Глава 6

— Ваши покои, Ваше Сиятельство. Располагайтесь. Первая тут гостиная, спальня за дверью внутри, увидите. Легкий ужин принесут минут через двадцать.

В гостиной горел камин. Видно было, что хозяина здесь ждали. Возле камина стояло широкое низкое кресло, рядом был столик. Перед камином лежала шкура какого-то животного. Эльтен на этой шкуре сразу же и развалился.

— Да что ж тут темно так?, — не выдержала я. Присела рядом со щенком, почесала за ухом. Внутри отозвалось тихое “сейчас”, и в гостиной вспыхнул свет. Сияла магическими огнями люстра, светились бра на стенах. Ого!

В ярком свете, сравнимом с электрическим, стало ясно, что в гостиной давно не прибирались. И в целом вся гостиная выглядела так, будто когда-то знавала и лучшие времена — обивка кресла была потертой и выцветшей, столик в непонятных пятнах и местами поцарапан, по углам пыль, под потолком клочья паутины. Тяжелые бархатные шторы, закрывающие, судя по всему, окно, я трогать побоялась. Неизвестно, что оттуда на меня может выпасть — выглядели они изрядно пыльными и запущенными. Когда-то темно-синие, сейчас они были скорее серыми.

— Погаси верхнюю люстру, пожалуйста, — попросила я Эльтена.

В полумраке гостиная производила впечатление получше, так что разожжённого камина и настенных бра мне вполне хватит. Люстра погасла.

М-да, надо будет как-то научиться пользоваться магией самой — нельзя же всё время дёргать духа-хранителя?

Как тут вообще с магией и её использованием? А с обучением? Должна ли я уже что-то уметь, или нормально, что я ничего про магию не знаю? Столько вопросов, и пока что почти никаких ответов!

Так, я не буду впадать в панику. Шаг за шагом. Постепенно. Сегодня мои задачи просты — ужинать и спать. Обо всём остальном подумаю завтра — иначе просто голова взорвётся. Лопнет, как переспелый арбуз.

В дверь постучали и тут же вошла девушка, миловидная брюнетка, с подносом в руках. На подносе стоял стакан молока и лежала булочка. Умопомрачительный запах корицы и свежей выпечки тут же заполнил собой гостиную.

— Я Катти, Катарина. Меня к вам Аристарх Львович определил, буду вам и сегодня и после помогать во всём. Если вас, конечно, устроит всё.

Легкими шагами девушка пересекла гостиную и поставила поднос на столик.

— Булочка утрешняя, я её только-только из стазис-ларя достала, и молочко тоже свежее, сегодняшнее. Плотного ужина у нас нет, не принято. Граф туточки и не ужинал вовсе, и вообще редко бывал. Ой, а вот ещё, Аристарх Львович вам передать велел, — она вынули из кармана передника изящный колокольчик и коробочку для украшений, и поставила на поднос, рядом с булочкой.

— Это из старых запасов ещё, не должно было разрядиться. Тут вот кольцо графини, если вас алтарь признал, так должно работать, как наденете. Это чтобы вам все двери открывались, ну и мелкие бытовые артефакты слушались. Вот, колокольчик, например — вы позвоните, а я его где угодно услышу и приду, здорово, правда? У меня к нему парный браслет вот, чтобы я слышала колокольчик, а остальные нет, — и она показала изящную руку, на которой был надет простой широкий браслет с выгравированным изображением колокольчика.

— Так что не сомневайтесь, я вас где угодно в имении услышу, и приду тут же. Вы ужинайте пока, а я вам спальню подготовлю, и саквояж ваш принесу, а то он так в холле и стоит, где поставили. И ко сну потом помогу переодеться. Так что я за саквояжем и к вам обратно, м-леди, я быстренько!

И Катти вышла, притворив за собой дверь. Я только глазами хлопала — шустрая она! И молоденькая совсем, лет пятнадцать ей наверное, или меньше. Но кольцо надела сразу же.

Впилась в булочку зубами — ммм, вкуснота какая! Молоко было холодным, булочка горячей, но не обжигающей. Идеально! Ровно как я люблю. Жаль только, что кончилась булочка быстро. Ну да ничего, не в пирогах счастье. Хотя настроение стремительно повышалось.

— Эльтен, а ты мне поможешь с магией?, — спросила я щенка-хранителя, пока Катти не вернулась.

Эльтен дёрнул ухом, совершенно по-щенячьи вытянулся перед камином и махнул пару раз хвостом. Поможет, но потом. Сейчас надо слишком много всего осознать, слишком давно не воплощался. Многое изменилось, родовое гнездо почти разрушено…

Ну, потом так потом. Мы с Лизонькой не привередливые.

В дверь постучали, и тут же двери распахнулись — вернулась Катти. С саквояжем.

Был саквояж не то чтобы велик, но, судя по виду Катти, изрядно тяжёл.

— Уф! Едва донесла, тяжеленный-то какой! Видать, чарованный! Я слыхала, сейчас делают такие — снаружи вроде и небольшая сумка, а внутри магией пространство добавлено! Дорогущие, жуть! Я его сразу в спальню вашу унесу, — Катти, держа саквояж двумя руками, дошла до двери в дальнем углу, сбоку от камина.

— Дверь только откройте, м-леди, а то у меня пока нет доступа к вам в спальню, только вот в гостиную. Поздненько уже, не настроили толком. А Его Сиятельству камердинер прислуживал, вам-то он не может, мужчина же!

Что-то я только и делаю, что открываю двери в Эльтенхасе. Символично.

Я встала с кресла, подошла к двери, толкнула — дверь открылась. Работает колечко графини! Или надо говорить “перстень”? Уж больно массивно смотрелось кольцо на моем тонком пальце. Но при этом удивительным образом не падало — магия!

В спальне вспыхнули ночники по бокам кровати — кровать была воистину графской! Широченная, троих, а то и четверых уложить можно.

Катти тяжело поставила саквояж перед козеткой — изящный мини-диванчик стоял перед кроватью. Видимо, чтобы было где с удобством снять сапоги, бросить перчатки и камзол — ну или что там положено бросать на козетку мужчинам?

Комната была очевидно мужской, и также очевидно неуютной и порядком заросшей грязью. Ростовое напольное зеркало было воткнуто между стеной и шкафом, дальше в стене было окно, занавешенное шторой. Зеркало было чем-то заляпано, сверху с него свисал криво наброшенный мужской халат. М-да.

Нора холостяка, в которую никто не собирался запускать никаких супруг.

Ковер, шторы, балдахин над кроватью — всё прямо-таки кричало “вычисти нас!”.

И только кровать была застелена свежим бельём.

Ну, хоть высплюсь в чистом.

Я открыла саквояж, прямо сверху был сверток из подарочной бумаги и вложенная записка. Записка гласила:

“Лизонька, детка! Ты наверняка будешь ругаться, что я опять со своей неуместной заботой, а только помню, что в первое брачное утро своё я мечтала об удобном ночном платье и тапочках. Так что ночная сорочка с халатом и тапочки — моё тебе материнское благословение. Не знаю, как уж там твой граф о тебе позаботится, но в саквояже я тебе на первые недели всё сложила.

Саквояж зачарованный, папенька не в курсе, то мой тебе подарок.

Надеюсь, всё у тебя сложится, как ты мечтала.

Теперь ты будешь жить от нас от всех отдельно, и никто тебе докучать не будет.

Вспоминай нас хоть изредка!

Шли вестника, он хоть и небольшие сообщения, но передать сможет. Помни, два-три предложения, не более.

Почтовая шкатулка приедет с обозом, но то когда ещё будет!

Целую тебя, твоя маменька”.

Вынула из саквояжа объёмный свёрток, развернула — ах! Какая всё же у Лизоньки заботливая маменька. Сверху лежали нежно-сиреневые теплые тапочки на небольшой платформе, отделанные мехом и расшитые камнями. Под тапочками был аккуратно свернут бледно-сиреневый пеньюар, или даже целое ночное платье — у нас в таком можно было бы и гулять пойти, сошло бы за вечернее, только не открытое. А под ночным платьем был он — совершенно невероятный, белый в сиреневых узорах, белым мехом отороченный и подбитый им же халат. Целая шуба. Ну почти.

Видимо, “графство на северной окраине” воспринималось маменькой как что-то вроде нашей Сибири — холодное, заснеженное, с ветрами и сквозняками.

— Ох, красота-то какая!, — ахнула Катти. Я бы тоже ахнула, но лишние эмоции у благородных дев тут не в чести. Так что я просто прижалась лицом к этому невероятно-уютному меховому счастью.

— Я вам ванну пока наберу, ополоснётесь с дороги да и переоденетесь, ко сну-то!, — Катти уже щебетала из-за неприметной ширмы, отгораживающей ваннную комнату. Зажурчала вода, запахло лавандой.

— Полотенца тут свежие, не подумайте! Их-то тут каждый раз меняли, как и простыни, — Катти щебетала из ванной, а меня наконец-то отпускало напряжение.

Это был долгий, долгий день, и скоро он наконец-то закончится.

— Ну вот и всё, давайте я вам платье расстегну, унесу его в прачечную завтра. Красота-то какая!

Катти ловко расстегнула платье, и ушла.

Напоследок крикнула мне, чтобы я не забывала про колокольчик утром. Слышно было, как закрылась дверь.

Я осталась одна. Скинула платье, прошла за ширму — там действительно была ванная. Целая комната, разве что вместо двери — ширма. Светились настенные светильники, большая ванна на львиных лапах была наполнена водой и благоухала лавандой. Рядом был унитаз, чертовски похожий на привычный мне, отдельно стоял столик с раковиной и зеркалом над ней. На полке рядом лежали свернутые полотенца.

Я посмотрелась в зеркало — какая женщина удержится от такого?