Глава 18

Зычный голос Михала донёсся из холла:

— А я вам поверенного привёз! Встречайте!

Я вышла встречать, попросив Эмму Готлибовну срочно сервировать стол на ещё одну персону.

В холле на меня накатился жизнерадостный колобок в потёртом зеленом пиджаке, коричневых брюках и бордовом жилете.

— Зд’авствуйте, зд’авствуйте, п’елестная г’афиня! Елизавета Анд’еевна, позвольте п’едставиться — Яков Иммануилович Фогельхабен, к вашим услугам!, — и он незамедлительно поцеловал мою руку, протянутую было мной в приветственном жесте.

— По’ученец ваш — ст’ашный медведь, неотесанный вовсе! Вломился ко мне ни свет ни за’я, с к’овати поднял, чуть ли не силком одел и увёз! Но я не в обиде, сове’шенно не в обиде! Быть пове’енным семьи Осте’вальд — высокая, высокая честь! Мой отец был вашим семейным пове’енным, мой дед был вашим семейным пове’енным, мой п’адед — ну вы понимаете!, — жизнерадостный колобок безошибочно катился в сторону Малой Жёлтой Гостиной, не замолкая ни на минуту, — вся наша семья, сколько можно упомнить, была вашими пове’енными!

Вечная, вечная д’ужба!

— Я бы хотела пригласить вас разделить с нами завтрак, — куда-то в спину колобочка чуть не прокричала я. Голос пришлось повысить, так как несмотря на свой рост и вес, Яков Эммануилович был весьма шустрым и целеустремлённым.

Колобочек остановился, развернулся ко мне своим сияющим лицом, блеснул стёклами очков и разулыбался пуще прежнего:

— Ну ‘азумеется, я согласен! Нужно быть т’ижды, нет, четы’ежды ду’аком, чтобы отказаться от восхитительнейшей ст’япни Ма’фы Васильевны! А я, пове’те, и один ‘аз не ду’ак! Но!, — Яков Имманулович значительно поднял толстенький указательный палец вверх, — Сначала пища телесная, а уж потом духовная. Я ‘ешительно отказываюсь гово’ить о делах до завт’ака!

— Не смею останавливать вас в вашем стремлении к прекрасному, Яков Иммануилович!, — невольно рассмеялась я, — Идёмте же завтракать, я с удовольствием составлю вам компанию!

И мы прошли к ожидающему нас столу.

Для поверенного уже было сервировано место, а также (внезапно!) расширился ассортимент предлагаемого завтрака!

Кажется, не только Яков Иммануилович знал и ценил Марфу Васильевну, но и она была прекрасно в курсе его привычек и предпочтений.

На столе, вдобавок к омлету и овощам, появилась мясная нарезка, сырная нарезка, какой-то паштет и уже нарезанный домашний хлеб. Отдельной горкой на тарелке возвышался хрустящий жареный бекон. Кроме булочек с корицей появились также вчерашние яблочно-бруснично-медовые корзиночки!

Я, конечно, столько не съем, но внезапно ощутила непонятный мне самой укол ревности. Кажется, моя кухарка любит моего же поверенного больше, чем меня!

Я аж головой потрясла, вытряхивая из неё непрошенные замашки средневекового собственника. В конце-концов, меня Марфа Васильевна второй день видит, а поверенного этого давно и хорошо знает.

Следующие примерно сорок минут я ощущала себя самой заботливой бабушкой в мире. Яков Иммануилович ел, нет, вкушал! И делал это с огромным удовольствием, не забывая расхваливать каждый съеденный кусочек, мастерство Марфы Васильевны, мою неземную красоту, поднимающую ему аппетит, великолепную строгость Эммы Готлибовны, и даже Аристарх Львович не избежал комплиментов.

Наблюдать, как завтракает Яков Иммануилович, было отдельным удовольствием.

Но всякое удовольствие имеет свойство заканчиваться, закончился и завтрак.

Яков Иммануилович в последний раз закатил глаза, показывая, как невероятно вкусно ему было вот только что, промокнул губы салфеткой и встал.

Я тоже встала.

— Что ж, Елизавета Анд’еевна, я готов! Сове’шенно и полностью готов! П’ойдёмте в кабинет?, — лицо поверенного стало невероятно серьёзным.

— Несомненно, — ответила я. И мы прошли.

В кабинете, на привычном месте у камина, лежал Эльтен.

— Ах, какой восхитительный к’асавец! Какая мощь, какая стать! Позд’авляю вас с воплощённым духом, да ещё таким п’едставительным!, — абсолютно серьёзно сказал Яков Иммануилович, и закрыл дверь кабинета изнутри.

Я села за стол, поверенный устроился в кресле напротив.

— Что ж, для начала, Михал дал вам оценку “наша г’афиня”, это, знаете ли, много стоит и ‘екомендует вас положительным об’азом.

Поверенный помолчал, устраиваясь в кресле поудобнее и извлекая из взятого с собой портфеля какие-то бумаги.

— Во-вто’ых, у меня для вас две…, — взгляд его остановился на столе, на стопке нераспечатанных писем с таинственной “заставы”.

— Таак. У меня для вас т’и неп’иятных новости. С какой начнём, с личной, с официальной или финансовой?

— На ваш выбор, уважаемый Яков Иммануилович, всецело полагаюсь на ваш выбор, — мне было решительно всё равно, в какую дурно пахнущую кучку прыгнуть первой. Так или иначе, придётся извозиться во всех трёх — метафорически выражаясь.

— Ай, шалунья!, — Яков Иммануилович на мгновение улыбнулся и погрозил мне пальцем, но тут же снова стал предельно серьёзным.

— Начнём с личной. В силу сове’шенно необычных обстоятельств, ваш статус некото’ым об’азом неоп’еделён. То есть, вы, безусловно вышли замуж и являетесь г’афиней Фон Цу’ Осте’вальд. Но вот в остальном…, — поверенный поёрзал в кресле, — ах, какая же деликатная тема! Как ваш пове’енный, я вам п’актически как докто’, так что отб’ошу этикет и сантименты.

Яков Имманиулович помолчал, глубоко вздохнул, поправил очки и начал говорить.

Если отбросить все словесные кружева, то до официального решения я одновременно и графиня и нет. Этакая графиня Шрёдингера.

Магически — безусловно графиня. Юридически — необходимо было официальное подтверждение кончины моего супруга, желательно, естественной или хотя бы добровольной кончины. Иначе я буду графиня, но арестованная, потом заключённая, а потом и вовсе лишённая титула. И ещё следовало убедиться, что я не беременна.

И в это простом, казалось бы, действии, тоже были нюансы.

Поскольку алтарь воплотил духа-хранителя для меня, признав меня главой рода, то единственный стопроцентный способ убедиться, что я жду или не жду ребёнка, был несколько…архаичным.

Нужно было подождать от шести до девяти месяцев и убедиться лично. Поскольку любые медицинские и магические манипуляции мой дух-хранитель мог исказить любым образом. То есть совершенно не факт, что я что-то там искажаю, но возможность! Возможность есть. Поэтому так.

Дедовским, так-сказать, способом.

— Тепе’, голубушка, пе’ейдём к финансовой и официальной плохим новостям, они взаимосвязаны, — продолжил Яков Иммануилович, — хотя у вас тут всё взаимосвязано, так-то.