Интерлюдия. Императорский дворец, малый кабинет
— Жениться тебе надо, Костадис! Ты мне уже и большой совет, и малый совет — всех запугал! Лютуешь! А всё почему? Потому что силы девать некуда и нервы мотать некому. А вот будет жена — у тебя на моих советников ни сил, ни нервов не останется. Всё в семью пойдёт.
Вот тогда-то я и развернусь как следует, во всю ширь! Может, даже прозвище “Кровавый” получу. Жаль, что пра-пра-сколько-то там, уже занял “Грозный”. Так бы я был “Николай Грозный”. Но “Кровавый” тоже хорошо звучит, а? — его императорское величество нынче был в приподнятом настроении и даже шутить изволил.
Самому же Костадису, ненаследному князю Девиер, было не до шуток.
Возглавлять Седьмой Отдел Его Императорского Величества Тайной Канцелярии было делом нервным, небезопасным и личной жизни крайне не способствующим.
Первая потенциальная невеста при ближайшем рассмотрении оказалась шпионкой австрийского эрцгерцога.
Вторая потенциальная невеста оказалась истовой верующей той фанатичной ветви, которая магию почитала делом рук темнейшего господина. Соответственно, брак был ну никак не возможен, ибо проходить процесс отречения от магии и запечатывания оной навеки Костадис ну никак не желал.
Даже ради самых прекрасных глаз.
Третья потенциальная невеста было со всех сторон надежно проверена, но предполагала брак институтом сугубо светским, не обязывающим супругов ни к совместной постели, ни к верности. Глава же Седьмого отдела никак не может себе позволить быть причиной насмешек в салонах или, упаси боги, в газетах.
— Если вы, друг мой Николя, прикажете — женюсь завтра же на любой указанной вами персоне. Но, боюсь, это будет последним действием ради нашей дружбы.
— Коста, не будь так серьёзен! Однако же просьба у меня к тебе будет. Как ты помнишь, исконных аристократов,сохранивших магию и титул, не то чтобы много нынче осталось.
— Не без ваших усилий, Николя.
— Не без наших, Коста. Ты тоже принял в этом сокращении поголовья аристократичных бездельников участие, — император нахмурился. Не то чтобы его заветной мечтой было вовсе сменить дворян, скорее, старые рода, сохранившие магию, были слишком весомы в политических раскладах. А Его Императорское Величество властью делиться не любил.
— Так вот, Коста. Пару часов назад Смотритель Бархатной книги прислал мне записку, — император побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и нахмурился.
— Что-то странное произошло у Фон Цур Остервальда. Родовая фамилия стала крепче и ярче, но граф Александр погас. Зато возникла графиня Елизавета.
Чую, неладное там что-то.
Съездил бы ты в Остервальд, посмотрел на месте, что там да как?
— Слово и дело, да, Николай Павлович?, — ненаследный князь оценил и уровень доверия к собственной персоне, и дружескую просьбу императора, отказать в которой ну никак нельзя.
— Слово и дело, Костадис Петрович. Если там и есть что неладное, то как раз по твоему Седьмому Отделу — магические преступления. Съезди, развейся, заодно разберись, что там произошло и почему.
Что ж, придётся все дела отложить и съездить на северные окраины империи, в графство Остервальд. Не сверхсрочно, но и медлить нельзя.
Слово и дело означало, что император лично поручает ему расследовать этот случай, используя любые полномочия от лица ЕИВ.