Глава 2

— Мать моя женщина, что за страшилище⁈ — я смотрелась в воду небольшого озера как в зеркало и вздыхала. На спокойной глади отчётливо была видна распухшая покрасневшая физиономия, на которую без слез не взглянешь, — Как ты говоришь, эта трава называется? — спросила я скелета, который утром принялся отчитывать меня как какого-то ребенка.

— Осота, — буркнул Ламий, так его звали, а недовольный он, потому что я после сна была злая и больная. Мало того что с бодуна так еще и травой какой–то себя исхлестала, что опухла и чесалась. — Советую идти в поместье и привести себя в надлежащий вид. Не дело это, что наследница Ализардов ходит как последняя нищенка.

— Эй, чего это нищенка, — я скривилась от боли, когда тронула несчастное лицо, — я за это платье немало денег отвалила. Кстати, ты вчера тут блондина не видел?

— Не видел, — скелет щелкнул челюстью и отвернулся, прямо на все сто восемьдесят градусов.

— Ну и ладно, хорошего понемногу. Эх, все–таки сон это был, — я вздохнула.

Насмотревшись на свое несчастное лицо, я решительно встала.

Кругом была тишина. Птички не летали, насекомые не стрекотали, ветра и того не было. Странная тишина.

— Ладно веди меня Сусанин, — сказала я скелету.

— Я не Сусанин, — возмущался помощник, — Ламий меня зовут, Ламий.

— Ну хорошо Ламий веди меня к «Скелету Дракона» мне что-то есть охота, там же есть еда.

— Есть, — зашевелил своими босыми костяшками скелет. — Там все есть. Если вас поместье примет. Я сомневаюсь, что ваши предки согласятся на такую наследницу.

— А чем я своим предкам не угодила, — я шла следом за скелетом и почёсывала открытые руки. Платье мое оказалось порванным, туфли грязными со сбитыми носиками. Только карта, как сверкала, так и сверкает, показывая мне местность. Что интересно я в ней отображалась, маленькой зелёной точкой, которая была подписана Римма Ализардова–Мормант. Откуда у меня еще приставка взялась я не знаю, но может, те, кто живет в поместье, расскажут. Ламий мне уже поведал, что я принадлежу славному роду Ализардов, потомки мы драконов, черных драконов, владеющих темной магией. То-то же меня всегда к темным заклинаниям тянуло. Порчи привороты я не делала, так как считала, что закон бумеранга никто не отменял, а перекладывать на других свои беды я не считала правильным. Вот такая честная темная ведьма с принципами. Но когда наказать кого надо, то с превеликим удовольствием. Я за справедливость.

— Скажи мне Ламий, а я домой отсюда смогу вернуться?

— Вы дома госпожа, — скелет все еще дулся, что я его утром пнула, ну ладно была не права, а чего он ко мне со своими претензиями. Я только глаза открыла, а тут он. Бежать я больше не стала, а вот со страху пару раз его хорошенько пнула. Еще и картой сверху приложила по голому черепу, а тубус надо сказать у карты тяжелый.

— Получается не знаешь, — хмыкнула я, отчего Ламий взвился как свечка и повернул свою черепушку со сверкающими глазницами в мою сторону.

— Я все здесь знаю! — сказал он немного визгливо, довела я беднягу. Ну есть, у меня такое, мне человека вывести из себя пару минут нужно. Ламий, конечно, не человек, но очень уж человечный для нежити.

— И пока вы алтарь не возродите, порталы строить не сможете, просто сгорите без поддержки рода.

— Хм–м, понятно, — сказала я, хотя ничего понятного мне не было. Но я отложила вопросы о доме на потом, так как пока мне тут нравилось. Даже с распухшей физиономией, на стертых до крови пятках, мне здесь нравилось. Первая причина, конечно, магия. Для человека, который всю жизнь о ней грезил это как кофеману добраться до кофемашины. Как заядлому рыбаку, прийти к озеру с большущими рыбами… в общем, я тут, наверное, задержусь, даже если меня будут выпроваживать, буду цепляться зубами за все, что можно, лишь бы магию изучить.

Если верить Ламию, то я некромантка, теперь бы проверить столь приятную новость и увидеть ту магию.

А вот вторая причина, почему мне тут нравится, это наследство, если мне тут перепадает наследство грех от него отказываться. Знаю могут быть подводные камни и наследство может оказаться тем еще грузом, но это так будоражит, что, если бы не стертые ноги я бы бежала посмотреть, что там за дом мне достался.

Мы топали по еле видимой дороге, которая на карте называлась трактом. Раньше наверно она была пошире, да и ровнее, но сейчас плиты покосились, а мелкие кустики по обочине превратили ее в узкую тропинку.

— А люди тут есть? — спросила я скелета, — как же мне без людей-то, одичаю.

— Есть в деревне, — кивнул Ламий, — «Нежная кровь» называется.

— О точно, — я заинтересовано уставилась на карту в моих руках, — да есть тут такая деревня, а вторая тогда чья, «Старые кости»

— Нежить там живет, — клацнул Ламий челюстью, надо будет ему сказать, чтобы так не щелкал, зубы потеряет, они и так у него желтые и в зазубринках. — Не советую я вам туда идти, пока алтарь не восстановите. Нежить может вам не подчиниться.

— А они не такие, как ты? — спросила я.

— Нет, конечно, — возмутился Ламий, — я особенный, во мне кусочек души есть.

— Ого, — удавилась я, — тут и так можно делать.

— Ваши предки были могущественными магами, пока их не постигла страшное проклятие.

Я остановилась и смотрела вслед скелету нахмурившись, только проклятия мне не хватало.

— И в чем заключается проклятие? — спросила я скелета.

— Они не находили свою пару, — скорбно сказал Ламий, — ваши предки, драконы передали вам свою кровь и силу, но и свое проклятие, только от избранного будут у вас рождаться сильные дети, некроманты.

— Фух ты, — я махнула рукой, — напугал, я уже думал, чего страшного было.

— Это и есть страшное, ничтожное потомство, которое не может восстановить алтарь и дело семьи, вот ваше проклятие. Мало кто из Ализардов нашел свою пару, а без этого дети пустышки без магии.

— А напомни-ка мне, что там за дело семьи, — спросила я скелета, пропуская мимо ушей слова о потомстве, вот о чем я не думала так это о детях. Но потом замерла, вглядываясь в свой новой дом.

Прямо за поворотом, который порос кустами и молодыми деревьями открывался прекрасный вид. Чудесный завораживающий, сбивающий дыхание, я поняла, что не дышу, и громко выдохнула.

Многоэтажное здание, построенное хаотично, но красиво. Зелень, обильно поросшая по стенам, небольшие водопады, весело бурлящие из окон, и огромный костяной дракон, который распахнув свои костяные крылья, возвышался над всей этой красотой, придавая поместью сказочный вид. Теперь я понимаю почему «Скелет Дракона».

— Ваши предки создавали поистине волшебные вещи, которые до сих не смогли повторить, живые артефакты, — отвечал мне на вопрос Ламий, а потом обратил внимание, что я застыла статуей и тоже повернул зелёные глазницы в сторону поместья, — Это ваш дом госпожа Римма.

— А дракон настоящий? — спросила я.

— Конечно, праматерь вашего рода, Ализард Маэра, черная драконица и гроза светлых. Она отдала свое тело для создания неприступной цитадели. Но когда война прошла, ваши предки основали тут свой род. Ваша прапрапрапрапрабабушка была ее дочерью от человеческого мужчины.

— Охренеть! — только и смогла я вымолвить, рассматривая свое наследство. Если минуту назад я просто хотела, чтобы все оказалось правдой, теперь я всей душой желала это поместье себе. Оно мое! Моя прелесть!

Мое тело само активно зашевелило конечностями и потопало в сторону поместья, я же не отрывала взгляда и рассматривала, что же мне досталось. Надо сказать, что при более близком рассмотрении я увидела, что красота–то есть, но разруха тут полная. Стены потрескались, кое-где были видны пустоты, словно кто огромный отхватил пастью кусок побольше. А вода из окон? Что–то там неладно внутри. Ламий шаркал, следом, звеня своими косточками и не отставал. Когда я оказалась возле огромных ворот, которые при моем приближении угрожающе сверкнули красным светом, то спросила скелета:

— И как мне туда войти?

— Подтвердить, что вы кровь от крови, плоть от плоти, — нудно сказал скелет.

— Кровью капнуть на ворота? — я стала рассматривать произведение древних зодчих в поисках какой–нибудь рунной фигни, но кроме круглого отверстия ничего не находила.

— Какой кровью? — возмутился Ламий моему незнанию, — в ваших руках древнейший артефакт, который был создан специально для поместья «Скелета драконов» Он является ключом к поместью и также вашим персональным порталом, которым вы можете пользоваться по всем вашим землям. Он и есть подтверждение того, что вы наследница, а так бы я с вами и разговаривать не стал, — фыркнул скелет и как это у него получается, вести себя как человек, не имея нормального тела.

— Так что делать? — Я нетерпеливо стала рассматривать свою находку. Тубус сделан был из черной кожи, сверху покрыт золотой оплеткой с красивыми узорами, в тонкую щель вылезала карта, которая сейчас стала закручиваться внутрь тубуса и сам он вдруг вырвался из рук и взмыл в воздухе. Я даже рот открыла. Проявление магии завораживает. Артефакт сверкнул, окутываясь темной дымкой, и поплыл к отверстию в воротах. Ворота сразу загудели, как провода, стоило тубусу влезть внутрь отверстия и там щелкнуть. А через мгновение красный свет сменился синим и ворота сами стали открываться.

— Это великий день! — пафосно воскликнул Ламий, — Наследница Великого рода Черной Маэры вернулась в свой дом!

— Ты ж говорил Ализардов, — не отрывая от сверкающих магией ворот взгляда, переспросила я у скелета.

— Это драконье прозвище праматери рода, — шикнул на меня Ламий и вылез идти первым в поместье, показывая мне дорогу.

Тубус, кстати, уже вылетел из своего гнезда и влетел в мою руку, словно родной, отбив при этом пальцы. В отверстии тут же показалась карта, которой я сказала, словно она могла меня понять:

— Не сейчас, порвешься еще, — что интересно карта послушно залезла назад.

Продираться сквозь бурьян, кусты и переплетение лиан было просто подвигом. Моя кожа, которая еще не отошла от действия дурманящей травы осота, стала чесаться еще сильней, а мозоли в тонких туфлях, скорей всего лопнули и саднили. А еще очень хотелось есть, так что голод перекрывал всю физическую боль и пинал идти вперед. По пути я ухватила за костяную руку Ламия, который трепыхался в ветвях кустарника и как таран поперла вперед.

— Вам нужно будет изучить заклинание очищения, — бубнил Ламий, — предстоит много работы.

— Что–то я сомневаюсь, что здесь есть еда, — сварливо сказала скелету, — и все остальное, что ты обещал.

— Я спал много веков, — отозвался Ламий, — лишь когда наследница ступила на землю рода, я проснулся, чтобы служить ей.

Наконец мы вышли на небольшое пространство, которое было чистым по причине того, что было крыльцом. Кругом лежали пожухлые листья, пахло сыростью, землей и цветочным ароматом. Ну хотя б не зима и на том спасибо. Как подумаю, чтоб я делала зимой в тонком платье, дрожь по коже.

— Это знаменательный День! — завел свою шарманку скелет, а мне опять хотелось стукнуть его по лбу тубусом. Какой знаменательный день? Скорее прибыла рабочая сила, для очистки территорий. Но я не против. Честно, впервые мне интересно и любопытно, вечная скука, которая черной депрессией, доставала меня на Земле, бесследно ушла.

Я не обращая, что там декламирует Ламий, ткнула рукой в двери. Они были высокие, скорее всего, каменные, с резьбой и разными картинками, похожими на фрески. Картины были в плачевном состоянии, но было видно, что там изображены драконы. Дверь, естественно, на мой удар не поддалась. Я передала карту Ламию, который сразу заткнулся и принял тубус, почтительно склонив голову, а потом оперлась двумя руками в пыльную поверхность и надавила всеми своими пятьюдесятью шестью килограммами. Сначала раздался скрип петель, которые не смазывались столетиями, а потом одна из створок дрогнула и немного поддалась, открыв небольшую щель, если постараться, можно пролезть, что я и сделала.

Потом отдышалась и обозрела огромный холл. Наверно, предки были высокого роста или страдали манией гигантизма. Потолок был высоким очень, в его своде уже давно жили птички, обгаживая дорогую мозаику своими экскрементами и склевывая позолоту. И как мне это все отмывать–то? Куполообразный потолок состоял из стеклянной мозаики и освещал холл разноцветной радугой, было красиво, но кошмарно грязно. Куски коры, ветки, лианы, которые стелились по стенам и скрывали картины, гобелены и развешанное по стенам оружие. Не думаю, что бутафорское. Когда–то тут была мебель, которая сейчас превратилась в кучи хлама и в этих кучах тоже кто–то жил, потому что мелкие грызуны похожие на мышей, активно носились по всему холлу, возмущенно попискивая на все лады, и были мне не рады.

— Стазисные заклинания истощились, — сказал потерянным голосом Ламий, — они были рассчитаны на долгое время. Скорей всего накопители треснули или руны стерлись.

— Какая разница, — сказала я хриплым голосом, пить хотелось тоже, — тут нет еды.

— Может, в других комнатах сохранилось хоть что–то, — сказал Ламий, — ваши предки были запасливыми и предусмотрительными.

— Куда ж теперь деваться, — сказала я, стараясь сильно не злится, когда я голодная, то ужасно злая, — будем искать.

Второй зал был скорее распределяющим, огромная лестница вела на второй этаж, а несколько коридоров отпугивали черными зевами.

— Нужно призвать сферу, — сказал Ламий, — тут нет освещения и можно покалечиться.

— Если бы я знала, то, наверно, призвала бы эту сферу, — фыркнула я скелету.

— Кто вас обучал, даже обыкновенное освещение создать не можете, — нудил Ламий.

— Никто, — буркнула в ответ и попыталась снять со стены торчащий факел, но тот несмотря на сырость, не сгнил и не поддавался на мои попытки его вытащить.

— Ц–ц–ц, — покачал черепушкой Ламий, — совсем неуч, до чего докатился род⁈ Это настенный осветитель его нельзя снять, лучше призвать сферу, хоть что–то вы должны уметь!

Я медленно повернулась к скелету, который, видимо, по моему злобному выражению лица, заподозрил во мне садистские желания и отступил на пару шагов, прижимая к лохмотьям на своей груди карту.

— Это очень легкое заклинание, — тут же быстро сказал он, — просто скажите Апирусс и пожелайте осветить комнату вокруг себя.

— Апирусс! — рявкнула я раздражённая нравоучениями и голодом, — а потом прикрыла глаза и ломанулась в сторону первого попавшегося коридора, — Твою мать! А–а–а–а!

Небольшая шаровая молния хорошо все вокруг освещала, а также плыла вслед за мной, норовя подпалить волосы.

Скелет несся следом и клацал зубами:

— Ах, я совсем запамятовал, Апирусс это боевое заклинание, а сфера освещения Асирусс.

— Я тебя прибью, — спотыкаясь и цепляясь за стены, я пыталась не останавливаться, так как боевое заклинание стреляло молниями и гудело как высоковольтные провода уже совсем рядом, — что теперь делать, как его выключить?

— Я боюсь теперь сказать не то что надо, меня нужно проверить на поломку, — сокрушался скелет.

— Говори давай, — крикнула я Ламию, когда мы вбежали в еще один большой зал, в котором правда не было стеклянного потолка и свет шел только от шаровой молнии. Она, кстати, медленно и неотвратимо ползла в нашу сторону.

— Обычно боевое заклинание направляют на врага и желают его убить, но так как врагов тут нет, можно направить в стену, — Скелет спрятался за моей спиной и уцепился за подол платья своей лапкой.

Я за пару минут бега вспотела, дышала как загнанный лошадь и отступала от приближающегося шарика. Так нужно пожелать, чтобы заклинание ударилось в стену. Как желать⁈ Легко представлять это, сидя на диване, и совсем страшно, когда все происходит наяву. Все разумные мысли испаряются.

— Убейся об стену! — сфера плывет ко мне, нет, не так, сконцентрируйся Римма, ты же аттестованная ведьма, сама должна знать, что нужно сконцентрироваться. Я вперила взгляд в заклинание, которое уже было в пару метров и провела зрительную верёвку от себя к шарику. Потом мотнула головой желая, чтобы шарик ушел в стену. О мой бог! У меня получилось! Силой взрыва нас с Ламием отбросило в противоположную стену и посекло мелкой крошкой, хорошо сверху потолок не обрушился.

— За что мне это⁈ — воскликнула я в темноте, отплевываясь от песка и пыли.

— Учиться надо было, — тут же пронундел Ламий.

Я пошарила рядом, и схватив первый попавшийся камень, метнула его на голос, с удовлетворением услышала, как снаряд звонко стукнулся по костяшкам.

— Ай, — возмутился скелет, — я слишком дорогой артефакт, чтобы в меня кидать камни!

— Заткнись! — отрезала я, — Лучше скажи второе заклинание точно сфера освещения или это будет уже огненный файербол.

— Я не помню! — воскликнул Ламий, — у меня точно управляющий контур сломался, я свою память не могу сконструировать.

— Так, — сказала я, — приготовься если, что бежать. В любом случае будет светло, и мы побежим назад.

Я продышалась и на ощупь встала. Лицо болело еще больше, а руки мелко дрожали. Проморгалась, хотя это было бессмысленно кругом была темень, что закрывай глаза, что держи открытыми. Но если ярко вспыхнет, нужно глаза закрыть, чтобы не ослепнуть. Идти на ощупь в такой разрухе это еще хуже, заплутаем в этих лабиринтах.

— Асирусс, — воскликнула я и пожелала света. Приоткрыла один глаз, готовая опять бежать, но Ламий уже успокаивал:

— Вот, это настоящая сфера.

Шарик был с мою голову, освещал мягким светом пространство и было видно, что вокруг него есть темная дымка. Я внимательно рассматривала второе мое второе заклинание и не могла поверить. Я все–таки маг!

— Вы можете настроить насыщенность света, — уже нудил Ламий, — темная оболочка позволяет делать свет ярче или глуше.

Я уже сама это заметила и пожелала, чтобы свет горел ярче. Было странное ощущение, словно у меня появилось еще один чувствующий рецептор. Я интуитивно понимала как с ним работать. В груди сжимался тяжелый комок, который не давал дышать всей грудью. Силенок, видимо, у меня, аттестованной ведьмы, маловато.

— Теперь можно обследовать территории поместья и найти нужную вам еду госпожа, — Ламий уже стоял рядом и прижимал к себе карту.

— Карту давай, посмотрю, вдруг она может показывать план дома.

Ламий щелкнул челюстью, но карту сразу протянул. Я еще раз недоверчиво понаблюдала за застывшим шариком света и посмотрела на тубус, желая лицезреть карту. Она послушная моей воле тут же вылезла наружу и сверкая по краям магией, стала показывать мои земли.

— А дом можешь показать? — спросила я карту.

— Необязательно говорить вслух, на артефакты вы можете влиять мысленными командами, — все–таки не выдержал Ламий и умничал.

— Когда мне нужен будет твой совет, я спрошу, — недовольно покосилась на скелет.

Артефакт карта, мне, естественно, не отвечал, я вздохнула, просто не будет, но ошиблась. Карта блеснула золотистым и тут же очистилась от рисунка земель. А потом на ней медленно показался план поместья. С такими же витиеватыми надписями. Быстро найдя столовую и кухню, я потопала по горам мусора:

— Главное еда, а потом уже все остальное, сказала я скелету, — тот благоразумно молчал, лишь шевелил своими конечностями.

Что я могу сказать прогулка по дому, больше похожему на замок, вызвала удрученное настроение. «На те боже, что нам негоже» Вот так можно охарактеризовать мое наследство. Но я встряхнулась и сказала себе не унывать. У меня есть магия, есть где жить, и скоро я найду еду, даже если это будут одичавшие фрукты или овощи из оранжерей и огорода. Были тут и такие названия на карте.

— Только не говори, что это можно есть, со скепсисом я смотрела на усыпанное плодами деревце, — у тебя там в базе данных точно написано, «съедобно»?

В кухне и столовке царила разруха, один плюс там не было сырости, но едой точно не пахло. Все продукты, которые лежали на полках и в ларях, давно превратились в пыль.

Желудок громко оповещал меня, что скоро будет есть изнутри, и мы, раскидывая по пути хлам и путаясь в лианах, потопали в сад.

— Перисы, очень вкусные, — клацнул Ламий опять челюстью, — помогают утолить голод и жажду.

— Ну, смотри костяшка, если я умру, то буду тебя привидением мучить до скончания веков.

— Чур меня, — Ламий взмахнул конечностью и отскочил подальше, — некроманты могут проклинать посмертно, осторожно со словами.

— Ах, значит, я могу отравиться⁈ — сказала я и посмотрела на деревце голодными глазами. Если честно мне уже было все равно, никогда в жизни я не хотела так есть, как сейчас. Так что я смело потопала к деревцу и сорвала парочку фиолетовых плодов. Похоже на сливу. Обтерла их о платье и аккуратно куснула. Прикрыла глаза и чуть ли не со стоном прожевала сочную мякоть. Было очень вкусно, точно слива, самая настоящая. Теперь с голоду не умру, осталось найти воду. Я посмотрела на фрукт и замерла, встретившись взглядом с черными бусинками глаз, большущего червяка…