся репутация разлетится вдребезги быстрее и катастрофичнее, чем успела появиться.

Подойдя к письменному столу, я плюхнулась в кресло, достала лист бумаги и перо и принялась распределять обязанности между слугами:

«Томас Грейсон и Уильям Ферс — охрана территории и организация очереди посетителей. Строгое распределение по времени. Безжалостный отсев неадекватных личностей, агрессивных пьяниц и просто зевак. Ведение подробных журналов записи с указанием имени, причины визита и времени приёма.

Брюзга — торжественная встреча гостей у порога, проведение в кабинет. Подача чая, кофе, лёгких закусок нервным посетителям. Разъяснение и подписание договоров о согласии на магические услуги и добровольном отказе от претензий к исполнителю. Тактичный сбор оплаты.

Минди — ведение домашнего хозяйства: готовка, уборка, поддержание порядка и чистоты. Экстренная помощь при приёме особо эмоциональных клиентов (другими словами — тех несчастных, кто рыдает в три ручья, бьётся в истерике или падает в обморок).

Карл — неусыпный надзор за конюшней и садом. Охрана периметра от нежелательных вторжений. Магическая поддержка и защита на тот неприятный случай, если что-то пойдёт не так и начнёт взрываться».

Я перечитала составленный список, и губы сами скривились в кислой усмешке. Чем не маленькая контора? Штат из пяти человек, если считать меня. И всё это на плечах ведьмы-недоучки, которая полгода назад даже не подозревала о существовании магии в принципе.

— Справлюсь, — твёрдо сказала я вслух, будто сказанное могло добавить уверенности. — Я просто обязана справиться. К тому же я сама этого хотела.

После завтрака я накинула плащ и спустилась к воротам. До поездки в Департамент Магической Безопасности оставалось ещё полчаса, и я решила предложить верным стражам ван Кастера погреться в доме, пока нет посетителей.

Моросящий дождь мелкими холодными иголками колол лицо. Ни шерстяной плащ, ни зонт не спасали от противной влаги. Я с тоской подумала, что в такую погоду лучше всего сидеть дома с кружкой чая возле камина, а не шастать по департаментам.

Томас и Уильям стояли под наскоро сооружённым навесом — простая конструкция из досок и промасленного брезента защищала от дождя. Оба были в своих ливреях, которые уже успели промокнуть по краям.

— Доброе утро, миледи, — они одновременно, как солдаты на плацу, козырнули, выпрямившись по стойке смирно.

— Доброе, — я окинула взглядом безлюдную улицу, блестящую от дождя. — Народ сегодня не пришёл? Или попрятались от погоды?

— Посетителей пока нет, миледи, — деловито доложил Уильям, открывая журнал, защищённый от влаги промасленной обложкой. — Однако уже пришло три письменных обращения с просьбами о записи на приём. Мы, посоветовавшись, назначили их на послезавтра.

— Разумно, — одобрительно кивнула я. — Потому что сегодня весь день я буду занята в Департаменте Магической Безопасности. Если вдруг кто-то явится лично — записывайте на завтра. Начало приёма в десять утра. Строго по пятнадцать минут на человека, ни минутой больше. И не более двадцати посетителей за день. Иначе я ни физически, ни магически не выдержу второго подобного марафона.

— Понятно, миледи. Будет исполнено.

— Кстати, можете идти в дом и погреться там. Минди накормит вас. Не думаю, что кто-то будет ломиться в дом по такой погоде.

Я уже собиралась развернуться и поплестись обратно в тёплый дом, как вдалеке, сквозь серую пелену дождя, показался силуэт приближающегося экипажа.

Карета остановилась у ворот с мягким скрипом рессор. Возница в шерстяном плаще ловко спрыгнул с козел, открыл дверцу и из экипажа вышел ван Кастер.

Сердце пропустило удар, а потом забилось птицей, угодившей в силки.

Несмотря на погоду, Рейвен выглядел, как всегда, безупречно. Строгий чёрный костюм-тройка, белоснежная сорочка с тёмно-синим шейным платком, подколотый золотой булавкой с сапфиром. Поверх – длинный чёрный плащ с высоким воротником, защищающий от назойливого дождя. В руке, обтянутой чёрной перчаткой, — трость с набалдашником в виде золотого дракона с рубиновыми глазами. Цилиндр слегка прикрывал лицо, отбрасывая тень на резкие скулы. Даже этот беспросветный день не мог сделать ван Кастера менее притягательным.

Рэйвен приблизился, снимая цилиндр в приветствии. Капли дождя заблестели на тёмных, слегка вьющихся волосах.

— Доброе утро, леди Эвелин! Надеюсь, вы готовы к нашей небольшой, но крайне увлекательной экспедиции в логово бюрократических драконов?

В серо-зелёных глазах с вертикальными зрачками плясали насмешливые искорки.

— Вы… — я растерянно заморгала и покрепче вцепилась в ручку зонтика. Мозг лихорадочно пытался переключиться с режима «тоска и самобичевание» на режим «связного общения с людьми». — Вы приехали? Лично? Я думала… то есть полагала, что мы встретимся непосредственно там, в Департаменте…

Он небрежно пожал плечами, но взгляд оставался серьёзным и изучающим.

— Решил проявить галантность и подстраховать вас. Чиновники Департамента, как вы уже наверняка поняли из общения с Крамвелл, — те ещё любители помучить просителей. Рекомендательное письмо — хорошо. Но с личным присутствием дракона, который не скрывает своего статуса и готов применить давление, процесс становится несоизмеримо быстрее. — Рейвен протянул руку в чёрной кожаной перчатке. — Поедем? Или предпочитаете и дальше мокнуть под дождём, наслаждаясь прелестями осенней погоды?

Что ж, его предложение оказалось весьма кстати. Вот только Карл наверняка не обрадуется перспективе оставить меня один на один с драконом.

— Подождите пару минут, — круто развернувшись на пятках, я быстрым шагом направилась в дом.

Однако возле крыльца меня остановил Карл. Дождь явно не радовал возницу, а когда он заметил силуэт ван Кастера за калиткой, то помрачнел ещё больше.

— Милорд сопроводит меня в Департамент, — быстро сообщила я Карлу. — Так что ты остаёшься сегодня дома. Найди Брюзгу и приведите в идеальный порядок кабинет Айрэн в северной башне. Тот самый, куда мы так и не добрались. Там будет мой постоянный кабинет для приёма посетителей. Уберите многолетнюю пыль, тщательно проветрите, расставьте мебель. Только, — я подняла предостерегающий палец, — прошу вас, будьте предельно осторожны с магическими артефактами! Не хочу вернуться и обнаружить, что вы случайно открыли портал в Великое Горнище.

— Сделаем, — угрюмо кивнул Карл, глядя на калитку поверх моего плеча.

— Вот и отлично.

Я быстро зашла в дом и попросила Минди принести ридикюль с документами, которые я собрала ещё с вечера.

Не прошло и пяти минут, как я вышла к Рейвену и взяла за руку. Даже сквозь перчатки, я чувствовала жар, исходящий от его ладони, будто внутри его тела тлел огонь. Пальцы ван Кастера сомкнулись на моих.

— Я готова, — кивнула я и улыбнулась. — Мы можем ехать.

Экипаж плавно, почти бесшумно тронулся, слегка покачиваясь на рессорах. Я устроилась на мягком бархатном сиденье напротив Рэйвена.

Несмотря на то что экипаж ван Кастера значительно превосходил по размерам, у меня возникло ощущение особой камерной, если не сказать интимной атмосферы. Я и раньше встречалась с Рейвеном, но сейчас отчего-то разволновалась. Даже сильнее, чем когда случайно оказалась в его спальне. Возможно, дело было в запахе сандала, который пропитал обивку, а, возможно, из-за тесного пространства.

А ещё эта тишина. Рейвен не стремился завязать разговор, погрузившись в собственные размышления. Молчание затягивалось, и от этого становилось неловко и душно.

Я взволнованно теребила край кружевной перчатки, лихорадочно подыскивая тему для разговора. Да хотя бы о погоде. Лишь бы разорвать эту давящую тишину.

— Благодарю за то, что прислали своих людей, — наконец выдавила я, и голос прозвучал неестественно громко в тишине. — И за договоры. Не знаю, как бы я справилась без вашей помощи. Честно говоря, я не думала, что явится столько людей.

— Люди во все времена искали и продолжают искать лёгкие пути для достижения своих целей, — отозвался Рэйвен, отстранённо глядя сквозь запотевшее окно на проплывающие мимо серые дома. — Им гораздо проще прийти к ведьме, заплатить монетку и попросить готового чуда, чем самим взять ответственность и решить собственную проблему.

В тоне слышалась лёгкая, но отчётливая насмешка. Будь я в приподнятом настроении, то непременно согласилась бы с ним. Тем более что не далее, чем вчера я говорила некоторым из своих посетителей то же самое.

Но сегодня его слова и тон, которым они были сказаны, пробудили во мне дикое желание противоречить. Не разумения ради, а просто из-за вредности.

— Это несправедливо, — возразила я, стараясь не выдать своего возмущения. — Вы обобщаете. Не все люди ищут лёгких путей. Вчера среди посетителей были те, кто действительно попал в тяжёлую ситуацию. И совсем не по своей вине.

— Были, — легко согласился он, наконец поворачивая ко мне голову.

В серо-зелёных глазах с вертикальными драконьими зрачками читался циничный скепсис — взгляд того, кто повидал слишком много, разочаровался в людях и больше не верил в их способность меняться.

— Процентов десять от общего числа. Может, пятнадцать, если быть щедрым. А остальные? — Он чуть наклонил голову набок, изучая моё лицо. — Остальные девяносто процентов просто-напросто или ленивы, или туповаты. Или сочетают оба качества в убийственной пропорции. Муж беспробудно пьёт и поднимает руку? Так, беги от этого пропойцы и устройся горничной, торговкой, швеёй. Работы нет, семью кормить нечем? Так ищи не покладая рук, а не сиди сложа руки и не жалуйся на судьбу. Хочешь разбогатеть? Так вкалывай день и ночь, а не просиживай протёртые штаны в дешёвых портовых тавернах, спуская последние гроши на пиво.

Рейвен говорил это с таким ледяным презрением, что это не могло не задеть. Я даже не подумала спросить, откуда он узнал о проблемах, с которыми пришли клиенты.

Впрочем, наверняка Гретисон или Ферс рассказали обо всех клиентах, которые пришли вчера ко мне.

— Ну, знаете ли… Легко рассуждать, когда ты дракон, — едко ответила я, выпрямившись на сидении. — Когда у тебя от рождения есть власть, деньги, связи, влияние! Когда тебе не нужно мучительно выбирать между куском хлеба для голодных детей и оплатой дорогущего лекаря для умирающего ребёнка! Когда тебя не могут просто взять и выгнать из дома на улицу за то, что ты родилась женщиной, а не мужчиной! Когда…

— Когда ты трусливо прячешься за обстоятельствами, — жёстко отрезал Рейвен. Он подался вперёд, и я увидела, как на скулах заиграли желваки. — Да, я дракон. Да, мне от рождения досталось больше, чем обычным людям. Да, мне объективно проще пробивать себе дорогу. Но знаешь, Эвелин, сколько я за свою жизнь встречал обычных людей без капли драконьей крови, которые родились в вонючих трущобах, в нищете и грязи, и при этом сумели стать успешными, богатыми, влиятельными? А сколько женщин, которые несмотря на все идиотские ограничения и законы, наплевали на общественное мнение и добились независимости? Много. И знаешь, что их всех объединяло? Они не сидели сложа руки, не ждали милости от богов или чуда от ведьмы. Они вкалывали. Боролись как звери и шли напролом, несмотря ни на что. Падали — поднимались. Их били — они бились в ответ. Вот в чём разница.

Я скрестила руки на груди и презрительно фыркнула.

— Вы, милорд, законченный циник без капли сострадания.

— Я реалист, — невозмутимо парировал он. — И прагматик. Мир жесток, Эвелин. Особенно безжалостен к слабым, нытикам, тем, кто ждёт, что кто-то придёт и решит за них их проблемы. Можно либо бесконечно плакать и жаловаться на несправедливость судьбы, либо сжать зубы и становиться сильнее. Третьего, увы, не дано.

Я подалась вперёд. Наши лица оказались так близко, что увидела золотистые искорки в глубине его зрачков и тонкую морщинку между бровей.

— А как же милосердие? Сострадание к ближнему? Элементарная человечность? Или драконы напрочь не знакомы с этими простыми, базовыми понятиями?

— Знакомы. — Его глаза сузились до щёлок. В них полыхнуло что-то опасное. — Отлично знакомы. Но милосердие, проявленное к тем, кто не хочет себе помочь, кто упивается своим несчастьем, — это не добродетель, а глупость. Преступная глупость.

Он наклонился ещё ближе, и я почувствовала его дыхание на своих губах, тёплое, с лёгким ароматом утреннего кофе:

— Ты даёшь им советы, к которым подавляющее большинство не прислушается. Потому что следовать советам — это чертовски трудно. Это требует усилий, работы над собой. А они хотят, чтобы ты просто взяла, щёлкнула волшебными пальчиками — и всё само собой решилось. Без боли, без труда, без необходимости что-то менять в себе.

— Вы ошибаетесь! — Я повысила голос, чувствуя, как пылают щёки. — И при том же сильно ошибаетесь. Не все такие. Вчера был мальчик, Фин. Беспризорник, живущий на улице. У него не было ничего — вообще ничего! Ни дома, ни семьи, ни денег. Но он не просил золота или волшебства! Он хотел учиться! Читать и писать! Чтобы стать лучше, вырваться из нищеты своим трудом! Я помогла ему. Дала адрес школы и денег на одежду! Я уверена, что он пойдёт, выучиться и станет хорошо зарабатывать! Я видела это в его глазах!

— Один, — отчеканивая каждый слог, произнёс Рэйвен. — Один-единственный мальчик из пятидесяти двух посетителей. Два процента успеха, Эвелин. Поздравляю. Впечатляющая, просто умопомрачительная статистика эффективности твоей благотворительности.

Сарказм резал, как бритва. А ведь только вчера он прислал сообщение, в котором написал, что гордиться мной! Мне захотелось садануть его по насмехающейся физиономии, да так, чтобы стереть эту издевательскую гримасу.

— Вы… вы просто невыносимы! Бесчувственный, ледяной, чёрствый…

— Дракон? — Рейвен усмехнулся, откидываясь на спинку сиденья и скрещивая руки на груди. На его читалась такая откровенная издёвка, что хотелось завизжать. — Да, Эвелин. Я дракон. Холоднокровный по определению, циничный по жизненному опыту, бесчувственный по убеждениям. Ты это уже озвучивала. Есть ещё красочные эпитеты в твоём богатом арсенале? Или запас иссяк, закончился?

Руки невольно сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони даже сквозь перчатки.

— Знаете, что меня больше всего, просто до скрежета зубов бесит? — процедила я сквозь стиснутые зубы. — То, что вы, мерзавец этакий, отчасти правы. Да, многие действительно не последуют ни единому совету. Многие с радостью вернутся к привычной жизни, как улитка в раковину! Но это, — я ткнула пальцем ему в грудь, — не означает, что не нужно даже пытаться помочь. Если я реально могу помочь всего одному человеку из пятидесяти — это уже, чёрт возьми, того сто́ит!

Рэйвен поймал мою руку, перехватив запястье. Пальцы его сомкнулись, не больно, но крепко.

— Наивная, упрямая идеалистка, — он медленно покачал головой, и что-то мелькнуло в глазах. Что-то тёплое, почти нежное, быстро скрытое под привычной маской насмешливого безразличия. — Тебя сожрут в этом мире, Эви. Живьём. С потрохами. Не оставив даже косточек.

Я вызывающе вскинула подбородок, встретившись с ним взглядом.

— Пусть только попробуют. Я не такая беззащитная и хрупкая, как могу выглядеть на первый взгляд.

— Это, — уголки его губ дрогнули в усмешке, — я уже понял. Особенно когда наблюдал, как ты разорвала помолвку с Квобоком в присутствии родителей и меня. Зрелище было впечатляющим.

Экипаж плавно остановился.

Рэйвен выбрался наружу первым, раскрывая большой чёрный зонт над головой, и галантно протянул мне руку.

— Перемирие, леди Эвелин? Хотя бы на время нашего визита в Департамент? А то боюсь, чиновники не выдержат нашей с вами перепалки. Объяснять Совету Крыльев, почему моя подопечная подпалила задницы служащим, я не собираюсь.

Состроив гримасу разгневанной контуженой змеи, я приняла его руку и выбралась из кареты.

— Вре́менное перемирие, милорд. Но имейте в виду: наш спор далеко не окончен. Мы продолжим его при первой же возможности.

— И не сомневался ни секунды, — Рейвен тепло улыбнулся. — Вы слишком упрямы, чтобы так просто сдаться и признать поражение.

Что-то дрогнуло в груди от его улыбки, от того, как он смотрел на меня.

«Опасно, — прошептал внутренний голос. — Это очень, очень опасно — привязываться к нему. Он не Алекс. Он другой. Помни об этом».

Но сердце, увы, никогда не слушает доводы разума.

***

В отличие от Палаты Арканных Дел Департамент Магической Безопасности и Арканного Контроля встретил нас вполне себе приятной атмосферой.

Здесь не было мрачных коридоров с давящими потолками, тусклого света и облупленной штукатурки на стенах. Стены были выкрашены в светлые тона, на потолке красовалась лепнина, а благодаря больши́м окнам помещения казались просторными. Разве что портреты бывших министров смотрели на посетителей с тем же высокомерием и брезгливостью, что и в Палате. Вместо затхлости старых бумаг и многолетней пыли здесь пахло чем-то цветочным, к чему примешивался въедливый запах магических реагентов.

Казалось бы, и Палата, и Департамент занимались делами ведьморожденных. Однако разница в них чувствовалась колоссальная, за исключением мелких деталей.

— Департамент лично отчитывается королю, — пояснил Рейвен, когда я поделилась с ним впечатлениями. — А король сам себя не обделит.

— Как будто Палата перед ним не отчитывается? — едко заметила я.

— Ну это другое. Палата периодически ставит палки в колёса его любимцам, которые пытаются ужесточить законы против ведьморожденных. Скажем так, король и Палата друг друга недолюбливают. Но Его Величество никогда не пойдёт в открытую против Палаты.

— Почему?

— Потому что тогда может начаться гражданская война между людьми и ведьморожденными. Догадайся, кто проиграет?

— Я удивляюсь, как с такими законами ведьморожденные до сих пор не восстали против короля, — фыркнула я. — Особенно если преимущества на их стороне.

— А это уже маленькие хитрости политики. Тебе лучше туда не соваться, если не хочешь потерять голову.

— А давно ли мы перешли с вами на «ты»?

Рейвен искоса бросил на меня взгляд и усмехнулся.

По коридорам сновали чиновники в безликих тёмно-бордовых мундирах и с одинаковым кислым выражением недовольства жизнью на лицах. Невольно создалось впечатление, будто их насильно воли оторвали от чего-то приятного и заставили работать.

Однако стоило появиться Рейвену, как недовольство испарялось, уступая место подобострастным улыбочкам.

— Милорд ван Кастер! Какая честь!

— Прошу, прошу, по этому коридору!

— Магистр Блэквелл уже ожидает вас!

«Вот что значит настоящая власть», — подумала я, наблюдая за этим представлением. — «Когда одно твоё присутствие заставляет людей плясать, как марионеток».

Мы поднялись на третий этаж по широкой мраморной лестнице и остановились перед массивной дверью. Латунная табличка гласила: «Корнелий Августин Блэквелл. Магистр. Глава Отдела Лицензирования».

Рэйвен негромко постучал.

— Входите! — донёсся из-за двери глубокий, приятный баритон.

Несмотря на пасмурную погоду, огромные арочные окна пропускали достаточно дневного света, отчего кабинет казался очень просторным. Высокие потолки были украшены искусной белоснежной лепниной: амуры, гирлянды цветов, магические символы.

Вдоль стен высились книжные шкафы, отполированного до зеркального блеска. За стеклянными дверцами рядами выстроились тома в роскошных кожаных переплётах с золотым тиснением: Магические Своды, Арканные Кодексы, Трактаты по теории и практике.

У широкого окна медленно вращался большой глобус на изящной бронзовой подставке. На его поверхности мерцали разноцветные точки: места силы, артефактные аномалии, магические школы и университеты, порталы и разломы реальности.

На полках, тянувшихся вдоль стен, была выставлена внушительная коллекция магических артефактов: кристаллы всех мыслимых цветов и размеров, руны, искусно вырезанные из кости, дерева, металла. Внутри стеклянных сфер клубился радужный туман, принимающий причудливые формы.

В углу даже красовался миниатюрный, но вполне действующий портал — круглая арка около полутора метров диаметром, внутри которой мелькали, сменяя друг друга, образы далёких мест: заснеженные горы, тропические джунгли, пустыни, океанские просторы.

За столом из морёного дуба восседал магистр Блэквелл. Он выглядел лет на пятьдесят, но при этом держался прямо. Седые волосы были тщательно зачёсаны назад с применением изрядного количества ароматной помады. Серые глаза за стёклами очков в изящной золотой оправе излучали незаурядный ум, проницательность и усталость человека, повидавшего слишком много на своём веку.

Увидев вошедшего Рэйвена, Блеквелл мгновенно преобразился. Аскетичное лицо магистра озарилось тёплой улыбкой, превратив строго начальника в простого человека, обрадованного встречей со старым другом.

— Рэйв! — забыв о солидности и должности, он стремительно вскочил из-за стола, едва не опрокинув локтем хрустальную чернильницу. Блеквелл обогнул стол широкими шагами и бросился навстречу, распахивая объятия: — Какими судьбами?! Клянусь Богами, я уж было решил, что ты окончательно зарылся в своих судоходных делах и напрочь забыл про старых друзей!

— Корнелий! — Рэйвен откликнулся с той же искренней теплотой, и я ахнула про себя, потому что никогда не видела его таким открытым. Они крепко обнялись. — Работа, ты же знаешь меня. Документы, контракты, переговоры с поставщиками, таможенные споры. Судоходное дело — штука беспощадная и крайне ненасытная. Она не прощает расслабленности ни на день.

— Знаю-знаю, сам такой же трудоголик! — раскатисто засмеялся Корнелий. — Департамент высасывает душу не хуже вампира.

Он, наконец, заметил меня, стоя́щую у двери и чувствующую себя не в своей тарелке, будто случайно вторглась в чужой закрытый мир.

Брови магистра выразительно поползли вверх.

— А это, полагаю, и есть та самая загадочная юная леди, о которой ты писал в своём скупом, как финансовый отчёт, послании?

— Позволь представить, — Рэйвен развернулся ко мне, и в серо-зелёных глазах плясали весёлые искорки.

Он протянул руку, приглашая подойти ближе:

— Леди Эвелин Миррен. Эвелин, это Корнелий Августин Блэквелл, мой старый друг, которому я обязан жизнью как минимум трижды. Мы вместе учились в Академии Магических Искусств на Северных Островах. Он регулярно вытаскивал меня из неприятностей, а я периодически вытаскивал его.

— Он нагло преуменьшает свою роль, как всегда, — заговорщицки шепнул Корнелий, подойдя ко мне. — Обычно именно я вытаскивал этого сорванца из передряг. Раз десять к одному, если быть точным и вести честную статистику.

Он склонился над моей рукой с галантностью, и губы едва коснулись кружевной перчатки.

— Искренне очарован знакомством, леди Миррен. Рэйв рассказывал о вас. Правда, — он с лёгким укором глянул на друга, — очень скупо, крайне неохотно и с большими купюрами. Он всегда был чертовски молчалив и скрытен, когда дело касалось… гм… личных дел.

Последняя фраза прозвучала с лёгкой, добродушной насмешкой.

Рэйвен едва заметно поморщился, и я с трудом сдержала улыбку.

— Мы пришли по делу, Корнелий, — резковато напомнил ван Кастер. Откровенность друга явно пришлась ему не по душе. — Леди Миррен необходима лицензия на ведение магической практики. Желательно без недельной волокиты, утомительных хождения по кабинетам и сбора трёх сотен бесполезных справок.

Корнелий всплеснул руками и энергично, деловито потёр ладони.

— О, конечно — конечно! Дело! Работа!

Магистр вернулся за массивный стол и достал из ящика толстую папку, перевязанную алой лентой.

— Документы, печати, формальности. Куда без этого, — пробормотал он, водружая на нос очки и пробегая острым взглядом по строчкам. — Так-так-так… Посмотрим, что у нас тут…

Он поднял глаза. В его взгляде отразилось неподдельное любопытство учёного, столкнувшегося с редчайшим феноменом.

— Исполнение желаний, верно? — Корнелий снял очки, задумчиво протёр стёкла платком. — Уникальнейшая специализация. За тридцать лет работы в Департаменте я ни разу не сталкивался с подобным Призванием.

Он подошёл к одному из шкафов, провёл пальцем по корешкам книг, выискивая нужную. Наконец, выдернул потрёпанный, явно древний фолиант в выцветшем кожаном переплёте. Затем вернулся к столу и почти благоговейно раскрыл книгу. Страницы пожелтели от времени, а края изрядно обтрепались.

— Вот. — Магистр ткнул пальцем в строку, написанную выцветшими чернилами на непонятном языке. — Последний официально зарегистрированный маг с даром исполнения желаний умер… — он прищурился, вглядываясь в цифры, — тысячу триста сорок семь лет назад. В пятьсот семьдесят третьем году от Восхождения Серебряного Стрельца.

Корнелий поднял на меня взгляд, полный нескрываемого восхищения и научного интереса:

— Это делает вас, леди Миррен, невероятной редкостью. Живым артефактом, если хотите. Вы понимаете, насколько уникален ваш дар?

Я неуверенно пожала плечами, чувствуя, как по щекам разлился румянец.

— Честно говоря, магистр Блэквелл, я ещё не до конца понимаю, как именно он работает. Всё произошло так стремительно — Призвание, регистрация, клиенты…

— Естественно. — Он закрыл фолиант, бережно погладил обложку. — Дар проявляется внезапно, резко. А понимание приходит с практикой. Иногда через годы. А иногда и через десятилетия.

Корнелий сел в кресло, снова нацепил очки и открыл папку, достав несколько официальных форм:

— Стандартная процедура получения лицензии включает в себя следующее: проверка базовых магических способностей и уровня контроля, заполнение анкеты с подробными сведениями о себе, торжественная клятва соблюдать Магический Кодекс и Этический Свод. Ничего сверхъестественно сложного.

Он задумчиво постучал пером по столу:

— Обычно весь процесс занимает минимум неделю. Иногда — две, если возникают бюрократические заминки. Но для друзей Рэйва, — он подмигнул, и глаза за стёклами очков лукаво заблестели, — я готов сделать исключение и управиться за пару часов. Максимум — три.

— Корнелий, ты лучший, — Рэйвен благодарно хлопнул друга по плечу.

— Знаю, — самодовольно усмехнулся магистр. — Поэтому и занимаю эту должность. Итак, леди Миррен, начнём?

Следующие два с половиной часа пролетели в плотном, изматывающем тумане заполнения бесконечных бумаг, ответов на дотошные вопросы и демонстрации магических способностей.

Корнелий одобрительно кивал, делая пометки в журнале:

— Контроль превосходный. Особенно для недавно пробудившейся ведьмы. Кто вас обучал основам? Можете назвать имя преподавателя?

— Частный наставник, — уклончиво ответила я, не желая впутывать Карла в официальные дела. — Предпочитает оставаться инкогнито.

— Понимаю, — Корнелий не стал настаивать. — Многие маги ценят анонимность. Что ж, этот таинственный наставник проделал великолепную работу. Обычно свежеиспечённые ведьмы всё вокруг поджигают, взрывают, телепортируются в самые неожиданные и неприличные места, вызывают случайных демонов…

Он не заметил, как я покраснела, вспомнив свою ночную телепортацию прямо в постель Рэйвена.

«Если бы он только знал», — мысленно усмехнулась я.

Рэйвен, сидевший в кресле у окна и погружённый в чтение газеты, уловил моё замешательство. Наши взгляды встретились, и в его глазах сверкнула озорная искорка. Конечно, он помнил. Такое явление, как лысая ведьма в постели при всём желании не забудешь.

Я демонстративно отвернулась, чувствуя, как между лопаток мазнуло огненной волной, будто он коснулся моей спины.

Часы на бронзовой подставке пробили три часа, когда Корнелий поставил последнюю печать на документе. Она с тихим шипением опустилась на бумагу, руны вспыхнули синим пламенем и медленно впитались в пергамент, оставляя мерцающий след.

— Готово. — Он протянул мне лицензию, и на строгом лице мелькнула почти отеческая улыбка. — Поздравляю, леди Миррен. Теперь вы лицензированный практикующий маг Норстрии. Специализация: общая магическая практика с уклоном во исполнение желаний. Лицензия бессрочная, действует до вашей смерти или добровольного отказа. Требует ежегодного подтверждения квалификации и своевременной уплаты налога.

Я взяла документ дрожащими руками. В носу защипало под неожиданно подступивших слёз радости. У меня получилось.

— Спасибо, — выдохнула я, не в силах оторвать взгляда от лицензии. — Огромное спасибо, магистр Блэквелл.

— Обращайтесь, если возникнут вопросы. Всегда рад помочь.

Корнелий проводил нас до двери. На пороге он хлопнул Рэйвена по плечу.

— И ты, приятель, заходи почаще. Не пропадай, как в прошлый раз на полгода. А то я начну думать, что ты специально избегаешь старых друзей.

— Постараюсь, — искренне пообещал Рэйвен. — Как только освобожусь от срочных дел.

Корнелий задержал его взгляд чуть дольше необходимого, потом перевёл глаза на меня. Что-то промелькнуло на его лице, но что я не смогла разобрать, а магистр не стал говорить вслух. Просто кивнул и закрыл за нами дверь.

***

Выйдя из Департамента, мы остановились на верхней ступени.

Дождь давно прекратился. Однако из-за сырости воздух стал неприятно прохладным. Сквозь прорехи в свинцовых тучах пробивались солнечные лучи. Они ложились на мокрую брусчатку медово-золотистыми бликами, превращая обычную улицу в сказочную дорогу из расплавленной бронзы.

— Получилось, — выдохнула я, крепко прижимая к груди свёрнутую трубочкой лицензию. Пергамент ещё хранил тепло чернил и острый запах магической печати. — Боги милосердные, у меня действительно получилось!

Я едва сдерживалась, чтобы не подпрыгнуть от радости как девчонка, получившая на именины долгожданного фарфорового пупса. Лицензия практикующей ведьмы! Теперь я могла принимать клиентов, не вздрагивая от каждого стука в дверь в страхе, что явятся инспекторы из Департамента с ордером на допрос.

— Ещё бы, — мягко усмехнулся Рэйвен и бесшумно раскрыл зонт над моей головой. Дождь давно закончился, но он всё равно укрыл меня от несуществующих капель. — С такой рекомендацией даже мёртвый получил бы лицензию на некромантию. У меня есть предложение.

Я фыркнула, пряча улыбку.

— Какое?

— Пообедай со мной, — произнёс он так, будто предложил чашку чая или прогулку по парку. — Хочу провести время вместе. Без попечительства, формальностей и масок.

Предложение прозвучало столь неожиданно, что я растерялась.

— Это приглашение на свидание, милорд?

Уголки его губ едва заметно дрогнули. В полуулыбке мелькнуло что-то похожее на смущение, будто Рейвену стало неудобно из-за своего предложения. А мне почему-то вспомнились слова моей прабабки из прошлого мира: «Если мужчине нравится женщина, то он ведёт себя как павлин. Но если он сконфужен и ведёт себя, как баран, то он влюблён».

— Можно назвать и так, — Рейвен чуть склонил голову набок. Солнечный луч скользнул по его скуле, высветив острую линию подбородка. — Если тебе будет спокойнее, обед между попечителем и подопечной в неформальной обстановке.

Внутренний голос буквально захлёбывался, крича о том, что если я соглашусь, то совершу ошибку. Большую ошибку, о которой потом пожалею. Но отказаться от возможности прикоснуться к новой жизни своего любимого, я считала ещё большей глупостью.

Я задумчиво покачала головой, хитро прищурилась и улыбнулась.

— Вы точно знаете, как завоевать женщину, милорд.

— Тогда поехали, — Рейвен протянул руку ладонью вверх. Стараясь не думать о том, что творю, я взялась за неё, и его тёплые пальцы сомкнулись вокруг моих. — Время не ждёт, а я заказал столик на половину четвёртого.

«Крыло Дракона» притаилось на западной окраине Миствэйла, в старинном особняке эпохи Третьей Империи. Высокие каменные стены, увитые густым тёмно-изумрудным плющом, надёжно укрывали его от нескромных взглядов. Само здание пряталось в глубине парка, словно драгоценность в бархатной шкатулке.

Экипаж остановился у массивных кованых ворот. Я невольно задержала дыхание, разглядывая их.

Дракон. Огромный и величественный, он раскинул крылья на обеих створках. Каждая чешуйка была прорисована с такой любовью и тщательностью, что казалась живой. В глазницах мерцали темно-алые рубины размером с голубиное яйцо, будто в них действительно тлел драконий огонь.

Стоило экипажу приблизиться, как створки бесшумно разошлись в стороны. Магия здесь была повсюду. Казалось, она пропитывала сам воздух, и я ощущала её кожей, как предчувствуют близость грозы.

— Здесь собираются только драконы? — спросила я, не в силах оторвать взгляд от особняка.

Трёхэтажное здание из чёрного камня казалось выросшим из самой земли. По углам высились изящные башенки с коническими крышами. Стрельчатые окна светились изнутри тёплым золотистым светом, а витражи переливались всеми цветами радуги, рассыпая на подъездную дорожку разноцветные блики.

Над главным входом горел зеленовато-синий факел, разбрасывающий снопики серебристых искр.

— И их избранные гости, — уточнил Рэйвен, подавая мне руку.

Я ступила на гравийную дорожку, и мелкие камешки хрустнули под каблуком.

— Это место, — продолжил он, не выпуская моих пальцев, — где мы можем быть собой. Без масок, без притворства, без необходимости скрывать истинную природу. Здесь безопасно.

Последнее слово он произнёс с особым нажимом, что я поняла — это относится и ко мне.

Дверь распахнулась, прежде чем мы поднялись по ступеням.

Нас встретил эталонный дворецкий: высокий, седой, с идеальной осанкой, в чёрном фраке и белых перчатках. Но его глаза… Стоило увидеть его глаза, как я едва подавила возглас изумления.

Глаза дворецкого были абсолютно чёрными. Ни белков, ни радужки, ни зрачка. Будто два бездонных колодца тьмы, в которых исчезали блики света.

— Милорд ван Кастер. — прошелестел он и поклонился Рэйвену с почтением, граничащим с благоговением. — Какая честь приветствовать вас в стенах «Крыла». Ваш кабинет свободен и приготовлен согласно вашим предпочтениям.

— Спасибо, Себастьян, — коротко кивнул Рэйвен.

Внутри клуб поразил меня благородной роскошью, той, что не кричит о себе, а спокойно и с достоинством присутствует.

Высоченные потолки уходили вверх, теряясь в полумраке. Позолоченная лепнина изображала драконов, застывших в вечном танце. Стены были обиты тёмно-бордовым бархатом, поглощающим звуки. Хрустальные люстры свисали с потолка на тяжёлых бронзовых цепях. Сотни подвесок рассыпали по полированному мраморному полу радужные блики. Мягкие ковры ручной работы приглушали шаги.

Повсюду была антикварная мебель из редких пород дерева, картины в тяжёлых золочёных рамах, мраморные и нефритовые статуи. Вазы с экзотическими цветами, названий которых я не знала, источали сладкий, пьянящий аромат.

Но всё это меркло перед тем, что здесь были настоящие драконы.

Часть из них приняла человеческое обличье: элегантные мужчины и женщины в роскошных нарядах, с хрустальными бокалами в холёных пальцах. Они могли бы сойти за обычную светскую публику, если бы не магия. Она исходила от них волнами, создавала ощутимый ореол древней силы.

А кто-то был в истинной форме.

Я замерла как вкопанная, увидев в одном из боковых залов дракона.

Какие же они здоровые! Он занимал бо́льшую часть зала, но это, похоже, нисколько не смущало его собеседника. Изумрудно-зелёная чешуя с золотистым отливом переливалась в свете магических ламп, как россыпь драгоценных камней. Сложенные вдоль спины крылья время от времени подрагивали. Длинный хвост с острыми костяными шипами на конце расслабленно обвивал мощное тело.

Вытянутая морда с рядами острых как бритва зубов была повёрнута к собеседнику. Пожилой мужчина в смокинге что-то негромко рассказывал, жестикулируя бокалом. Янтарные глаза дракона внимательно следили за каждым его движением.

Дракон пил из специального бокала размером с приличную бочку дымящуюся жидкость, переливавшуюся всеми оттенками синего и фиолетового.

— Не пяль глаза, — тихо произнёс Рэйвен прямо мне в ухо, и я невольно вздрогнула от горячего дыхания, защекотавшего шею. Пальцы легли на мой локоть. — Здесь это считается невежливым. Даже оскорбительным.

В его голосе сквозила лёгкая насмешка и снисходительная нежность, с которой взрослые смотрят на детей, впервые увидевших море.

— Прости, — я с трудом оторвала взгляд от изумрудной чешуи. — Просто я впервые вижу настоящего дракона в истинном облике.

Слова прозвучали по-детски восторженно. Осознав, что сморозила глупость, я прикусила нижнюю губу и смущённо кашлянула.

— Увидишь ещё, — пообещал Рэйвен. — Если, конечно, не сбежишь в ужасе раньше времени.

— Это вызов?

Вместо ответа он повёл меня вперёд. Я же старалась смотреть прямо перед собой. Однако боковым зрением всё равно ловила силуэты, движения, вспышки магии. В этих стенах древняя сила была столь же свободна, как ветер в горах.

Себастьян бесшумно шёл впереди. Дворецкий ни разу не обернулся, но я чувствовала: он знает о каждом нашем шаге.

Мы поднялись на второй этаж по широкой мраморной лестнице, прошли коридор и вскоре остановились перед резной дубовой дверью. Дворецкий распахнул её, поклонился и бесшумно, как тень, исчез в полумраке коридора.

Кабинет оказался небольшим, но удивительно уютным. Огонь в камине потрескивал поленьями, от которых исходил тёплый аромат яблони и вишни. Между глубокими креслами был накрыт круглый столик на двоих. Белоснежная скатерть из тонкого льна, серебряные приборы, хрустальные бокалы, свечи в старинных канделябрах казались штрихами, которые дополняли интимный полумрак помещения.

Огромное окно была задёрнуто тяжёлыми тёмно-бордовыми портьерами.

— Присаживайся, — Рэйвен шагнул ко мне сзади.

Его пальцы коснулись моих плеч. Плащ соскользнул с плеч, и прохладный воздух коснулся обнажённой кожи над вырезом платья. Но не это заставило меня вздрогнуть.

Его пальцы задержались на мгновение там, где шея переходит в плечо, и от этого лёгкого прикосновения под кожей растеклась тёплая щекочущая волна.

«Если так пойдёт дальше, — мелькнуло в голове, — то плакал наш обед. А вместе с ним — моя совесть и репутация честной женщины».

***

— Так значит, вы с магистром Блеквеллом вместе учились, — сказала я, подхватила вилкой кусочек запечённой форели и отправила в рот. — Никогда бы не подумала, что вы примерно одного возраста.

Обед оказался настоящим произведением кулинарного искусства: устрицы на колотом льду, с дольками лимона и каплями перламутрового соуса; ароматная форель со специями; запечённые овощи, политые густым ореховым маслом с пряностями. Всё это дополняло лёгкое белое вино с фруктовыми нотками.

— Драконы стареют медленнее, чем люди, — отозвался Рэйвен. — И живут значительно дольше.

— Судя по тому, как магистр выглядит, вам примерно около пятидесяти лет? — я покачала головой и отпила глоток вина.

— Почти угадала. Если быть уж совсем точным, то Корнелию исполнилось двести тридцать два полгода назад. Ну а мне двести тридцать пять.

Только чудом вино не потекло через ноздри. Откашлявшись, я прижала салфетку к губам, в глубине души надеясь, что столь Рэйвен не сочтёт столь бурное удивление верхом невоспитанности.

— Сколько — сколько? — я смотрела на него округлившимися глазами. — Двести тридцать пять? Так и напрашивается вопрос: а не видели ли вы осьминогоголовых чудовищ из дочеловеческой эпохи?

— Я — нет. А вот мои далёкие предки, да. И должен сказать, они действительно были ужасными.

— Предки или осминогоголовые? — не поняла я, всё ещё пытаясь осознать, что ван Кастер ровесник моего четырежды прапрадедушки.

— И те и другие. — Его взгляд задержался на моих губах и опустился к ключицам. — У драконов есть родовая память. По сути мы помним всё, что переживали наши предки. Это помогает не забывать об истинном предназначении.

— Звучит неплохо. Но с другой стороны, мне бы не хотелось помнить всех любовников своей прапрабабушки.

Рэйвен весело рассмеялся.

— Это нюансы. Со временем учишься отсекать подобные воспоминания, оставляя только самые необходимые. Драконы рано взрослеют и ко многому относятся проще, чем люди. Нам нет нужды сдерживать себя человеческими законами и моралью. Мы и так знаем, что можно делать, а что нельзя.

— Люди тоже это знают, — усмехнулась я. — Однако это не мешает им совершать преступления против ближнего своего.

— Всё дело в отношении к смерти. Люди мелочны и жадны, потому что осознаю́т свою хрупкость и смертность. Им кажется, что чем больше они накопят, чем выше залезут, тем дольше они проживут. А когда перед тобой открывается вечность, то по-другому смотришь на мир.

Я задумчиво разглядывала пузырьки в бокале с вином.

— То есть получается, что драконы бессмертны.

Рэйвен медленно покачал головой и пожал плечами.

— И да, и нет. Драконы не умирают от болезней или старости, как люди. Мы уходим лишь тогда, когда сочтём нужным. Некоторые драконы, которых ты сегодня видела, живут уже несколько тысяч лет. Мой прапрадедушка, например, прожил почти тридцать две тысячи лет, прежде чем решил уйти.

Если бы кто-то в моём прошлом мире сказал мне нечто подобное, то я наверняка сочла бы его потенциальным клиентом психиатрической клиники.

— Но ведь в таком случае драконы, — произнесла я, пытаясь сложить цифры в своей голове, — должны были размножиться до такой степени, что людям бы просто не осталось места на земле.

— В отличие от людей, у драконов рождается только один ребёнок, — пояснил Рэйвен. — Семьи, в которых двое и более детей, большая редкость для нас. И, как правило, такие семьи занимают более высокий статус в драконьем мире. Нас у родителей трое: я, Мартин и Лили.

— У тебя есть брат и сестра?

— Ты видела Мартина, — Рэйвен усмехнулся и многозначительно приподнял брови. — Он как-то прервал нашу встречу.

Вспомнив ошалевшего юношу, который ворвался в спальню Рэйвена в ту злополучную ночь, я смутилась. Так, значит, это был его брат. Представляю, сколько после этого было разговоров.

— А Лили? — поинтересовалась я, когда блёклый официант, внешность которого я даже запомнить толком не смогла, принёс десерт, чай и коньяк в пузатом бокале. — Она тоже живёт с вами?

— Да.

Рэйвен откинулся в кресле и задумчиво покачал бокал, наблюдая, как коньяк стекает по стенкам, оставляя маслянистые дорожки.

Огонь в камине отбрасывал на его лицо тёплые блики, отчего тени под скулами стали темнее. В этом освещении он казался одновременно моложе и древнее — мальчишка и тысячелетний дракон, запертые в одном теле.

— Эвелин, — произнёс он так, что я замерла с чашкой у губ. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне всю правду. Без утаиваний и недомолвок.

Фарфоровая чашка жалобно звякнула о блюдце. Я глубоко вздохнула, а медленно выдохнула.

— Мне следовало догадаться, — едко отозвалась я, складывая руки на столе, как школьница — на парту, — что весь этот обед «без масок» задумывался ради одного — вызнать мою тёмную тайну.

— Когда ты так раздуваешь щёки, то становишься похожей на рассерженного хомяка.

— Правда? А раньше ты называл это «козьим настроением».

Я прикусила язык, но было поздно.

Тёмные брови Рэйвена вопросительно приподнялись, и я осознала, что только что сама вручила ван Кастеру щипцы, которыми можно вытащить из меня всю правду. И судя по его взгляду, он не был намерен отпускать меня до тех пор, пока я не расскажу ему всё.

— А при чём здесь коза? — он решил пойти в обход. Весьма предусмотрительно, учитывая, что в прошлый раз я ушла от разговора в прямом смысле этой фразы.

Я хмыкнула. Вываливать всю правду мне не хотелось, но я прекрасно понимала, что молчать вечность у меня не получится. К тому же когда ещё рассказывать, как не в закрытом клубе, где собрались не только драконы и другие представители нечеловеческих рас.

— Разгневанная коза рогами может зад продырявить, — я криво улыбнулась. — Отсюда и козье настроение. Зачем тебе знать правду?

— Хочу понять, почему ты сказала, что я не помню тебя. И что значит твоё «вижу человека, которого любила в другом мире»?

— Что ты будешь делать, когда узнаешь?

Рэйвен сделал глоток коньяка и поджал губы.

— Всё зависит от того, насколько честной и откровенной ты будешь.

— А если я не хочу, чтобы вы знали, — я снова перешла на «вы», стараясь отодвинуть неприятный разговор. — Что самое страшное меня ждёт.

Он задумчиво пожал плечами и прикрыл глаза.

— Есть много способов заставить говорить человека.

— Пытать будете? — саркастично спросила я.

— Зачем же сразу пытать? Это грубо и негуманно. Я предпочитаю спросить. Если ты откажешься, я всё равно узна́ю. Но тебе не понравятся методы. А наживать врага в лице очаровательной ведьмы я не хочу. Поэтому и прошу рассказать всё добровольно.

— То есть у меня нет выбора?

— А это решать тебе, — он едва заметно улыбнулся и приоткрыл один глаз.

Я молчала, прикидывая, что может сделать ван Кастер, если я заартачусь. В общем-то, он мог сделать всё что угодно. Вплоть до того, что я просто не покину стены «Крыла Дракона» живой. И никто ничего не сможет с этим сделать. Даже если Минди и Карл будут разыскивать меня или напишут заявление о моей пропаже, никто и пальцем не пошевелит, узнав, что в деле замешан дракон. Но даже если я уйду из клуба живой и невредимой, то Рэйвену достаточно пальцами щёлкнуть, чтобы испортить мне жизнь всерьёз и надолго.

А значит, выбора у меня нет.

— Надеюсь, что завтра под моими дверями не будет стоять отряд инквизиторов, желающих меня отправить в Тёмный Замок, — негромко проговорила я и, помолчав, принялась рассказывать.

Сначала говорить удавалось с трудом, приходилось обдумывать, каждое предложение. А потом я махнула рукой на осторожность.

Я говорила о своём прошлом мире. О мире без магии, но с технологиями, которые здесь сочли бы колдовством. Об автомобилях, что мчались по гладким дорогам без лошадей, питаясь чёрной горючей жидкостью. О самолётах, рассекавших небо на невообразимой высоте. О телефонах, позволявших говорить с человеком на другом краю земли, видеть его лицо, слышать смех.

Я рассказала о своей прошлой жизни. О маленькой квартире с книжными полками до потолка. О работе преподавателем истории в университете и даже о мурчащей кошке, которая любила ложиться на телефон, когда тот звонил по утрам.

И только в самом конце я рассказала о нём. О том, случайно встретились в коридоре университета. О первом свидании и скромной свадьбе, о которой не знали даже самые близкие друзья и родные. И о том, как оказалась в этом мире из-за ошибки перевозчика душ.

Рэйвен слушал, не отводя глаз. Он не пытался прервать рассказ, не задавал вопросов. Со стороны могло показаться, что он погрузился в свои мысли, однако побелевшие костяшки пальцев, сжимавшие бокал, выдавали его напряжение.

— Я совершенно не знаю этого мира, — заключила я, растерянно разглядывая чаинки на дне опустевшей чашки. — Когда лекарь сказал, что после болезни у меня потеря памяти, я ухватилась за это объяснение, как утопающий хватается за тростинку. Ведь никто не будет задавать лишних вопросов человеку, который был на грани жизни и смерти, и вернулся совершенно другим. Но когда я смотрю на тебя, я вижу Алекса. У тебя те же черты, тот же голос. Но я прекрасно вижу и понимаю разницу между тем, каким ты был там, и какой здесь, в этом мире. Ты никогда не станешь Алексом из другого мира, потому что сами миры — разные. Законы, культура, семья, воспитание, всё!

Я замолчала, чувствуя, что словесный поток иссяк.

За окном шелестели листья старых деревьев, а по стеклу тихо барабанили капли дождя. За кованой решёткой камина потрескивал. Из-за стен клуба доносилась музыка, смех, но всё это казалось каким-то далёким, не имеющим к нам никакого отношения.

Рэйвен медленно поставил бокал на стол и устало провёл по лицу рукой, будто стряхивал невидимую паутинку.

— Другой мир, — повторил он тихо, словно пробуя слова на вкус. — Перерождение душ. Ошибка перевозчика.

Он резко поднялся, подошёл к окну и, отодвинув портьеру, уставился на вечерний сад. Его тёмный силуэт вырисовывался на фоне мерцающих огоньков.

— Это звучит как безумие, — глухо произнёс он.

— Знаю. — Я прикусила нижнюю губу, не сводя с него взгляда. — Именно поэтому я молчала. Кто в здравом уме поверит в такое?

— Правильно. Иначе койка в лечебнице для душевнобольных тебе обеспечена.

Он обернулся, и я невольно вжалась в кресло, увидев его лицо. Мне казалось, что он вот-вот возьмёт меня за шкирку и прикажет выдворить меня из клуба.

— Во всяком случае, — спокойно проговорил он и шагнул ко мне, — это отчасти объясняет мои сны. Однако я тебе говорил о них, а, значит, наплести можно всё что угодно.

Я поднялась с места и стиснула руки перед собой, стараясь унять дрожь.

— Я не ждала, что вы поймёте, — я старалась говорить спокойно, но обида стиснула горло. — Честно говоря, я предполагала, что именно так вы и скажете. Поэтому и молчала. Зачем тратить силы и пытаться что-то объяснить, когда и так знаешь результат? Вы хотели правды, милорд, — вы её получили. Благодарю за обед, но мне пора возвращаться домой. Дела, знаете ли, не ждут.

Я развернулась, чтобы уйти, но сильные пальцы крепко ухватили за руку чуть выше локтя.

— Докажи мне, — Рэйвен обхватил ладонями моё лицо и посмотрел на меня так, словно пытался заглянуть в самую душу. — Докажи, что твой рассказ — правда.

Кончиками пальцев он осторожно убрал прядь волос, упавшую на глаза. Пальцы скользнули по моей щеке и, очертив челюсть, замерли на подбородке.

— Если бы я только знала как, — тихо отозвалась я, не сводя с него заворожённого взгляда.

Он коснулся моих губ, так, будто боялся спугнуть. Тёплый дразнящий поцелую пах коньяком, сандалом, чем-то родным. Он мягко потёрся губами о мои, и я, отбросив в сторону страхи и сомнений, обняла его за плечи.

Чуть отстранившись, Рэйвен скользнул внимательным взглядом по моему лицу и снова бережно поцеловал. Его сильные руки нежно скользили по моей спине. Прикрыв глаза, я прижалась к мускулистому телу, наслаждаясь его близостью.

Из груди Рэйвена вырвался сдавленный стон. Он впился в мои губы с такой жадностью, отчаяньем, что у меня перехватило дыхание. Страсть туманила голову, растекаясь по венам огненными ручейками. Скользнув по широким плечам, я зарылась пальцами в тёмные, густые волосы.

Моя податливость словно сорвала последние оковы его сдержанности. Он целовал меня в отчаянном порыве, так, будто от этого зависела его жизнь. Его руки скользили по изгибам моего тела.

— Рэйвен… — выдохнула я, и собственный хрипловатый голос показался мне чужим.

— Просто молчи, — Потянув меня к креслу, Рэйвен усадил меня к себе на колени. Горячее дыхание опалило нежную кожу шеи, когда его губы прочертили влажную дорожку от уха до ключицы. — Дай мне запомнить этот момент.

Я запрокинула голову, открываясь ему. Тихий стон сорвался с моих губ, а пальцы вцепились в сюртук, сминая ткань. Мне было мало. Отчаянно, невыносимо мало.

Это было так восхитительно, что я потеряла ощущение реальности. Я словно зависла на самом краю пропасти, рискуя вот-вот сорваться вниз…

— Нам надо остановиться, — уперев руки в его грудь, я с трудом отстранилась. — Сейчас. Иначе мы оба потом пожалеем. А я… я не хочу так…

Рэйвен замер. Уткнувшись лицом в мою шею, он с шумом вздохнул, словно пытался удержать внутри что-то рвущееся наружу. Его тело всё ещё дрожало, и я чувствовала, каких усилий ему стоит не двигаться.

— Ты совершенно невозможная женщина, — прохрипел он наконец и поднял голову.

Во взгляде его было столько желания и сожаления, что я на миг забыла, как дышать. Больше всего на свете мне хотелось забыть обо всём и утонуть в его объятиях.

Но рассудок буквально вопил о том, чтобы я остановилась.

Рэйвен прикрыл глаза. Я видела, как заиграли желваки на его скулах, а на шее проступили вены. И невольно испугалась. Вздумай он взять меня силой, ему никто бы не помешал. Ни слуги, ни жутковатый дворецкий, ни тем более я.

Однако, когда Рэйвен снова открыл глаза, в них отразилась прохлада осеннего утра.

— Ты права, — проговорил он, и моё сердце болезненно сжалось от отстранённости, проскользнувшей в его голосе. — Мне нужно время, чтобы всё осмыслить.

Он помог мне подняться — бережно, но уже без той страсти, что была несколько минут назад. Тихо зашелестела ткань платья, когда я неловкими, непослушными пальцами попыталась его оправить. Губы всё ещё горели от поцелуев, тело жаждало его прикосновений, которых внезапно лишилось.

Я хотела было протянуть руку, коснуться его щеки, но момент был упущен. Между нами уже выросла невидимая стена.

— Я отвезу тебя домой, — прохладно сказал он, подавая мне плащ.

Его пальцы на секунду задержались на моих плечах, но он тотчас отстранился.

Мы молча покинули кабинет. Напряжение, повисшее между нами, било по кончикам нервов. Мне стало обидно. Как будто не получив желаемого, Рэйвен решил избавиться от несговорчивой подопечной.

— Мне бы хотелось больше, — тихо сказала я ему, надеясь, что сопровождающий Себастьян не услышит моих слов. — Но только не так. И не здесь.

Рэйвен не ответил. Казалось, он был настолько погружен в свои мысли, что даже не расслышал моих слов. Я тяжело вздохнула. Хотелось спросить, о чём он думает, но я так и не осмелилась.

***

Часы на каминной полке мелодично пробили четверть девятого вечера. Я, наконец, отложила перо в сторону, потёрла затёкшие пальцы и перечитала составленный отчёт для ван Кастера, хмурясь от усталости и раздражения.

Чёрные строчки выстроились аккуратными колонками: количество посетителей за неделю — пятьдесят восемь; сумма общего дохода — триста двадцать семь золотых сорренов; предстоящие расходы на жалованье слугам, материалы, содержание дома.

Вроде бы ничего не забыла. Всё по пунктам, как требовал Рэйвен.

Эти еженедельные отчёты раздражали до зубовного скрежета. Каждая цифра, каждая строчка напоминали о том, что я несвободна. Но я ничего не могла поделать.

Рэйвен, как и обещал, не вмешивался напрямую в мои финансовые дела. Вместо него это сделал Налоговый департамент Норстрии. К концу первой рабочей недели мне доставили сразу два официальных уведомления. Первое — с требованием незамедлительно заплатить сборы «за ведение коммерческой деятельности магического характера и законное использование зарегистрированных артефактов». Второе письмо оказалось ещё абсурднее: «подушевой сбор на наёмных слуг, проживающих на территории частного владения».

После прочтения обоих писем у меня невольно задёргалось правое веко.

На мои отчаянные вопросы Карл лишь развел руками. В Ордене магов налогами не обременяли. А в обычной жизни сборы и налоги — это удел аристократов, которые платили за слуг. Нудные лекции «Налогового Кодекса Норстрии» вогнали меня в беспросветное уныние. Я ни черта не понимала в определениях, процентах, подпунктах и исключениях.

После нескольких попыток разобраться во всем самостоятельно, я сдалась. Без опытного бухгалтера я окажусь и без денег, и без трусов. Причём очень быстро.

Пришлось снова просить помощи у Рэйвена. Прежде чем отправить деловое послание, я едва не извела все запасы бумаги. Я не очень-то верила, что после нашей последней встречи ван Кастер будет рад помочь. Слишком уж холодно мы простились. Однако на следующий день пришёл его ответ. Рэйвен попросил присылать ему еженедельные отчёты о доходах и расходах, приложил подробный образец заполнения и обещал разобраться с налоговиками.

Закончив свой первый отчёт, я поймала себя на том, что мысли упрямо возвращаются не к цифрам, а к Рэйвену.

Прошло две недели после обеда в «Крыле Дракона», и с каждым днём я чувствовала нарастающую тревогу. Мне не давала покоя ощущение, что после исповеди в клубе Рэйвен отстранился от меня.

С одной стороны, я прекрасно понимала, что мой рассказ звучал, как бред сумасшедшей. Действительно, как можно воспринимать ведьму, всерьёз утверждающую, что когда-то в другом мире они были мужем и женой? Вывод напрашивался сам собой: никак. Проще держать меня на расстоянии вытянутой руки, выполнять обязанности попечителя, но не более того.

С другой же стороны, мне было очень обидно. Ведь поцелуй-то был настоящим, искренним. В этом я не сомневалась ни секунды. И, наверное, поэтому ждала, что Рэйвен напишет письмо. Хотя бы две строчки, чтобы я не терзалась сомнениями в отношении нашего дальнейшего общения.

Но он молчал. А написать первой мне не хватало духу.

Я встала из-за стола и потянулась, разминая затёкшую спину. Накинула тёплый бархатный халат поверх ночной сорочки и, шлёпая босыми ногами по прохладному полу, поплелась вниз. Надо было отдать письмо Карлу с указанием отнести его завтра в «Дракарион-Астер».

Подойдя к двери кухни, я услышала взволнованные голоса слуг, которые явно из-за чего-то ссорились.

— …не должна этого видеть! — голос Минди звенел от плохо скрываемого отчаяния и страха. — Не сейчас! Боги, только не сейчас!

— А когда, по-твоему?! — рявкнул в ответ Карл, не скрывая кипящую в нём ярость. — Когда узнаёт от посторонних людей на улице?! Или когда чёртовы посетители начнут перешёптываться и обсуждать её за спиной?!

— Да тише ты! — Горничная всхлипнула и громко высморкалась. — Ты видел её глаза? Ты представляешь, какой это может быть для неё удар?

Даже не называя имени, я поняла, что слуги обсуждают меня. Любопытно узнать, что может стать для меня ударом. Никак папенька приказал долго жить? Или задумал очередную махинацию, чтобы отжать наследство Айрэн?

— Именно поэтому она должна узнать от нас! А не от…

— А что за спор, а драки нет? — сгорая от любопытства и нетерпения, я зашла в кухню.

Минди застыла у чугунной плиты с видом провинившегося ребёнка, пойманного с банкой вареньем. Раскрасневшееся от спора лицо резко побледнело, будто она увидела перед собой призрак.

Карл стоял рядом, отвернувшись к окну. Однако судя по напряжённым плечам и сжатым в кулаки рукам, было видно, что он на грани срыва.

— Так о чём вы тут яростно спорили? — Вопросительно заломив бровь, я переводила взгляд с горничной на Карла.

— Ни о чём, миледи! — с наигранной бодростью выпалила Минди, пряча руки за спину. Она буквально вжалась пухлыми ягодицами в разделочный стол и покосилась на возницу. — Правда, Карл? Просто… просто обсуждали меню на завтра! Думали приготовить вам рыбу или…

— То есть это от вас я должна узнать о новом меню, которое станет для меня ударом?

Я попыталась заглянуть ей за спину.

— Минди, что ты прячешь? Немедленно покажи.

— Ничего! То есть… это не… — Она побледнела ещё сильнее и судорожно сглотнула. — Мы просто…

Она снова бросила умоляющий взгляд на Карла. Но тот лишь обречённо вздохнул и отошёл от окна.

— Покажи ей, Минди. — Он сжал переносицу пальцами и зажмурился так, будто происходящее причиняло ему невероятную боль. — Всё равно узнает. Не сегодня, так завтра. Лучше пусть увидит сейчас, чем услышит сплетни от чужих.

— Но, Карл…

— Показывай, — отрезал он.

Минди неохотно вытащила из-за спины газету и протянула мне.

Я нахмурилась, глядя на горничную. Свежий вечерний выпуск «Миствэйлской хроники» ещё пах едкой типографской краской. Неужели «Хроника» написала обо мне такую же разоблачительную статью, как о Ровене? Вряд ли. Помнится, Рэйвен тогда воспользовался связями, чтобы говорливые репортёры всерьёз и надолго задумались, что они пишут и о ком. Разумеется, моё имя ещё какое-то время мелькало в статьях, но уже без грязных намёков о наших с ван Кастером взаимоотношениях.

На первой полосе, занимая всю ширину газетного листа, красовался дагеротип: Рэйвен в парадном камзоле, расшитом серебром, при всех орденах и медалях Дома Морского Дракона. Несмотря на явную торжественность, лицо у него было столь же радостным, как на похоронах любимой бабушки. А рядом с ним стояла женщина, красивая и изящная, как фарфоровая балерина. Огромные светлые глаза с вертикальными зрачками выдавали в ней драконью кровь.

Над снимком чернели огромные буквы заголовка: «Помолвка века! Лорд Рэйвен ван Кастер из Дома Морского Дракона и леди Лорелея Эдельхарт из Дома Серебряного Дракона объявили о предстоящей свадьбе!»

Газета с тихим шелестом выпала из ослабевших пальцев.

Нет-нет! Это, должно быть, какая-то чудовищная ошибка. Опечатка. Злая шутка больного на всю голову репортёра.

Наклонившись, я подхватила газету и принялась статью под снимком. Но буквы расплывались перед глазами чёрными кляксами, а сознание выхватывало лишь обрывки предложений: «…официальное заявление от главы дома ван Кастеров...» «…долгожданный союз двух древнейших и влиятельнейших драконьих родов Норстрии…» «...леди Лорелея, единственная дочь и наследница герцога Элеранского, известная при дворе своей утончённой красотой, блестящим образованием и безупречными манерами…» «…помолвка была тайной, но семьи приняли решение объявить публично…» «…грандиозная свадебная церемония пройдёт в Золотом Соборе Богини Лаэнти в присутствии королевской четы и всего высшего света…» «…Совет Крыльев единогласно выразил поздравления и полное одобрение столь выгодного альянса…»

Каждое слово, каждая фраза била словно наотмашь. Хлестко, больно, будто кнут надзирателя.

— Миледи? — голос Минди доносился, будто сквозь толщу воды. — Миледи, вам плохо? Вы бледная, как полотно… Присядьте, пожалуйста…

Свадьба. Рэйвен женится на другой женщине.

Где-то на периферии сознания одиноко билась мысль, что рано или поздно это должно было произойти. А на ком мог жениться дракон из знатного Дома? Только на себе подобной. Оскандалившаяся ведьма — ему не партия.

«Значит, он всё это время был помолвлен? — оцепенело думала я, уставившись в окно невидящим взглядом. — И тогда, когда я оказалась в его постели. И когда целовал меня в клубе. Вот и объяснение, почему Рэйвен отгородился от меня… Странно так... Я должна хоть что-то чувствовать. Ярость, боль предательства, отчаянье… Хоть что-то… А я ничего не чувствую… Ничего».

Я закрыла глаза, прислушиваясь к собственным ощущением. Но внутри, как будто что-то надломилось. Будто привычный мир и чувства раскололись, разбились вдребезги, подобно хрустальному бокалу, который со всей дури швырнули в стену.

Опустошение. Вот, пожалуй, единственное слово, которое подходило больше всего для описания того, что я чувствовала в тот момент. Опустошение во всем его леденящем и ужасающем смысле. Небольшая статья вынула из меня душу, ничего не оставив взамен.

Пальцы судорожно скомкали газету.

— Да пропади оно все пропадом! — процедила я сквозь стиснутые зубы. И не узнала своего голоса, — настолько надломлено он прозвучал.

Минди испуганно закричала.

— Миледи! Ваши руки!

Открыв глаза, я отрешённо подняла руку с газетой.

Ослепляющее пламя пожирало бумагу, превращая страницы в пепел. Странно, но я совершенно не чувствовала боли, не заметила жара огня, лижущего пальцы. Я смотрела на него как заворожённая, а в голове крутился лишь один вопрос: «Почему? Почему я ничего не чувствую?»

Зло затрещав огонь, перекинулся на пол. Алые языки побежали по доскам, оставляя чёрные обугленные полосы. Тонкая паутина трещин пробежала по стёклам окон с жалобным звоном. Осколки посыпались на пол, зловеще сверкая в отблесках огня. На полках тревожно затряслась посуда, будто колокольчики в бурю. Тарелки и чашки падали одна за другой на пол. Вслед за ними опрокинулся и чайник, разливая воду.

Дом наполнился стонами и визгом мебели и посуды.

— Миледи! Остановитесь! Пожалуйста!

Вырвавшаяся на свободу магия взревела раненым зверем между стен, ища выход из капкана. По стенам кухни, будто корни деревьев, разрастались трещины.

Сильные руки возницы схватили меня за плечи и тряхнули с такой силой, что в шее хрустнуло.

— Эвелин! — заорал Карл мне в лицо. — Прекратите немедленно! Вы слышите меня?! Вы разрушите дом! Он связан с вами. Если вы не прекратите...

Его крик оборвал оглушительный грохот из коридора. Вслед за ним послышались звон разбивающейся люстры. Штукатурка посыпалась с потолков белой пылью, забивающей ноздри. Вереща во всё горло, Минди в ужасе забилась под стол.

Сквозь вопли портретов и мебели я чётко расслышала дикий, безумный смех Ха-Аруса, от которого кровь застыла в жилах:

— НУ НАКОНЕЦ-ТО!!!

Над головой затрещала потолочная балка. Карл выбросил руку над головой. Защитный барьер вспыхнул серебристым светом, накрывая нас двоих куполом. Зашипев разгневанной змеёй, магия разорвала защиту как гнилую бумагу. Барьер рассы́пался искрами, с силой отбросив Карла к стене.

— Нет! — Он попытался подняться, но тут же осел на пол. — Эвелин, остановись! Ради всех богов, остановись!

Секунды растянулись, как в замедленном кино. Я наблюдала, как массивное дубовое бревно срывается с креплений и летит прямо на меня.

Последнее, что я запомнила, были искажённый нечеловеческим ужасом лицо Минди, и отчаянный, полный боли вопль Карла:

— ЭВЕЛИН! НЕТ!