10.2.

- Мам, ну долго еще? Ну уже можно проверить? - Снова заканючила я, пританцовывая от нетерпения у закрытой двери гостиной, в центре которой каждый год по традиции устанавливали новогоднюю елку. Вот и в этом году зеленая красавица высилась на своем пьедестале из обмотанной в простыню табуретки, которая имитировала холмик, покрытый снегом. У основания табуретки-холмика торжественно были расставлены в ряд резиновые дед мороз и снегурочка, и два лопоухих зайца разной степени потрепанности, которых мы с братом тоже решили посадить под елку.

- Погоди, Олежка, - отец взлохматил мне волосы, легким шлепком отправляя в сторону нашей с Вадимом комнаты, - какая же ты нетерпеливая! Дед Мороз будет ругаться.

Понурившись, ушла к себе, предусмотрительно оставив дверь в комнату приоткрытой. Возле нее мы с братом и продежурили следующие пару часов, стараясь не пропустить приход главного детского волшебника всех времен и народов.

- Ольк, ну когда он уже придет? - захныкал шестилетка, сонно потирая слипающиеся глаза. - Я подарков хочуууу.

- И я хочу! Терпи, Вадь. Уже вот-вот будет, уверена! - Отмахнулась я от брата. Спать хотелось уже давно, но позиции сдавать я не собиралась.

- Я на пять минут глаза закрою, - пробормотал братишка, укладываясь на кровать, - но ты меня обязательно разбуди, когда он придет. Ты только не забудь!

- Не забуду, Вадь. Не забуду, спи…

Последние слова я произнесла, уже окончательно проснувшись. В комнате было темно, только рядом с дверью в ванную мерцала подсветка пульта управления.

- Тави, выведи на потолок время. - Тихо попросила я, все так же бездумно рассматривая темноту. Цифры появились незамедлительно: я могла бы поспать еще пару часов… Но вместо спасительной темноты память подкидывала все новые и новые картинки из прошлого. Точнее уж сказать старые… Как мы с братом регулярно дрались из-за игрушек, а потом по несколько дней не разговаривали. Как я лечила ему ссадины после драк с соседскими мальчишками, а он в другой раз утирал мои слезы после неудачного полета на велике в придорожный кювет. Как потом я пыталась втолковать ему, что хотят девчонки, а он снова утирал мои слезы, только теперь их виной были не синяки и ушибы, а разбитое одноклассником сердце. Картинки мелькали как калейдоскоп, сменяя друг друга и воскрешая в памяти голоса родных людей, тепло нежных прикосновений, любимые запахи и вкусы.

Под душем стало легче. Вода смывала остатки сна и слезы, которые нескончаемым потоком лились из глаз с момента пробуждения. Через двадцать минут я обессилено опустилась на пол и так просидела еще час, обняв колени и уткнувшись в них лицом. Это просто надо пережить. Прочувствовать и отпустить. Не держать в себе. Пропустить через себя.

Так говорили мне врранты, предупреждая, что возможны подобные нервные срывы. Боль от потери своей родной семьи никуда не делась. Да, она притупилась и потускнела, но не исчезла. И чтобы эта рана не превратилась в какое-нибудь психическое расстройство, мне надо давать себе возможность оплакать свое горе. Выплакать его, выпустить из себя. Не задерживая. И когда-нибудь я и правда уроню последнюю слезинку, и меня отпустит. Окончательно. А не на очередные несколько месяцев, как сейчас. Когда-нибудь. Надо только в это верить.

- Без веры, Тави, даже тут никуда не деться, - устало произнесла я, растянувшись на полу в ванной, который предусмотрительный робот тут же включил на подогрев. - Правда верить приходится только в свои собственные силы…

- Это самая рациональная разновидность веры, - тут же согласился со мной робот.

- Да уж, рациональность отныне мое второе имя…

- У Вас нет второго имени, Ольга Ритас, на планете, откуда Вы прибыли, используется система имени и фамилии, которая определяет принадлежность к тому или иному роду.

- Да помню я, помню, - безэмоциональность робота на удивление не раздражала, а, наоборот, помогла быстрее вернуть себе нормальное расположение духа. - Тави, сколько осталось до будильника?

- Час двадцать пять.

- Включи мне контрастный душ на пять минут и через десять начинай снижать температуру до двухсот восьмидесяти градусов.

Пока комната охлаждалась до нужной температуры, быстро зафиксировала в буке очередной приступ тоски по дому. Записывать все, что так или иначе влияет на цикличность моих ностальгических припадков, как я их иногда называла про себя, мне посоветовали братья Аори. Это помогло со временем выявить определенную закономерность и порой предугадывать их наступление. Так, я уже практически была уверена, что наибольшая вероятность увидеть кино из прошлого - после сильных стрессов или серьезных травм. Видимо, организм бросал все силы на восстановление, и внутренние щиты давали сбой, выпуская наружу затаившуюся где-то глубоко боль.

Бегло проверив свою заметку о сегодняшнем сне, удовлетворенно хмыкнула и натянула на голову обруч с загруженными упражнениями по менталистике. Без Кая и Гая прогресс у меня практически не шел, но я не сдавалась, день за днем гоняя по кругу стандартные тесты на цвета и картинки. Обнадеживало, что полученные навыки закрепились уже на славу: во всех смешанных поединках с пятикурсниками вызвать нужную эмоцию и шарахнуть ею по противнику получалось все быстрее и быстрее. Так что даже если это окажется моей верхней планкой, диплом менталиста начального или, если повезет, среднего уровня мне уже был обеспечен. А он открывал двери во всех направлениях - как в открытом космосе, так и на любой из планет союза и дружественных галактических образований.

- Ну что же, погнали. Еще один шаг навстречу моему светлому и, хочется надеяться, безбедному будущему, - усмехнулась я, натягивая на глаза очки и погружаясь в привычный калейдоскоп картинок и цифр.