Глава 38

Пжыслов был как провинциальная тётушка — шумный, суетливый, когда-то тонкий и звонкий, а сейчас изрядно раздобревший, утонувший в кружевах, цветах и зелени. Кружевные ставни, резные заборчики — лёгкость и изящество миленького городка, затерянного на окраине империи.

В этот город можно было влюбиться, особенно если не искать столичного шика и блеска позолоты. Сейчас, осенью, городок утопал в золоте листвы и поздних цветах на клумбах.

В эту поездку я взяла с собой Катти и Эльтена. Механоид-бронемедведь и дух-хранитель были сочтены достаточной компанией для сохранения моей безопасности.

Вот на въезде нас и остановили. Усатый стражник в мундире и фуражке вышел из привратной будки и, дождавшись, пока мы остановимся, добродушно пробасил:

— С медведЯми нельзя!

— Но…, — растерялась я, — это же не медведь!

— А хто? Выглядит как медведь вроде, — почесал кончик носа дубинкой стражник.

— Это транспортный химероид, — и, видя недоумение на лице служителя порядка, пояснила, — такая как бы телега в форме медведя. Транспорт. Механико-магический.

— Тогда, — стражник расплылся в улыбке, — тогда с вас въездная пошлина. На содержание дорог, значит.

— И сколько я вам должна?, — вскинула я бровь и достала кошель с деньгами, переданными маменькой “на мелкие расходы”.

— Так это, согласно реестру, полтинничек.

— Пятьдесят рублей?!, — ахнула я. Сумма получалась какая-то несусветная. В маменькином кошеле было суммарно пятьсот рублей разным номиналом, как бумажными деньгами так и монетами. Но пятьдесят рублей за въезд!

— Да вы что!, — стражник аж посерел лицом, — под взяточничество меня подводите?? Пятьдесят копеек, согласно реестру, и ни алтыном больше! А если оставите свой транспорт за стенами города, так и вовсе бесплатно проходите, только в журнал прибытия вас внести всё равно надобно будет. Только вот куда вашу медведёвую телегу ставить? Ежели он того-с, гадит и жрёть, то на конюшню тогда. А ежели нет, то к прочим транспортам, на каретный двор, — начал рассуждать стражник.

— Не надо конюшню, я заплачу пошлину. Вот, пожалуйста, — и я протянула стражнику пять десятикопеечных монеток, выуженных из кошеля.

— От и ладненько, — расплылся в улыбке стражник. И крикнул куда-то в будку:

— Микитка!

— Ась?, — отозвался из будки голос.

— Не ась, а журнал прибытия неси, вписывать будем, значит, — и обратился ко мне:

— Вы тут как, проездом аль надолго? И какая у вас эта, цель прибытия, значит?

Из будки вышел тощий лопоухий паренёк в мундире не по размеру и съехавшей на одно ухо фуражке. В руках он нёс толстенный журнал и артефактное перо.

— Ось, дядьку, журналу принёс, — произнёс парнишка.

— От послали боги дурня! Не “Ось, дядьку”, а “Исполнено, господин старший караула!”, и, повернувшись ко мне, смущённо продолжил, — Первую неделю на службе, не привык ещё, Микитка-то.

— Ничего страшного, — улыбнулась я, — записывайте. По юридичскому вопросу на консультацию, на один день.

— …суль-та-цию, одним днём, — повторил вслух стражник, от усердия едва язык не высунув.

— А зовут вас?

— Елизавета Андреевна, графиня Фон Цур Остревальд, с личной горничной в сопровождающих.

— Ох ты ж… А я с вас пошлину взял! Обождите, верну сейчас!, — засуетился стражник.

— Не надо. Закон — один для всех, положено въездную пошлину с транспорта на поддержание дорог — значит, положено. Дорогами все пользуемся, значит, и пошлина со всех, — успокоила я стражника.

И мы проехали в ворота города.

Гномский и имперский банки стояли друг напротив друга на Монетной площади. Монетной она называлась, потому как когда гномский банк получал разрешение на строительство — давно это было, ещё город только закладывали — тогдашний губернатор сторговался с гномами, что смогут они себе такую площадь под здание занять, сколько смогут полновесными серебряными рублями замостить. А ежели в два слоя, то и налогов городу за проживание могут не платить. А гномы и замостили. В три слоя. И под здание своё, и саму площадь, и ещё улицу. И сказали, что тут гномский квартал будет, и вот этот квартал налоги на прожитие и не платит. Квартал тот так и назвали — Серебряный. Но то официально, а горожане меж собой так и зовут — Рублёвка.

Эту удивительную историю поведал мне местный мальчишка, который за десять копеек сторговался мне показать дорогу к гномскому банку и сбегать до дома господина Фогельхабена с посланием, что графиня его в гномском банке ждёт.

Гномский банк выглядел внушительно. Особенно внушительно на контрасте с имперским — здание имперского банка было выполнено в этаком римском стиле, с колоннами, портиками и мраморной группой статуй на фронтоне, этакая легкость и возвышенность.

Гномский банк выглядел так, будто готов выдержать длительную осаду и бомбардировки сверху. Собранный из мрачноватого тёмно-серого камня, с узкими вертикальными окнами-прорезями и рядом горгулий по периметру крыши. Судя по горящим камням в глазах горгулий, они были не только декоративным элементом, но и охранниками тоже.

В ярких солнечных лучах тёмно-серая приземистая громада здания вспыхивала и сверкала красноватыми искрами — камень содержал вкрапления, отражающие солнечные лучи.

Мрачно, но красиво.

Оставив Потапыча в режиме “охраняй себя и жди нас”, мы с Катти вошли в здание гномского банка.