Глава 15. Лечить любовью – метод, доступный только избранным

В обеденном зале быстро сдвинули два стола, и Броггл бережно уложил на них Седрика. Лицо у лиса было белым, глаза ввалились, и выглядел он так, словно уже умер. – Он ведь жив?! – трясущимися губами выговорила я. – Его ранили? Когда? Я не видела, ничего не видела… – Нет, на нем ни ранки. Вообще, никого не задели в этот раз. Даже удивительно, словно кто-то вокруг нас защиту поставил. «Хвосты» варланов летели к нам два раза чаще, чем обычно, да и маток в этот раз аж три было. Но ни один монстр не коснулся никого из парней, – ответил повар. – Тогда почему Седрик такой бледный, и без сознания? – я схватила его безжизненную руку и начала нащупывать пульс. Не нашла и в панике прижалась ухом к груди под разодранной в нескольких местах рубашкой. Негромкий, но размеренный стук заставил меня облегченно выдохнуть – жив! – У меня магическое истощение, пташка, – раздался хриплый, еле слышный, но все равно, веселый голос. – Видишь ли, я уже не так молод, чтобы давить монстров и не получить откат. – Чересчур сильный откат-то. Не должно такого быть, – произнес кто-то из обступившей нас толпы. – На проклятье похоже, – поддакнул ему другой голос. – Оборотень, тебя ненароком никакое ведьмино заклинание не задевало в последнее время? – Ведьмино не цепляло, – ответил сквозь зубы Седрик и попытался сесть. – Лежи! Ты что, тебе нельзя вставать! – я надавила ему на плечи, пытаясь уложить обратно на стол. Седрик мягко убрал мои руки и все-таки сел. Обвел мутным взглядом хмурые лица вокруг. Поднял руку и небрежно произнес: – Эй, парни и девчонки, я просто не выспался, вот и прилег немного отдохнуть! – Отойдите, – из-за спины Броггла вышел друг Седрика, тот здоровяк-дракон с лицом в шрамах. – Ну-ка, приятель, обопрись на меня и пошли, отведу тебя в постель, – велел он, подставляя Седрику плечо. – О, друг мой Ардарчик! Давно не виделись. Как прошла твоя посадка, благополучно? Ладно, уговорил. Отведи меня в кроватку, а то я, правда, не выспался, – продолжал шутить Седрик, но я-то видела, как ему плохо. Лицо уже было не просто бледным, а пепельно-серым. Глаза провалились в глазницы, и он едва шевелил языком. Последнее обстоятельство напугало меня больше всего. Молчащий Седрик – это мертвый Седрик. – Идите за мной, – решительно скомандовала я дракону, и первая пошла к лестнице наверх. По пути отдала распоряжение Мидле принести вторую кровать и постельные принадлежности в мою комнату. Лаяне велела вызвать местного целителя и заварить укрепляющий травяной чай, который мы подавали нашим клиентам, болеющим с похмелья. Пока не принесли вторую постель, Седрика уложили на мою. Подоспевший целитель, молодой лысоватый мужчина, только недавно окончивший академию, долго его осматривал. Слушал сердце, заглядывал в рот, оттягивал веко. Потом прикладывал какие-то артефакты к разным частям тела и с умным видом записывал показатели в толстую тетрадку. В заключение объявил, что видимых проблем у пациента нет, а его слабость он объясняет… общей ослабленностью организма. Ну, гениальный диагноз, что тут скажешь! – Вот видишь, пташка, со мной все в порядке. Сейчас посплю и завтра снова в бой, – тут же отозвался Седрик. – Как убрать эту общую ослабленность? – схватила я за рукав целителя, собирающегося уходить. – Микстуры, таблетки, настои. Что у вас есть? Лекарь помялся, потом неуверенно выдал: – Напоите больного травяными отварами, и пусть выспится. – Угу, и горчичники на спину, – буркнула я, поняв, что от целителя проку нет, и не будет. Похоже, его специализация проклятия и их устранение не включает. Заплатив за визит и выпроводив горе-лекаря, я вернулась в комнату. Седрик к этому времени задремал. Его друг, король Ардар, сидел на стуле и смотрел на картину с вороном, под которой прятался тайник с дневником. – Забавная птичка, – перевел на меня взгляд дракон. – Я таких видел в одном из миров. Дикий, отсталый в смысле магии мир, но очень технологичный. От волшебства там остались только сютрики и вот эти птицы. – Не знаю, что такое «сютрик», но в моем технологическом, отсталом мире таких птичек пруд пруди и называется эта порода «ворон». Есть еще похожие по звучанию, но совсем другого вида птицы, те называются «ворона», и ничего волшебного в этих птицах нет, – съязвила я. Надо же, Земля для него отсталый мир! Магией своей хвалятся, а сами в бочках моются, нормальный водопровод построить не могут. – Что за проклятье получил Седрик? – спросила у дракона, возвращаясь к важному. – Есть способ от него избавиться? – Прости, Василина, подробностей Седрик мне не рассказывал. Знаю только, что через несколько лет проклятье убьет его. Если он начнет растрачивать свой магический резерв так, как сегодня, это произойдет гораздо раньше, – ответил дракон, спокойно глядя мне в глаза. На лице у него не мелькало ни одной эмоции, казалось, он не про жизнь друга говорит, а погоду обсуждает. Интересно, он в принципе бесчувственный, или ему на друга начхать?! – Что делать, как спасти Седрика? – спросила я на всякий случай. Ну а вдруг есть способ! – Артефакт «Сердце Дракона» спасет его, так сказал оракул, – равнодушно ответил дракон. – «Сердце» ведь у тебя? – У меня. Но… – я опустилась на стул и начала прокручивать в голове имеющуюся информацию. Поразмышляв, покачала головой: – Должен быть другой способ снять проклятье с Седрика. Если я отдам ему «Сердце Дракона», то не смогу вернуться домой, в свой мир. Я не хочу оставаться в вашем, с магией и мытьем в тазике. Когда мы загоним монстров обратно за Барьер, я уйду к себе. Я читала в дневнике, что все, кто был здесь до меня, потом возвращались в свои миры. И я хочу вернуться! – Законное желание, не мне вас за это осуждать, – ответил дракон равнодушно. Взглянул на Седрика и снова перевел взгляд на меня: – Имейте в виду, ночью его состояние может ухудшиться. Надеюсь, вы знаете, что в таком случае делать, раз решили остаться с ним, – поднялся и стремительно пошел к выходу. – Но… – только и успела произнести, как дверь за драконьим королем захлопнулась. Значит, сама буду думать, как помочь Седрику, если ему станет плохо. Подошла, потрогала лоб – жара нет. Хотя кто его знает, какая у оборотней должна быть температура тела. Надо было хоть это у бестолкового лекаря выспросить. Но теперь уже поздно. Поправила Седрику одеяло и, не удержавшись, погладила по темным, спутанным волосам. Значит, ты весь магический резерв грохнул, чтобы помочь нашим защитникам уничтожить сегодняшних монстров? Безрассудный поступок, но красивый и героический. Очень мужской. Постояв еще немного, я достала из тайника в стене дневник. Устроившись на второй кровати, начала заново перелистывать его страницы. Наверняка где-то здесь есть подсказка, что за монстры придут завтра, просто я не обратила на нее внимания. Где-то через час, когда я была на странице с историей прорыва Барьера, произошедшего ровно сто сорок четыре года назад, Седрик начал метаться и стонать. – Тише, тише, – начала я уговаривать его, обтирая покрытое потом лицо влажной тканью. Приподняла мужчине голову и попыталась напоить, но только разлила половину. Да уж, сиделка из меня не ахти. Кое-как влила в него пару глотков и снова уложила на подушку. Принялась гладить по лицу, по волосам и говорить что-то успокаивающее, вроде «все будет хорошо». Говорила, конечно, но сама в свои слова не очень верила. Почему-то было ощущение, что все очень и очень серьезно. Что не выздоровеет Седрик без помощи артефакта. Когда лис затих и задремал, я взяла в руки дневник и начала еще раз перечитывать историю «Сердца Дракона», артефакта и таверны. А дело было так… Давным-давно, примерно три тысяч лет тому назад, в этот мир первый раз прорвались монстры. Тогда еще никакого Барьера не было, не от кого было отгораживаться. Монстры появились после того, как тогдашний король, увлекавшийся черной магией, вызвал какое-то чудовище из параллельного мира. Чудовище своего призывателя благополучно сожрало, но все-таки магия призыва как-то вернула монстра обратно в его мир и «дверцу» за ним прикрыла. На трон вступил новый правитель, про монстра и убитого им короля стали забывать. Но только дорога уже была протоптана, и вскоре этим же путем в мир начали лезть сородичи первого пришельца. Первые атаки монстров отбивали, хотя и с некоторым трудом. Но прорывы нечисти начали случаться все чаще и чаще. Дошло до того, что поток рвущихся в этот мир тварей стал непрерывным. Защитники гибли пачками, и никто не мог понять, как справляться с напастью. И тогда правящий в то время король в буквальном смысле лег грудью на амбразуру. Провел какой-то ритуал, в результате которого растворился как физическое тело и превратился в тот самый защитный Барьер. А сердце свое превратил в артефакт, названный впоследствии «Сердцем Дракона». Барьер перекрыл монстрам путь, наступила тишь да благодать. Мир начал приходить в себя, восстанавливаться после столетий кровопролитной борьбы с вторжениями. Артефакт хранился в том самом сейфе в стене, где я нашла дневник. Таверна «Сердце Дракона» стала чем-то вроде блокпоста возле Барьера, а его «работники» – караулом. В общем, мир жил не тужил, но однажды Барьер треснул, и с той стороны снова полезли монстры. Правда, теперь справляться с ними стало легче: «Сердце Дракона», артефакт и таверна помогали этому. Еще для победы над монстрами требовался «Хозяин». Тот, кого кулон приводил из другого мира, выбирая по одному ему понятным критериям. «Хозяин», в свою очередь, должен был призвать «Стража», кого-то из местных, одаренных необычной магической мощью. Не знаю, как сложилась существующая ныне система борьбы с монстрами, в дневнике я об этом ничего не нашла. Но конструкция оказалась прочной и работала много столетий, с некоторым трудом, но справляясь с попытками монстров пройти в этот мир. А потом «Сердце Дракона» выбрало в Хозяйки меня, Василину, самую неподходящую для этого кандидатуру. Ну а я со всей присущей мне несуразностью умудрилась призвать Стража, пораженного проклятьем и сейчас умирающего на моей кровати в маленькой комнате под крышей. Ничего не скажешь, отличное чувство юмора у кулончика! Спустя еще час у Седрика начала подниматься температура, очень быстро и неумолимо. Каждые пять минут я клала ему на лоб ладонь, и с каждым разом он становился все горячее и горячее. Через полчаса его кожа пылала так, что прикоснуться стало страшно. Навскидку у него даже не тридцать девять было, и не сорок градусов, а все пятьдесят! Он уже не бредил и не метался, а лежал совершенно неподвижно. Дыхание почти не прослушивалось, пульс на запястье я вообще не смогла отыскать. Пришлось ухом прижиматься к груди под совершенно мокрой рубашкой и слушать. Да и так едва-едва услышала тихий, прерывистый стук. Я сидела, смотрела на его безжизненное лицо, и с каждой минутой мне становилось все страшнее. Седрик умирал, я это знала точно. Ну, зачем, зачем он полез к этим монстрам и начал их давить, если знал, что потом будет такой откат?! Справились бы как-нибудь и без него. Всегда справлялись ведь, и в этот раз смогли бы. Ну и пусть маток в этот раз было три вместо одной. Все равно не нужно было так поступать, жертвовать собой! И ведь не попросил у меня артефакт, пока был в сознании! Может, я бы и отдала… Но нет, он же гордый: принцам просить не положено, им все приносят и подают с поклоном, да? Наверное, Седрик ждал, что я сама предложу ему взять кулончик, но я не предложила. Не предложила, потому что всегда была эгоистичной и жадной. Никогда ничем не делилась: ни игрушками в детстве, ни булочкой в кафе в студенчестве. Да и во взрослой жизни всеми силами избегала необходимости отдать что-то свое. Тем более, по своей инициативе отдать артефакт, что единственный может вернуть меня в мой мир – это вообще выше моих сил! Но теперь Седрик умирал. И я уже была готова плюнуть на возвращение домой и отдать ему «Сердце Дракона». Только чтобы вылечился, на все готова… Но он лежал без сознания, а я не знала, что нужно сделать, чтобы артефакт подействовал! Мне-то оракул ничего не говорил, никаких пророчеств не делал и подсказок не оставлял. – Седрик, – всхлипнула я, прикасаясь к его обжигающе горячей щеке. – Пожалуйста, очнись хоть на минуточку. Скажи, что нужно сделать, чтобы ты ожил? Конечно, ничего он не сказал, так и лежал спящим принцем. Я со злостью вытерла слезы тыльной стороной ладони и начала яростно перелистывать страницы дневника в поисках информации. Долистала до конца. Ничего, ни слова про умирающих от проклятья Стражей! Всхлипнула: «Ну, пожалуйста, дневник, подскажи, что делать? Как помочь Седрику, а?! Я не могу позволить ему умереть! Он… он дорог мне. И не потому, что он может спасти от монстров, он и без этого мне нужен!» Снова яростно вытерла глаза от слез и, неловко повернувшись, уронила дневник на пол. Книга звучно шлепнулась на деревянные половицы и распахнулась на первой странице. Мой взгляд выхватил кусок написанной на ней фразы: «Истинная сила кроется в том, что ты уже знаешь, но не осознаешь…» Это что, и есть ответ на мой вопрос? Я еще раз перечитала эти слова и начала размышлять. Что я знаю, но не осознаю? Например, только что думала, что эгоистка и скупердяйка. Но это я и раньше знала, меня половину детства дразнили за это. Детская считалочка «Жадина-говядина, соленый огурец. На полу валяется, никто его не ест» все время звучала в мой адрес. Конечно, тогда я злилась, не понимая, почему надо мной смеются и обзывают? Что тут такого: жалеть отдавать свое? Но это мое качество давно проработано на сеансах с психологом, полностью осознанно и не доставляет мне никакого дискомфорта в жизни. Дальше… Я не способна на широкие жесты и добрые дела, – об этом я тоже думала. Знаю и давно смирилась с таким свойством своего характера. Что еще, о чем я только что думала? О том, что не могу позволить Седрику умереть и просила его ответить, вот о чем! Еще пошутила про себя, что он молчит, как спящий принц, по аналогии со спящей красавицей. Спящей красавицей… Так может это оно? Девушку ничто не могло разбудить, кроме поцелуя любви. Но причем здесь я, у меня-то нет к Седрику любви. Я его неделю знаю, он мне нравится, даже очень. Но разве можно влюбиться так быстро? «Можно полюбить и за миг», – услышала я за спиной мужской голос, незнакомый и очень грустный. А следом женский вздох, тоже очень грустный. Вскрикнув от неожиданности и страха, обернулась – никого. Заозиралась по сторонам: у меня уже галлюцинации или что? Снова схватила дневник: на какой-то из страниц была история об одном из Стражей. Там что-то про любовь было, но я не помню, что именно. Долистала до этого места и… текст с этой страницы исчез, словно и не было его. Вместо букв на белой бумаге появился рисунок – кулон в форме сердца. Этот самый, «Сердце Дракона». – Что это значит, дорогой дневник? – я захлопнула тетрадь и отбросила в сторону. Мне ответ нужен, а не очередной ребус для разгадывания! Снова повернулась к Седрику, потрогала лоб: вообще, кипяток. Сколько еще времени его тело сможет выдерживать такую температуру? Наклонилась к белому, как простыня мужскому лицу, и прислушалась к дыханию. Мне кажется, или оно совсем исчезло?! – Седрик, пожалуйста, дыши! – взмолилась и, не отдавая себе отчета в том, что делаю, принялась целовать его. Воспаленные, потрескавшиеся губы, обжигающе горячие щеки, восковой, сухой как пергамент лоб… Все лицо, не разбирая, куда попадают мои прикосновения. Торопливо сорвала с себя цепочку с кулоном. Трясущимися руками надела на шею Седрику. Пока я тут размышляю, что делать, он успеет умереть. Лучше хоть что-то сделаю, чем ничего. Снова поцеловала его в губы и прилегла щекой на широкую грудь. Закрыла глаза и начала считать удары сердца… Когда открыла глаза, было совсем светло. С трудом шевелясь, приподняла голову и заглянула Седрику в лицо. Протянула руку и, помедлив, прикоснулась к щеке. С невыразимым облегчением выдохнула: жара нет. Всмотрелась в ставшее спокойным лицо, сжала пальцы на крепком мужском запястье, нащупывая пульс. Сердце билось ровно, ритмично, и теперь Седрик не выглядел умирающим. – Спасибо, спасибо, – начала я благодарить, сама не знаю кого. Всхлипнула то ли от счастья, то ли потому, что больше не чувствую дикого напряжения и страха. И тут мой взгляд упал на шею Седрика. Крепкую, мужскую шею, на которой не было цепочки с «Сердцем Дракона». Цепочки, которую я собственноручно на нее повесила несколько часов назад! Да как же так? Кто мог украсть и когда?! Неужели пока я дрыхла, кто-то прокрался в комнату и потихоньку снял бесценный артефакт. Чтобы не начать кричать от отчаяния и обиды, я зажала рот руками и сползла с кровати на пол. Замычала, покачиваясь из стороны в сторону, коря себя за беспечность и глупость. Почему не закрыла дверь на замок? Теперь артефакта нет, а Седрику непонятно надолго ли полегчало! – Бестолочь, тупица легкомысленная ты, Василина, – я начала бить себя ладонью по лбу. – Нельзя же так бездарно относиться к важным вещам. У меня на руках больной оборотень и мир, который нужно защитить, его жители, надеющиеся на меня, а я профукала бесценную реликвию! В отчаянии начала дергать себя за волосы и так дерганула, что вырвала огромный клок. От боли зашипела и пришла в себя. Ладно, что теперь сожалеть и костерить себя за глупость? Будем воевать теми средствами, которые имеем. Поднялась, еще раз внимательно осмотрела Седрика. Решив, что выглядит он намного лучше, чем вчера, осторожно поцеловала его и отошла от кровати. Подняла с пола брошенный вчера дневник и вышла из комнаты. Надо решать, что делать с нашей войной.