Глава 24
Глава 24
Торжественное открытие ярмарки в Малых Буках было запланировано на полдень. Чтобы добрые селяне успели с утра переделать все дела, а потом идти гулять в своё удовольствие. Злых селян в расчёт никто не брал.
В Малые Буки мы приехали к половине двенадцатого. Руссо-Балт я поставила на заднем дворе Храма, от греха подальше, к богам поближе.
Со мной приехала Катти, Серафима, Зузана и Михал. И Эльтен.План был такой - Зузана и Серафима развлекаются на ярмарке под приглядом Михала, я развлекаюсь сама под присмотром Эльтена и Катти.
Я выдала Зузане пятьдесят рублей с наказом хорошенечко развлечь Серафиму и не обделить себя. Сумма большая, но пусть лучше будет с запасом - мало ли.
У Храма меня встретил фра Симон - был он без Корнелиуса.
— Корнелиус? Это же кот, он ходит сам по себе. Если будет необходимость - придёт, - улыбаясь, пояснил фра Симон. Улыбка ему шла невероятно, совершенно мальчишеская и задорная.
Тишайло Володарович должен был нас встретить на помосте уже, вместе с другими старостами. А пока у нас было немного времени ознакомиться с местом проведения и придумками.Сама ярмарка раскинулась во всё Чистое Торжище - обычные торговые ряды и лавки ныне были закрыты и убраны, чтобы максимально освободить место. Напротив Храма возвели помост - на нём предполагались все торжественные объявления и выступления скоморохов.Неподалёку был установлен столб - высокий, метров пять наверное. На самом верху его был приделан колокол - кто сможет до него взобраться и позвонить, тому приз от старост. Первому прозвонившему обещали корову. Магией, артефактами и амулетами пользоваться при залезании на столб было нельзя.
Были на ярмарке и продавцы всякой мелочи, и еды на разнос, и медовухи, и чаю горячего, и сбитня, и калёных орешков в меду. И яблоки в карамели! Народ собирался, шумел-гудел, играли музыканты.
В полдень же как раз вернулись к помосту.
Ярмарку открывали втроём - Тишайло Володарович, фра Симон и я. Тишайло Володарович напомнил всем про соблюдение порядка, и что все драки - токмо на специальном ристалище, чтобы честно всё было и не до смерти.
Фра Симон благословил от лица всех богов людей на празднование, а особо - от Параскевы-Ткачихи. И велел искать не только развлечений, но и пару по сердцу. Ведь сегодня день такой, что две судьбы сплетутся в одну запросто и не расплетутся вовек.
Я же… Я растерялась. Внезапно. Поэтому просто пожелала счастья всем, даром, и пусть не будет ни мрачных мыслей, ни мрачных туч в этот чудесный день!
Потом был конкурс красоты среди свиней. Все три старосты, фра Симон и я сидели на помосте на вынесенных стульях, а мимо нас проводили свиней их хозяева и хозяйки, а специальный заводила озвучивал стати и достоинства конкурсанток. Да не просто озвучивал, а расхваливал, с шутками да прибаутками. Я смеялась до слёз, остальные не отставали. После прохождения круга почёта свинья вставала сначала на весы,а после рядом с измерительными вешками - им замеряли длину “от пятачка до крючка”, высоту в холке и, неожиданно, обхват задней левой ноги.
Победила свинья из Отрадной, хозяйкой которой оказалась внезапно Семёновна. Та самая, что проверяла меня на упыриность. Но победа была честной - свинья была хороша со всех сторон, а еще у неё на том самом левом бедре было пятно в виде сердечка. Свинью звали Наташка, что вызвало нервное хихиканье у части деревенских женщин. Победительница получила в подарок бочонок медовухи - но есть подозрение, что Наташка этот бочонок даже не попробует. У Семёновны была большая семья, одиннадцать взрослых детей, тридцать четыре внука и правнуков без счёта.
Ярмарка меж тем разошлась во всю. Мы ходили, оценивали кур - их, понятное дело, не выводили никуда, но в клетках выставляли в рядах. Божечки, какие же красивые оказывается бывают куры! И с хохолками, и с роскошными хвостами, и с толстенькой перьевой опушкой на лапах. Белые, серые, чёрные, в крапинку, пестрые, рыжие - какие угодно куры. И маленькие, размером в ладошку, которые неслись особенными яйцами нежно-голубого цвета. И огромные, размером чуть ли не в полсвиньи - таких называли мясными. Тут победительниц было несколько, в разных номинациях. Катти ловко подсунула мне под руки корзинку, в которой лежали роскошные белые пуховые платки, коими мне полагалось одаривать победительниц.Что бы я делала без своей верной Катти?
После надо было пробовать мёд да квас, определять самый душистый, самый сладкий, самый хлебный, самый ещё какой-то. Я, конечно, пробовала по полглоточка, но веселье и всеобщая атмосфера праздника сами собой поднимались всё выше.
В детском углу ярмарки были игры для детей и выступление кукольного театра - показывали сказ о том, как Емельян-дурачок поймал волшебную рыбу в проруби и назагадывал всякого, и что потом из этого всего вышло. Хорошая сказка, и поставлена умело. В итоге всё закончилось хорошо, все Емельяновы глупости исправили, а Емельяну выдали в жёны девицу с самой большой скалкой - чтоб было чем дурака уму-разуму учить. После спектакля я кинула в шапку горсть мелких монет, театр дело хорошее. И ещё попросила Катти купить петушков на палочке у торговки рядом и раздать этих леденцов детям - только чур один леденец одному ребёнку в руки, а то знаем мы этих детишек!
А там надо было пройтись по съестным рядам, и если сначала торговцы ещё робели, то ближе к середине уже чуть не за руки тянули меня во все стороны, чтобы я ещё и тут попробовала, и там откусила, и здесь ну хоть понюхала, если уж есть не могу больше!
Ярмарка шумела, ярмарка гудела, и вот девицы закружили первые хороводы. Поначалу я просто на них любовалась, а после Одарка, та самая первая красавица Отрадной, дочка кузнеца, хохоча втянула меня в хоровод. А и славный был хоровод, весёлый! И по кругу, и ручьём, и после на пары разбился-раскружился, да и соединился вновь в один круг.
В тот хоровод втянули, кажется, вообще всех, даже фра Симона. И когда хоровод распался и все со смехом разлетелись кто куда, на лавку рядом отвёл меня как раз фра Симон. Он же принёс мне кружку горячего травяного взвара - пить после танцев хотелось очень.
Было весело. Фра Симон оказался хорошим рассказчиком и приятным спутником. Мы прогулялись по ярмарке из конца в конец, и про всех-то ему было рассказать что-то хорошее, доброе или забавное.
А в конце прогулки, вернувшись к помосту, фра Симон неожиданно остановился, посмотрел мне в глаза и сказал:— Елизавета Андреевна, выходите за меня замуж?