Глава 3

Я прямо чувствовала вселенское горе червяка, он первым облюбовал эту сливу и теперь чуть не поплатился за это головой.

— Тьфу, — я быстро выплюнула остатки и положила надкусанную сливу на небольшую расколотую колонну.

— Он не опасен, — Ламий увидел нового соседа.

Я осмотрела вторую сливу на предмет дырочек и вздохнула, даже поесть нормально не дадут. Червяк уже вылез из остатков и недовольно полз в сторону дерева. Ламий, не смотря под свои костяные ноги, пошел ко мне:

— Стоит поторопиться госпожа, вам нужно приготовить себе спальню и восстановить алтарь, — и тут это убивец наступил на червяка, который все еще полз к дереву, быстро, надо сказать полз. Чмяк! Костяшкой Ламий передавил толстое тельце и червяк картинно взмахнув головой, и умер…

— Ламий, — я указала на поникшего червяка, — это первое живое существо, хм–м, не считая ворона, которого я тут увидела, и ты его убил. Пусть бы жил себе в сливах.

— В перисах, — тут же исправил Ламий и убрал свою костяшку с тела червяка. Я присела рядом и тронула того пальцем. Тут же с моей руки совался темный сгусток и впитался без остатка в толстенькое тельце. За секунду червяк из белого превратился в черного, а его черные глаза, наоборот, побелели и посмотрели на меня страшным взглядом. Я пискнула и отскочила от восставшего.

— И зачем вам такое мелкое умертвие? — скучно спросил Ламий, — никакого толку.

Червяк быстро зарастил раздавленное место, угрожающе встал торчком словно змея, а потом рыбкой без звука скрылся под землей, оставив тонкую дырочку в песчаной почве.

— Его нужно изловить, а то будет вам гадости подкладывать.

— Это я сделала? А что я сделала?

— Первое умертвие и кто? — Ламий потряс черепушкой и щелкнул челюстью, — Какой-то не стоящий чести быть восставшим червяк.

— Как я это сделала? — Я потрясла пальцем и хорошенько рассмотрела ладонь.

— Как, как, — сказал Ламий, — сила ваша некромантская почуяла, что вы хотите, и сделала. Вам нужно держать себя в руках особенно на кладбищах, так и почивших можно поднять. Предки вам за это спасибо не скажут. А лучше всего алтарь восстановить.

— Да чего ты прицепился, со своим алтарем? — я собрала в подол еще фруктов, они были крупные, так что десяти мне пока хватит. Оглядела сад и поняла, что в эти джунгли без мачете не пройдешь, а лучше всего пила.

— Алтарь — это ваш накопитель. Сила, которая сейчас разлита по всей вашей земле просто так, собирается в нем, а потом пускается на нужды поместья.

— Хорошо, — я вздохнула, — пошли искать спальню и думать, что делать в первую очередь, может, воду по пути найдем.

Мы долго блуждали по поместью, только сейчас я осознала масштаб работ и в то же время гордость, что все это теперь мое. В какой–то момент поняла, что за мной плывет не только сфера света, но и карта порхает рядом. Когда мне надо, она подплывает ближе и показывает, куда свернуть, а в остальное время я ела сливы. Червяков больше не попадалось, я основательно осматривала каждую сливу.

Оказывается, магические предметы слушают желания своих хозяев и подстраиваются, если у хозяев хватает силы. Вот, а он мне тут говорит, что у меня мало силы. Тянущее чувство в солнечном сплетении уже пропало и сейчас я чувствовала себя готовой свернуть горы, особенно когда основательно забила желудок.

Итак, спальня! Она была под стазисом! Сохранённая и целая, тут даже пахло духами. Это просто праздник какой–то. Дверь открылась легко и в тот же миг по комнате, которая осветилась сферой, прокатилась серебристая волна, раздался хлопок.

— Вашим покоям повезло больше, чем кухне, — сказал Ламий, а я с широко открытыми глазами осматривала большую комнату, больше похожую на зал для аудиенций, где вместо трона огромная кровать.

Все выдержано в красно-черном тоне с золотистой отделкой. Красиво и богато. Кроме кровати тут хватало мебели. Стены забраны в деревянные панели темного дерева, на кровати балдахин с парчовыми украшениями. Окна занавешены тяжелыми портьерами. Диванчики, зеркало в полный рост, в котором отражалась я ошарашенная и малость прифигевшая от разительного отличия комнаты от всего поместья. Видимо, провидение не стало доводить меня еще больше и дало маленькую плюшку в большом жбане с дегтем.

Из комнаты вели несколько дверей, которые я тут же обследовала. Одна в ванную комнату, если небольшой бассейн можно назвать ванной. Вторая на балкон, эту дверь я сразу закрыла, так как сплошной стеной висели лианы. Третья дверь вела в гардеробную, заставленную коробками и завешанную вещами.

Я пожирала взглядом разноцветье одежды, прикидывая, можно ли тут подобрать что-нибудь удобное и не такое вычурное.

— Думаю мода сейчас другая, но любая портниха сделает из этих вещей что-нибудь стоящее, — сказал, сунув в проем свою черепушку Ламий, — ткани дорогие, а вышивка и драгоценности стоят дорого.

— Нужно переодеться, — тут же кивнула себе, — и помыться.

Я правда была в земле, в пыли, и платье порвалось в нескольких местах. Я стала перебирать платья, которые тут висели на плечиках или на манекенах. Гардеробная была довольно большой комнатой. В моей прошлой квартире такая комната была залом. Мой взгляд остановился на темном бархатном костюме, где присутствовали штаны. Да, мне–то вы и нужны.

— Костюм наездника, — тут влез Ламий, — но у вас еще нет лошади госпожа.

— Лошади нет и желания ходить в платьях тоже нет, — отрезала я, сдирая рубаху с оборками на груди, с манекена, — Выйди, — строго сказала скелету, ну не могу я при нем трусы искать. Ведь брякнет что-нибудь заумное…

Трусы я не нашла, а вот заменяющие их рейтузы целую полку. Беленькие, из нежного материала, ну хоть что–то.

В бассейне была вода, прозрачная, надеюсь, чистая. Потрогала краны, которые, конечно, были нерабочими и выгнав любопытного Ламия, залезла в бассейн по колено. Вода была приятной, теплой, так что я, откинув подозрительность, села на специальный стульчик и прикрыла глаза. Лучше бы я их не закрывала…

Это была большая комната. Обставленная старинной мебелью. Синие гобелены, светлые панели, серебро в отделке, противоположность моим покоям. Я лежала на кровати, и глаза у меня слипались, хотелось спать. Рука поднесла ко рту бутылку и в горло полилось какое–то пойло. Что происходит? Где я? И почему черт побери я не могу управлять своим телом?

— Лири, — послышался из моего рта знакомый мужской голос, — где ты мышка моя я жду тебя твой котик.

Мышка… котик… а не тот ли это голос, что шептал мне о любви и обещал жениться? Я попыталась управлять рукой, но ничего не получалось. Этот алкаш опять булькнул пойлом и бросил пустую бутылку на пол.

— Я тут мой хищный зверь, — из комнаты, напротив, вышла девушка, голенькая завернутая только в серенький мех. Она ладошкой сделала махательное движение, словно царапала что–то в воздухе и забавно дернула носиком притворяясь мышкой. — Ой сейчас меня съест большой кот.

Не хрена себе у них ролевые игры! Я опять направила свою волю, чтобы сказать этим двум извращенцам пару ласковых, но не получалось. Все, что я могла это смотреть глазами этого алкаша, который уже вторую бутылку открыл и опять хлюпал свое пойло.

В какой-то момент он поставил бутылку, и не сводя глаз с мышки, быстро перемахнул кровать, откуда только силы взялись, и прижал к себе запищавшую девушку. Слава всем богам, что я не ощущала его обнимашек, лишь видела аккуратное ушко, в которое он что-то шептал. Вот гад! Очень знакомо шептал.

Значит, блондинчик мне не приснился… но почему я тут в его теле. Мама! Я не хочу это видеть! Белобрысый мельком взглянул на себя в зеркале, бессовестный соблазнитель и чуть приподнял одну бровь. Не удивилась бы, облизнись он смотрясь на себя в зеркало, самовлюбленный паразит. Мне тут же поплохело, как я вспомнила, что мы вытворяли на кладбище, ночью, на плаще. Ведь я думала, что это сон! Сон черт побери!

Этот ловелас уже прижал девчонку к кровати, и его белые волосы закрыли обзор. Меня такая злость обуяла. Уж не знаю почему, меня в его тело закинуло, но спасибо тебе провидение, что не оставило в неведении. Я злилась и вдруг поняла, что одна из рук стала мне поддаваться. Я усилила напор воли, и рука подогнулась, а блондинчик завалился на одну сторону. Девушка еще не поняла, что происходит, и довольно попискивала, а вот «любвеобильный котик» понял, что что-то не то.

Особенно когда по его морде прошелся собственный кулак. Уверенно так прошелся. А потом по носу, а еще в глаз. Вот тебе! Я теперь терпеть не могу блондинов! Мерзкие бледные слизняки!

— А–а–а! — я очнулась в бассейне и вскрикнула.

— Что случилось госпожа! — заскочил в ванную Ламий.

— Пошел вон! — взвизгнула я и кинула в него первый попавшийся бутылек которых тут было в довольстве.

Скелет тут же скрылся за дверью, и обиженным голосом сказал:

— Я же вас спасать.

— Я сейчас выйду, и мы серьезно поговорим Ламий, — сказала я строгим голосом.

— Я ни в чем не виноват, — тут же послышался голос скелета, — она сама так решила, кто ж знал, что все так обернется.

Я ничего не поняла, но решила, что займусь непонятным потом. А сама схватила первое попавшееся черное полотенце, завернувшись в него, вышла в комнату.

— А теперь костяшка ты паразитическая скажи-ка мне еще раз, ты видел тут блондина?

— Какого блондина? — Скелет словно очнулся. — Ах блондина! Был тут один. Вы, как по осоте пробежались так он и объявился, речами сладкими вас заманил на брачное ложе и замуж взял.

— Чего? — Челюсть моя, наверно, упала ниже плинтуса, потому что слова скелета выбили из меня весь напор. — Как замуж взял?

— Я был против, — тут же всполошился скелет, — какой–то светлый и наследница Черной Маэры, немыслимый мезальянс.

— Кто такой этот светлый? — ошарашенно спросила я.

— Муж ваш теперь, Асидор Мормант.

— Имя дурацкое, — сказала я, потом всполошилась, — Карта, а, ну сюда лети.

Карта тут же подлетела поближе и раскрылась мне, показывая план дома. Точка, которая показывала меня, была с надписью Римма Ализардова — Мормант.

— Вот тебе и сон, — сказала я и села на ближайший стул, — Не ждала, не гадала, мужа нашла.

— Да обидно, но если второй муж будет выше титулом, то сместит этого самозванца, — сказал Ламий.

— В смысле второй муж, — моя челюсть наверно на место сегодня не вернется.

— Ну как же, — Ламий уже пришел в себя и стал рассказывать, — испокон веков дракониц было мало, так что мужей у них было много. Сколько сил есть мужей иметь, столько и имели. Черная Маэра, пусть кости ее закрывают вас от врагов еще сто веков, имела десять мужей, да наложники у нее не переводились. Правда, уж сильно вспыльчивыми были наследницы, долго не жили, одна ваша бабка–то и осталась от человеческого мужчины. Слаба была норов показывать вот и выжила. Земли правда почти все потеряла, осталась вот одно поместье.

— А разве сейчас разрешено многомужество, может просто развестись, не хочу я с этим козлом хоть что-то общее иметь, — сказала я и пошла в гардеробную переодеваться. Еще волосы мокрые высушить надо. Тяжело вздохнула, потом закрыла дверь гардеробной, чуть не прищемив челюсть Ламию.

— Так, у темных никто никому не указ, как хотят так и живут, а разводится зачем, лучше убить, да скелет сделать, пусть прислуживает. Ваша прапрапрабабка так со мной и поступила.

Я замерла, слушая объяснения Ламия. Очень хотелось просто заснуть и проснутся у себя дома перед тем, как мне Сиверина позвонила и не брать трубку.

— Ламий лучше развестись, — сказала я, — я не выдержу еще одного такого же как ты. Не хочу даже близко его видеть и слышать о нем тоже не хочу, даже в виде скелета.

— А вот это уже невозможно госпожа, — глубокомысленно сказал Ламий, — все–таки я вам предлагаю в скелет…