Глава 21

Похоронная процессия появилась с той стороны улицы, которая вела от Храма всех Старцев. Впереди шёл незнакомый мне священнослужитель и распевал прощальные песни, а следом за ним двое мужчин несли живой портрет Рыжинды в полный рост. За ними колонной двигались остальные близкие и знакомые покойной, включая мэра.

Я терпеливо ждала у двери, уже с трудом удерживая поднос. Сделать это с непривычки оказалось непросто.

Еле выдержала, пока все по очереди угостились и расселись за столы. Но что удивительно, портрет на стул не поставили, а прислонили к стене, и вскоре я поняла почему.

– Рыжинда, послушная дочь Старцев, приди к нам и раздели пищу в последний раз, – сказал священник и направил в портрет посох.

По залу будто пронёсся ветер, огладил портрет – и нарисованная ведьма сделала шаг из рамы. Огляделась и важно заняла центральное место.

Вот это номер!

– Ну что, дождались, оглоеды, наследства? Всё уже поделили? – сварливо спросила призрачная Рыжинда у родственников и просверлила каждого своим коронным острым взглядом.

Те поспешили помогать головами, убеждая ведьму в своём бескорыстии.

Но она не сильно интересовалась их реакцией. Рыжинда нашла взглядом меня – от него мурашки побежали и холодом обдало:

– А ты чего там встала? Иди за стол и сядь рядом. Я не всё тебе ещё рассказала.

После общения с Гораном и открытия у меня способностей привидений я не боялась, но ситуация казалась диковатой. Однако отказаться от приглашения я сочла невозможным и, подхватив свободный стул, уселась радом с хозяйкой застолья… если можно так сказать про Рыжинду.

– Спасибо за то, что оказали честь, – не зная, как ещё реагировать, поблагодарила я старушку.

Но ведьма от меня отмахнулась, пробурчала «потом» и занялась другими гостями.

– Подруга моя Милисендра, хочу задать тебе вопрос, который мучил меня с самого второго курса ведьмовской школы. Сама знаешь, что будет, если ты мне не ответишь честно, – повернув голову к сухой как палка даме в длинном бордовом платье, заявила покойная.

– Конечно, я дам тебе ответ, дорогая Рыжинда, и тем самым облегчу душе сон, – поспешно закивала старая знакомая усопшей.

Ну надо же, как интересно у них все устроено! Очень удобно! Живые получают возможность разрешить все незавершенные дела с ушедшими и очистить свою и их совесть.

– Это ты сказала Могулу Мерди, что у меня ноги кривые, а нос я скрываю за иллюзий?..

И понеслось! Для каждого гостя, кроме меня и священника, у Рыжинды нашелся неудобный вопрос. Так у Лацкаса дас Горули ведьма спросила, не поставил ли он в её кабинете защиту от сплетен о Владыке и заговоре? Мэр сознался, что поставил, и покойная обвинила его в своей болезни, которая привела к печальному концу.

– Гадкий ты змееныш, Лацкас! Мог бы и предупредить старушку! Это молодые только типунами отделываются, а в моем возрасте проклятье нарушило чары продления жизни! Вот и живи теперь с этим, убивец!

Не могу сказать, что мэр принялся горевать. Свои извинения Рыжинде и её родственникам он принёс, но с оговоркой, что Владыку важно чтить всегда и везде.

Для невестки, сына, дочки и зятя у ведьмы тоже нашлась пара-тройка «ласковых» вопросов. Правда, к родственникам ведьма была чуть добрее, чем к просто знакомым, а с внуками и вовсе мила.

Обед продолжался, кусок в горло мало кому лез, а я все ждала, когда очередь дойдёт до меня.

Вот уже и обговоренное заранее время проведения банкета близилось к концу, а Рыжинда все облегчала и облегчала душу себе и собравшимся неинтересными мне откровениями. Я уже хотела о себе напомнить – вдруг она забыла, как внезапно в таверне начало стремительно темнеть.

– Ну всё, тебе пора, дочь моя! – с явным облегчением объявил священник, – снимай с души самый тяжёлый камень и уходи. Пусть твой сон будет лёгким.

На этих словах стулья заскрипели, приборы зазвенели, послышался топот… и мы с Рыжиндой остались в укрытой мглой таверне одни.

– Слушай внимательно, девочка. Мать твоя герцога так и не разлюбила, – без предисловий затараторила ведьма. – Она ходила за ним хвостом даже после женитьбы, а когда у герцога и полудемоницы родился наследник, напросилась к нему в няньки. Но вскоре была изгнана из дома женой Колдана дас Максая и срочно выдана замуж. Не отец тебе тот дас Летто, о котором ты меня спрашивала. Так, какой-то мелкий и бессловесный дворянчик. А настоящий твой отец – герцог дас Максай. Вот и думай, что с этим дальше делать.

В тот же миг тьма развеялась, и я осталась сидеть посреди таверны одна в глубоком шоке. Мне хотелось покинуть тело и догнать Рыжинду, чтобы уточнить, есть ли у неё доказательства или это только домыслы? Но я была слишком выбита из колеи, чтобы сосредоточиться и перейти в Тонкий мир правильно. А вскоре в таверну вернулся мэр, чтобы оплатить банкет, и догонять ушедшую душу стало поздно.

Без лишних стеснений я взяла с дас Горульи тысячу горинов, заверив мэра, что это ещё со скидкой, и дала команду своим сотрудницам готовить таверну к открытию. Сама же спряталась за барной стойкой, чтобы всё хорошенько обдумать.

Могла ли Рыжинда знать о моем происхождении наверняка? Могла. Раз они были дружны с дедом и она периодически выслушивала его пьяные бредни, то есть вероятность, что он выболтал ведьме семейные тайны. А может ли быть, что старушка соврала? А почему нет? Возможно, ведьма разозлилась на меня за то, что я побудила её к откровенности, тем самым подведя под проклятье, и именно таким образом отдала мне последний долг. То есть лишила покоя.

Хотя надо уточнить у Горина, возможен ли такой вариант, или ложь губительна для души, отправляющейся в сон?

Ладно. Зайдём с другой стороны. А есть ли между нами с Юком внешнее сходство? Так сразу и не скажешь… Мы с ним кареглазые брюнеты, но это ни о чем не говорит. Моя бабушка тоже брюнетка, правда, глаза у неё серые. Неплохо бы увидеть портрет предполагаемого отца. А еще лучше – смотаться на денёк домой и с пристрастием допросить любимую мамочку. Переход, правда, стоит бешеных денег – аж пятьдесят золотых, я узнавала. У меня, конечно, есть оплаченный обратный билет на Землю, но как я в Розу Миров вернусь? Нет. Не вариант. Возможно, и во Владычестве найдутся способы определить родство. Надо бы разузнать.

К вечернему часу пик зал был готов и распахнул двери для оголодавших жителей Розы Миров – пришлось отодвинуть вопросы родственных связей на более позднее время и заняться посетителями. Пожаловала матушка корсара Мод. И не поужинать, а с наездом:

– Арника, когда уже приедет инспектор? Я хочу получить «ГастроГном» в свою собственность как можно скорее! – заявила она, подбоченившись. – Ты мне выручку перебиваешь своими закусками навынос!

Ещё несколько дней назад я мечтала избавиться от таверны, а после наезда конкурентки вдруг ощутила острое желание не то что оставить «ГастроГном» себе, а ещё и несколько подобных заведений открыть. Когда дело получается и результат виден сразу, просыпается азарт и желание добиваться большего. Я бы ни за что в жизни не пришла к подобному успеху за столь короткий срок на Земле, и от осознания этого факта на душе заскребли кошки. Я что же, начинаю привыкать к чужому миру и допускаю возможность здесь остаться? Какой кошмар! Хотя почему кошмар? Тут я могущественная волшебница и талантливая бизнесвуман, а дома… фрилансер!

– Здравствуйте, Мод, – поздоровалась я с улыбкой, не выходя из-за стойки. – Не могу даже примерно вам ответить на этот вопрос. Но вы же в курсе, что ксендз Дин планирует провести в «ГастроГном» Перекрестье? До праздника сделки никак не получится.

– Даже так?! А как же получилось, что ксёндз остановил свой выбор на это дыре?

Глаза пышки сверкали неподдельной яростью.

– И опять я не могу вам ответить на этот вопрос, уважаемая Мод, – развела я руками.

Тогда дородная матушка корсара легла грудью на барную стойку и зловеще зашипела:

– Послушай меня, девочка, я в этом бизнесе уже пятьдесят лет и всех тут знаю. Не заставляй меня принимать меры по спасению своего заведения. Я прямо сейчас готова купить твой «ГастроГном» за приличные деньги, даже с печатью.

Места, куда можно было бы прилечь ещё и мне, на барной стойке не осталось, поэтому я просто склонилась к уху Мод:

– Я не совсем поняла… вы мне угрожаете? Серьёзно угрожаете наследнице рода дас Камалья с неведомыми вам магическими талантами?

Я резко отстранилась и посмотрела на женщину, выгнув бровь. Взбесила она меня страшно! Это вот так выглядит рэкет, про который у нас по телевизору иногда рассказывают, вспоминая лихие девяностые?

– А ты уверена, что выдержишь войну со мной, наследница мятежника? – не сдавалась Мод.

Предчувствие моё вдруг очнулась от дремы и завопило: «Идиотка! Ты толком не знаешь ни местных законов, ни местных авторитетов! Куда ты лезешь?»

– А кто говорит о войне? – стараясь сделать голос более дружелюбным, уточнила я. – С моей стороны речь шла о честной конкуренции.

Мод набрала в грудь воздуха, чтобы шипеть ещё более угрожающе, но была вынуждена сдуться, потому что к нам подошел ксендз:

– Дочь моя, кто эта женщина, распластавшаяся по такой неудобной твёрдой столешнице? – раздался его обеспокоенный голос, и Мод медленно выпрямила спину. – Посетительнице стало нехорошо? Нужна помощь?

Дин появился внезапно, но как нельзя кстати. И матушку корсара он явно троллил, потому что я видела в его глазах парочку мелькнувших смешинок.

– Вы очень вовремя, ксендз Дин, – от чистого сердца обрадовалась я внезапной помощи. – Это Мод, хозяйка таверны «Уютная гавань корсара», пришла возмущаться из-за того, что вы выбрали местом празднования Перекрестья «ГастроГном», – с удовольствием сдала я скандалистку.

Мод побледнела, соскочила с барного стула и вытянулась перед Дином в струнку.

– Ника неправильно меня поняла, преподобный! Разве же я когда-нибудь посмела бы оспаривать решения ксендза? Я просто по-доброму позавидовала, а Ника шутки не поняла. Она же не местная, – конкурентка махнула рукой и неестественно рассмеялась.

Дин выслушал оправдания, глядя на скандалистку холодно и поджав губы. Если бы он на меня так смотрел, я бы, наверное, тоже забеспокоилась.

– Ступай к себе, заблудшая Мод, но помни, что ксендзы не любят шуток, – всего лишь обронил Дин, но матушке корсара этого хватило, чтобы быстро поклониться и броситься наутек.

Ого, какие, оказывается, страшные люди эти ксендзы. Я посмотрела на Дина совсем другими глазами. Почему я никогда не опасалась его всерьёз? Он ведь очень и очень опасный…

Правда, липовый ксёндз хитро мне улыбнулся, подмигнул – и ощущение опасности отступило.

– Спасибо, что пришли на помощь, ваше преподобие, – поблагодарила, невольно расплывшись в ответной улыбке.

– Всегда рад прийти на выручку прекрасной девушке, – мурлыкнул Дин.

Ну начинается! Видимо, это последствия моей вчерашней выходки с ощупыванием его лица аукаются. Надо бы срочно переключить размечтавшегося принца на что-то другое.

– Где вы весь день пропадали? Проголодались? Попросить Лили подать ужин? – засыпала я его вопросами.

– Нет, дочь моя. Я соблюдаю пост перед днем Старца Правдоборца, а завтра весь день проведу в своей комнате, читая молитвы. Это обязательный ритуал перед Перекрестьем. Тебе же я тоже советую завтра обеденный зал таверны не открывать и вести торговлю только из окна.

– Почему же? – заинтересовалась я и облокотилась на стойку, выражая неподдельный интерес.

– Бывает так, что Старец Правдоборец развязывает своим слабым духом детям языки и они сыплют тем, что держали в себе, налево и направо. А там слово за слово – разгораются драки и скандалы. А оно тебе надо?

– Не надо, – согласилась я, – прислушаюсь к вашему совету. Тем более я сама хотела сходить в Храм и пожертвовать Правдоборцу монетку за ответ на вопрос.

И точно ведь! Я же могу у этого Старца спросить, брат мне Юк или нет. Совсем из головы вылетело с этими поминками и сенсациями! Сразу и настроение поднялось.

– А что за вопрос у тебя к Старцу, дочь моя? Может быть, я знаю на него ответ и могу сэкономить тебе золотой?

Золотой? Я горин собиралась пожертвовать. Ох уж мне эти королевские замашки! Хотя надо новостной листок перечитать, может, и правда такса – золотой.

Но Дин ждал ответа, который пришлось придумывать на ходу.

– Хочу спросить у него о счастье в личной жизни. – Я сделала паузу и посмотрела в глаза принца, как бы с намёком, чтобы его напугать, и только потом продолжила: – Граф – интересный мужчина, может быть, мне стоит к нему присмотреться и выйти за него замуж? Вдруг моя судьба в вашем Благе, а не на Земле. Мы, кстати, вчера с Винсентом как раз думали о совместном походе в Храм.

Что там Юк говорил про ксендзов и сильные эмоции типа гнева и ревности? Признаться, мне было интересно проверить предположение капитана.

И правда! На долю секунды у Дина даже иллюзия от сильных эмоций поплыла, открыв выступившие под настоящими скулами принца желваки. Злится! Но на что именно? На моё сближение с Винсентом или на желание осесть в Благе?

– Тут я ничем не могу тебе помочь, дочь моя, – проскрипел Дин. Было видно, что он хотел сказать что-то другое, но взял себя в руки и выдавил то, что должен. – Но будь осторожна. В этот день многое тайное становится явным.

– Благодарю. Обязательно буду! Но мне скрывать нечего, да и духом я сильна, – свернула я разговор, потому что по лестнице спускался Юк.

Этот церемониться не станет и прямо скажет, что не стоит мне никуда с графом ходить. А мне страх как хочется дас Ригано вывести на чистую воду и обрубить уже все его надежды на свадьбу окончательно.

– Доброго вечера, – поздоровался капитан с нами. – Ника, моя гостья останется в таверне ещё на день, вот золотой. Завтра мы не спустимся в обеденный зал, пусть еду нам подают в номера.

На языке крутилась сразу несколько вопросов. Первый: а что, твоя гостья раньше спускалась? Второй: решила остаться, чтобы наверняка забеременеть? Третий: а ты почему не спустишься – секретов много? Четвёртый: нет ли у тебя отцовского портрета случайно? Но ни один из них я, конечно же, не задала. Ограничилась лишь:

– Вам всё на один поднос? В чью комнату подавать?

И удостоилась двух многоговорящих взглядов. От Юка – возмущенного, а от Дина – удивленного. Упс. Наверное, у них неприлично такие вещи обсуждать. Пришлось выкручиваться.

– А что вы так на меня смотрите? С двумя подносами надо двух девочек отправлять или одну, но два раза. А если люди весь день работают вместе, почему бы им не подать еду на одном подносе и не рационализировать труд?

Дин едва заметно покачал головой и спрятал ухмылку в кулак. А Юк недовольно поморщился.

– Можно на один и в мою комнату, – бросил отрывисто и умчался обратно.

Ну это и понятно! Ведьма у него очень красивая. Почему бы и не оставить её еще на сутки для гарантированного зачатия.

– Что у него за гостья, ты её видела? – забывшись, заинтересованно спросил Дин, провожая капитана взглядом, и даже свое коронное «дочь моя» не добавил.

– Нет, не видела. И вообще это не моё дело. Главное, платят исправно. – Я подкинула золотой, поймала и убрала в карман кружевного передника.

Принц намёк понял и, оставив расспросы, тоже удалился.

Рабочий день заканчивался. Я посчитала выручку, выдала зарплату, объявила, что завтра будет работать только окно, чем очень порадовала сотрудников, и, закрыв дверь таверны на засов, села ждать графа. Горе-женишок где-то до сих пор шатался. Глаза слипались, а мне ещё с Мясожаром общаться предстояло, поэтому, немного подумав, я вырвала из тетради учёта листок и написала Винсенту записку, мол, завтра утром сразу после завтрака идём с тобой в Храм, будь готов.

Ахараш возился в кухне, любовно формируя котлетки для гамбургеров, и спать пока не собирался. Поэтому я попросила его впустить в «ГастроГном» блудного графа, когда тот явится, и отдать записку. А сама со спокойной душой отправилась под крышу в свою мансарду.